frozen (burning)

      В Ли Юэ титул Тяньцюань не передается по наследству. Это высшая точка меритократии — власти достойных. Нин Гуан начинала с самого низа. Говорят, что маленькой девочкой она ходила босиком по отмели Яогуан, продавая товары ручной работы. У неё не было ничего, кроме острого ума и понимания того, что информация — это самая твердая валюта. Она не просто продавала ракушки. Она слушала, о чем говорят моряки и торговцы: какие товары дорожают, а какие — гниют на складах, если их не сбыть вовремя.       Она начала замечать мелкие соглашения и предложения, на которые крупные торговцы не обращали внимания. Её стратегия была проста: «видеть невидимое». Она предсказывала «шторма» рынка и скупала зерно за день до засухи. Её выход на государственный уровень произошел, когда она от простой, но дико талантливой предпринимательницы, стала инвестором инфраструктуры. Нин Гуан не просто торговала: она строила дороги и верфи, становясь незаменимым элементом для группировки Цисин.       Совет Цисин выбирает новых членов из числа самых влиятельных и эффективных предпринимателей и стратегов региона. Её проницательность и интеллект были пугающими. Нин Гуан не боялась «испачкать руки» в рамках закона, но всегда делала это с изяществом. Она собирала информацию, как другие собирают мору, и использовала её как оружие. Когда старый Тяньцюань ушел на покой, никто не сомневался, что его место займет Нин Гуан. К тому моменту она уже владела половиной торговых путей Ли Юэ, а её слово стоило дороже любого контракта. Нин Гуан буквально «купила» себе это место, сделав экономику Ли Юэ настолько зависимой от своих решений, что уйти бы ей просто не позволили. Она стала Волей Небес, потому что её воля и была волей рынка в самом прямом смысле. Нефритовый дворец стал её финальным аккордом — символом того, что она теперь выше всех и видит каждого.

***

      Флот Южного Креста не всегда базировался в Ли Юэ. Бэй Доу — круглая сирота, — еще в юности прославилась своей безрассудной отвагой и невероятным везением. Чуть окрепнув, она собрала вокруг себя команду таких же отчаянных сорвиголов, которым было плевать на правила приличия, когда ты едва сводишь концы с концами. Научившись владеть оружием — дравшись без конца друг с другом ради тренировок, — они начали выполнять поручения по охоте на монстров. Затем, накопив на первое судно, промышляли мелким пиратством в водах, где не действовали законы Ли Юэ. И так — за годом год, мелкая лодка выросла сначала в небольшой корабль, а затем подтянулись еще люди в команду. Появился Алькор. А потом, через года, и сам флот, оснащенный настоящим оружием — он богател с каждым новым крупным поручением. Однако, после инцидента с одним из морских чудовищ, который впервые нанес существенный ущерб торговым судам Ли Юэ — не напрямую, но косвенно, всего лишь перекрыв торговые пути, — Цисин начали искать силы, способные справиться с угрозой данного криминального элемента. Бэй Доу увидела в этом возможность «легализоваться» и получить доступ сразу ко всему богатому рынку Ли Юэ, тогда как Воля Небес высказалась на собрании Цисин о том, что желает обернуть эту неузаконенную силу в национальное благо. Бэй Доу же опередила их, предложив лично Тяньцуань свои услуги — за очень высокую цену.

***

      Совещание было назначено для обсуждения условий контракта по обеспечению безопасности морских путей от монстров и контрабандистов. Нин Гуан, недавно утвержденная в должности Тяньцюань, хотела лично оценить капитана Южного Креста, о которой ходили такие невероятные слухи. Нин Гуан сидела за своим столом из дорогого дерева: идеально прямая, с холодной улыбкой на губах. В её руках — веер, захваченный поблескивающими золотыми когтями. Кабинет был пропитан ароматом редких благовоний и старых свитков.       Двери распахнулись. Вошла Бэй Доу, словно штормовой прилив: изящно, но титанически внушительно. Она была в своем повседневном капитанском образе: грубая накидка из кожи поверх плотной хлопковой блузы, растрепанные темные волосы и один — но не единственный — глаз, сверкающий малиновым бриллиантом. Она пахла морем, ромом и немного порохом.       «Нахальство, грубость, вызов» — Воля Небес молниеносно ставит критический «диагноз», чтобы подстроить манеру речи под нужный обертон, не давая подобной личности и шанса думать, что она может вести себя, как ей вздумается.       «Кукла» — мгновенно проносится в мыслях Бэй Доу. — Капитан Бэй Доу, — начинает Нин Гуан спокойно, но с ледяной интонацией, — благодарю, что не заставили ждать. Хотя, по сообщениям моих секретарей, Вы предпочитаете прибывать с опозданием на три часа, чтобы проверить нервы собеседника. — Леди Нин Гуан, — хитро улыбается ее словам, впервые «смакуя» имя Воли Небес. — Секретари — люди нервные. Моряки привыкли к штормам, а не к графикам. Я прибыла тогда, когда нужно. Разговор будет длинным? — У Вас…настолько важные дела, что Вы готовы потерять контракт с Цисин, капитан? — Нин Гуан прикрывает улыбку за веером. — Мой флот — это мой контракт. Цисин — лишь дополнение. Не будет вас — будет кто-то другой. Я не торгую своей свободой за пайку, — выдает пиратка, усаживаясь в кресло напротив. — Примечательно. Так же, как и я, только моя валюта — не свобода, а время, — улыбка Нин Гуан становится чуть шире, дополняя усилившийся блеск рубиновой радужки. — Перейдем к делу. Вы предлагаете свои услуги по… урегулированию морских инцидентов? — Мои ребята могут справиться с любым чудовищем, которое не дает покоя вашим торговым путям. Мы можем найти любой груз, который «потерялся». И мы умеем держать язык за зубами. Но цена будет… достойной. — Цена ваших услуг, капитан, уже изучена. Она… — Нин Гуан делает сухую паузу, смотря на напрягшуюся мышцу на лице капитана, — чрезмерна. Вы требуете процент от каждого торгового каравана, который проходит через Ли Юэ. Плюс полные боевые расходы. Плюс… неясные «бонусы».       Бэй Доу лишь пожимает плечами: — Я не продаю время, в отличие от Вас, госпожа Тяньцуань. Я продаю результат. Сколько стоит Ваш спокойный сон? Сколько стоят Ваши торговые пути, если их перережет какой-нибудь гигантский краб, решивший, что Ваши вложения — это его завтрак? — Вы забываете, капитан, что у Ли Юэ есть своя армия. И свои баллисты. Мы можем справиться с морскими чудовищами самостоятельно, — ее глаза чуть сужаются. — Можете, — Бэй Доу наклоняется вперед, и ее взгляд начинает прожигать, — но ваши баллисты промахиваются чаще, чем мои пираты попадают в цель. Ваших баллист нет в открытом море, когда ночью на караваны кто-то нападает. Вы хотите дешево? Или вы хотите… — полуулыбка, — …надежно?       Нин Гуан не отводит взгляда, в ее глазах мелькает искра: — Я хочу, чтобы мои условия были соблюдены. В Вашем контракте есть пункты об исполнении приказов Цисин. — Мои люди не подчиняются вашим людям. Моя команда слушает только меня. Если Цисин хочет управлять «Алькором» — проще нанять свой собственный флот.       Воля Небес откидывается назад, её губы искривляются в тонкой, едва заметной улыбке: — Вы упрямы, капитан. Похвально. Но упрямство в Ли Юэ — это дорогая роскошь. Я перепишу условия. У вас будет полная автономия в выполнении заданий, но вы будете получать задания только от меня, как от физического лица, а не от организации Цисин. Ваши «бонусы» будут фиксированными. Но… — делает небольшую, липкую паузу, — за каждый промах вашего флота лично Вы будете платить штраф. Вдвойне. — Штраф вдвойне и приказы лично от Вас? — ее взгляд не отрывается от Нин Гуан, и в нём мелькает восхищение. — Мне нравится. Так Вы играете по-крупному, значит?.. Договорились.       Бэй Доу встает, но не уходит сразу. Её взгляд скользит по Воле Небес, задерживаясь на золотых когтях, затем возвращается к её глазам. Нин Гуан, в свою очередь, оценивает каждое напряжение мышц Бэй Доу, каждую деталь её грубой одежды. Они обе чувствуют, что это начало чего-то гораздо более масштабного и опасного.       Нин Гуан едва заметно кивает: — Тогда договорились, капитан. — Увидимся в море, госпожа Тяньцюань, — Бэй Доу улыбается, и в этой улыбке нет ни капли притворства. — Или в Ваших кошмарах.       Она разворачивается и выходит, оставляя за собой запах соленого ветра, который, как ни странно, очень быстро выветривается из кабинета, заменяясь привычным жасмином. Но что-то в Нин Гуан уже необратимо изменилось: «Она не пытается притворяться. Опасна. Непредсказуема. Но, пожалуй, эффективна».       «Красивая, конечно. Вся в украшениях, как павлиний хвост. Слишком много правил, слишком много запахов, слишком много формальностей. Но глаза… В них нет цинизма. Или страха. Однако она смотрит так, будто уже просчитала, как я умру. Это… интересно», — проносится в мыслях капитана, пока ее сапоги громко стучат по лестнице на выходе из дворца. — «Я бы рискнула потерять корабль, чтобы узнать её секреты».