frozen (burning)

      Она шла к подъемнику, ведущему в Нефритовый Дворец. В руке, впиваясь в ладонь острыми краями, был зажат пропуск. Тот самый, «безвременный».       Пропуск. Это был жест доверия, случившийся около двух лет назад, когда их отношения после постройки второго Нефритового Дворца и инцидента с наглым предпринимателем только перешли ту невидимую черту, за которой «недо-союзник и недо-противник» становится «своим человеком».       Глубокой ночью на террасе Дворца очень прохладно. Нин Гуан только что закончила тяжелейшие переговоры с очередной торговой гильдией. Она выглядела утомленной, но всё еще безупречной. Бэй Доу в ожидании собеседницы сидела на перилах, опасно свесив ноги с их края, и допивала остатки вина из бокала. — Твои секретари сегодня чуть не устроили обыск у меня в белье, прежде чем позволить мне подняться сюда, — Бэй Доу усмехнулась. — Они допрашивали меня так, будто я несу не бутылку вина, а чью-то голову.       Нин Гуан подошла к ней, кутаясь в тяжелую накидку. Она остановилась рядом, глядя на огни Гавани внизу. — Они выполняют свою работу. Протокол безопасности не делает исключений. У меня… достаточно неприятелей. Скажем так. — Разве я к ним отношусь? — Бэй Доу спрыгнула с перил и встала напротив Нин Гуан. — Мне надоело тратить по два часа на досмотры и проверку документов каждый раз, когда мне хочется выпить с тобой. Это… «нерационально»? Ты ведь любишь это слово?       Нин Гуан промолчала. Она смотрела на Бэй Доу — растрепанную, шумную, абсолютно не вписывающуюся в этот мир золота и камня. И в этот момент она остро почувствовала, что правила, которые она сама создала, сейчас стали клеткой не только для других, но и для неё самой. Они отрезали её от единственного человека, который никогда не просил у неё аудиенции — а просто приходил. — Ты права, — тихо произнесла Нин Гуан. — Это нерационально.

***

      Это была пластина из темного нефрита, обрамленная золотой резьбой в виде облаков. В центре был вырезан личный каллиграфический символ Нин Гуан — знак «Воли Небес». — Что это? — Бэй Доу взяла пластину. Камень, сохранивший тепло ее ладоней, был приятным наощупь. — Это пропуск. В Ли Юэ их существует всего три. Один у Гань Юй, один у Опоры Небес, и теперь один у тебя.       Бэй Доу удивленно приподняла бровь. — Опора Небес? Это что, тот ваш… дедок из Цисин? — Верно, — ответила Нин Гуан. — А, скажи, на кой черт ему здесь бывать «в любое время дня и ночи»? — усмехнулась капитан. — Я не думала, что тебе нравится кто-то настолько постарше.       Нин Гуан широко раскрыла глаза, на ее лице выскочила улыбка шока и абсурда: — Дурочка.       Бэй Доу подняла обе ладони в знак того, что она пошутила. Ее взгляд вернулся к пластине: — И что? Он дает право заходить в сокровищницу без стука? — Он дает право подъемнику опознавать тебя, — Нин Гуан посмотрела ей прямо в глаза, и в её взгляде не было привычного холода. — Стража не имеет права тебя досматривать. Секретари не имеют права спрашивать о цели твоего визита. Этот камень говорит системе, что ты… Скажем так, желанный гость.       Бэй Доу замерла. Она понимала политический вес этого жеста. Дать контрабандистке неограниченный доступ в святая святых Ли Юэ — это было безумием с точки зрения закона. — Ты уверена? — серьезно спросила Бэй Доу. — А если я решу украсть твои чеки или поджечь твою библиотеку… — Я доверяю тебе, — твердо отрезала Нин Гуан, не обращая внимания на попытки капитана пошутить. — Не потеряй его, Бэй Доу. Я не смогу восстановить этот ключ, если он будет утрачен. — Не потеряю, — она спрятала пропуск за пазуху.       Нин Гуан тогда лишь слегка кивнула, скрывая легкое волнение. Для Бэй Доу это тоже был знак, который она интерпретировала следующим образом: «Приходи, когда захочешь. Даже если я занята, даже если я злюсь, даже если мир рушится. Для тебя двери всегда открыты».

***

      «Она его не аннулировала» — вспыхнула в голове горькая мысль.       «За пять месяцев у неё не нашлось времени, чтобы стереть моё имя из системы. Или она была слишком занята своим медленным самоубийством, чтобы заботиться о таких мелочах».       Стража у подъемника лишь молча поклонилась. Пропуск сработал. Это равнодушие системы лишь добавляло масла в огонь внутри нее, заставляя ногти до боли вжиматься в кожу ладоней.       Подъемник плавно скользил вверх, в ночное небо. Ноги капитана предательски дрожали — сказывались месяцы попоек, скудной еды и сегодняшний шок. Колени подкашивались, и она едва удерживала равновесие, чувствуя себя такой же истощенной, как и та, к кому она шла.       Но перед глазами всё стояло это лицо. Бэй Доу думала о нем, и ее сердце сжималось в болезненном спазме. Даже в этой жуткой, болезненной худобе, от которой проступали кости, Нин Гуан умудрилась сохранить свое холодное, почти нечеловеческое очарование. Это была будто красота руин древнего города — разрушенная, пугающая, но всё еще властная и внушающая трепет. Эти острые скулы, эти ввалившиеся глаза, ставшие теперь двумя безднами в никуда. Бэй Доу ненавидела себя за то, что даже сейчас, глядя на этого призрака в своей голове, она чувствовала, как внутри всё переворачивается от невыносимой, душащей любви.       Все месяцы злости, попытки забыться в объятиях вина, все репетиции холодных фраз для «официальной встречи» — всё было окончательно перечеркнуто.       «Я люблю её. Проклятье… Я люблю её еще сильнее, когда она такая — сломленная и пустая».       Двери подъемника открылись. В Нефритовом Дворце царила мертвая тишина. Ровный свет фонарей. Бэй Доу шла по паркету, не слыша собственных шагов. Каждый метр давался ей с трудом, дыхание было тяжелым и прерывистым.       Она знала, куда идти.       Гнев начал возвращаться, но теперь это была не та слепая злоба на несправедливость. Это был защитный гнев хищника, чей сородич решил умереть от тоски.       «Ли Юэ процветает, значит?» — Бэй Доу стиснула зубы, чувствуя вкус собственной крови на губе.       «Ты построила идеальную систему. Ты выжала себя до последней капли, чтобы эти торгаши внизу могли спать спокойно. Но ты забыла спросить меня, хочу ли я жить в мире, где тебя нет».       Она подошла к дверям её кабинета. Ноги дрогнули, и она на секунду оперлась плечом о косяк, задыхаясь. Слабость в теле была унизительной, но решимость в голове была твердой.       «Я выбью из тебя эту дурь прямо сейчас» — думала Бэй Доу, кладя руку на резную ручку двери.       «Ты не уйдешь так просто, Воля Небес. Не от меня».       Она не стала стучать. Она толкнула дверь, врываясь в тишину кабинета, готовая разрушить этот идеальный, холодный мир, даже если для этого ей придется сжечь всё дотла.