frozen (burning)

— Разрешите пройти.       Капитан почувствовала, как по спине снова пробежал холодок. Но это был не страх. Она медленно повернулась на тень знакомого голоса.       Это была она.       Это был какой-то первобытный ужас. Ужас, который испытывает охотник, когда видит, что его добыча — не зверь, а жертва, обреченная на смерть.       Это была она — та женщина, которую Бэй Доу не смогла узнать издалека.       Это была неправильная Нин Гуан.       «Это не может быть она» — в оцепенении застыла Бэй Доу, не в состоянии даже смочить слюной стремительно высыхающее горло.       Ее взгляд. Страшный взгляд. Пустая, выжженная воронка, в которой не осталось ничего человеческого.       Когда их глаза встретились, Бэй Доу внутренне содрогнулась. Она ждала в них отражение боли, обиды, ждала хотя бы тени презрения. Но Нин Гуан посмотрела на неё так, будто Бэй Доу была деталью интерьера. Колонной. Вазой. Неодушевленным предметом. Капитан поймала себя на мысли, что небольшая тень улыбки на тонких и бледных губах Воли Небес была лишь отражением тупого, механического удовлетворения. Она была пуста.       Бэй Доу почувствовала, как внутри всё обрывается. Она видела перед собой красивый, дорогой гроб, в котором заживо похоронили ту, кого она любила. Пустота в глазах Нин Гуан была страшнее самой смерти. Она высосала из Бэй Доу жизнь, оставляя после себя только ледяную ярость и невыносимое горе.       «Что ты с собой сделала?» — вырвалось у неё немым криком. Голову словно стянуло электрическим проводом, периодически выпускавшим свои иглы прямо в мозг и приносившим этим почти нестерпимую боль.       Вся её подготовка к завтрашней встрече — хладнокровные фразы, отточенные аргументы, готовность к новой дуэли — рассыпалась в прах. Все её рассуждения о рациональности и независимости испарились. Она смотрела ей вслед. Смотрела на страшным образом выпирающие лопатки.       Нин Гуан села на свое место, и второе отделение аукциона началось.       Аукцион. Все еще идет аукцион. Все еще стоят люди. Блаженные и неведающие. Радостные. Предвкушавшие улов или же зрелище. Капитану стало плохо.       Бэй Доу, чуть пошатнувшись, тяжелым снарядом вылетела из зала, оставив позади шум и блеск. В её голове крутилось лишь одно: «Это не может быть она». «Это не может быть она». «Это не может быть она». Снова и снова. «Это не может…»       Начался мелкий дождь.       Бэй Доу не понимала, что это значило. Была ли Нин Гуан больна? Была ли это очередная игра? Или она действительно так сильно себя уничтожила в попытке стать идеальным ядром управления для этого города?       Аукцион продолжался, но Бэй Доу больше не могла даже находится рядом со входом. Её сжимающей хваткой душила эта праздная атмосфера. Она начала жадно хватать ртом воздух, перемешанный с дождевыми каплями. Дыхание стало коротким, в груди зародилось странное, распирающее чувство, будто легкие наполнялись не воздухом, а чем-то тяжелым и горячим. Внутреннее давление стало критическим — мир начал крениться из одной стороны в другую. Она оперлась на ближайший столб. — Леди Бэй Доу, Вам плохо? — подбежал один из стражников.       Капитан смотрела на его сапоги. На его суетливые руки. Услышала звон падающего копья с металлическим наконечником, который резнул слух так, что новая волна боли окольцевала голову.       Бэй Доу почти не дышала.       «Она уничтожила себя».

***

      Для Бэй Доу мир сузился до одной единственной точки. Она не могла ждать ни секунды. Это ожидание было похоже на пытку в камере с медленно опускающимся потолком. Образ Нин Гуан выжег на внутренней стороне её век клеймо ужаса.       Она не могла вернуться внутрь. Каждое мгновение, проведенное там, казалось ей присутствием на похоронах, которые еще не закончились, но гроб уже был приоткрыт.       Бэй Доу мерила шагами аукционный двор. Раз, два, три… разворот. Ноги слушались плохо, в коленях была противная, ватная слабость, но остановиться означало дать волю панике. А паника шептала только одно: «Она умрет прямо там. Сейчас. Среди этих мешков с морой. Её сердце просто устанет толкать кровь по этим прозрачным венам, и она упадет на мрамор».       Сердце Бэй Доу стучало так яростно, что этот звук в ее ушах перекрывал гул толпы. Слишком быстро. Слишком больно.       Она обошла двор в четвертый раз, когда заметила странное движение в боковом проходе, скрытом за декоративными ширмами. Там, в тени, стояла группа людей. Около пяти-шести человек в белых одеждах — лекари из хижины «Бубу». Рядом с ними стояли закрытые носилки и несколько ящиков с медицинскими печатями и флаконами.       Для обычного аукциона, где дежурит пара санитаров на случай обморока от духоты, их было слишком много. Это была целая реанимационная бригада.       Бэй Доу замерла. Холодная волна тошноты подкатила к горлу. Она медленно, стараясь сохранять остатки капитанского величия, подошла к ним. — Вас тут как-то много, ребята, — голос прозвучал со скрипом, — даже для такой толпы. В чем дело? Кто-то ждет эпидемии или массовой драки?       Лекари синхронно повернулись к ней. Один из них, постарше, с усталыми глазами, окинул Бэй Доу быстрым взглядом, оценивая её собственное плачевное состояние: — Измерим-ка давление, — скомандовал он.       Капитан выглядела бледнее, чем их халаты. — Не нужно. Я задала вопрос, — Бэй Доу сделала шаг вперед, нависая над ними. Её дрожащие руки были спрятаны за спиной. — Извините, капитан, — тихо ответил старший лекарь, поправляя сумку на плече. — Мы не имеем права разглашать детали.       Он замолчал, и эта тишина была красноречивее любого ответа.       Бэй Доу всё поняла. Этот пазл сложился с щелчком, от которого в голове стало невыносимо ясно. Это не было предосторожностью организаторов.       «Она знает» — пронеслось в голове Бэй Доу.       «Она знает, что она на грани».       Это был расчетливый, холодный риск, от которого кровь стыла в жилах. Она поставила свою жизнь на кон, чтобы только Ли Юэ видело: Воля Небес на месте.       Бэй Доу почувствовала, как земля уходит у неё из-под ног. Ей стало по-настоящему больно от осознания того, в какой экзистенциальный тупик загнала себя Нин Гуан. — Держишь их тут, как запасных игроков на матче, — Бэй Доу прислонилась спиной к двери, чувствуя, как холод продирает до костей.       «Просто ждешь, когда твое тело треснет, и подготовила тех, кто уберет обломки».       Она закрыла глаза, пытаясь унять бешеный стук лицевого нерва. Ожидание рассвета теперь казалось ей не просто глупостью, а преступлением. Каждый час, пока Нин Гуан сидела там, под светом, изображая процветание — мог стать последним.       Бэй Доу больше не ходила кругами. Она стояла у стены, глядя на закрытые носилки, и в её душе вызревало решение. Плевать на лекарей. Плевать на секретность. Она не даст Нин Гуан возможности упасть на руки этим людям. Если она и упадет, то только в руки Бэй Доу.       Она дождется конца этого проклятого аукциона. И как только Нин Гуан покинет зал, Бэй Доу будет с ней. Не завтра. Не на рассвете. Сейчас.