Часть 15. Запах разложения.
2 мая 2026 г., 15:32
Е Лань отсутствовала в Ли Юэ полгода, зарывшись в тайны Разлома. Она вошла в кабинет Нин Гуан без стука — привычно и бесшумно, как тень, и, совершенно уставшая, ожидала увидеть свою начальницу и подругу в привычном блеске золота и власти, которые придавали самой Е Лань внутреннего спокойствия.
Но, когда она увидела женщину за столом, её пальцы непроизвольно сжали игральную кость в кармане. Нин Гуан казалась вырезанной из белого мрамора. Свет свечей проходил сквозь её кожу, а одежда висела на плечах, как на вешалке.
— Выглядишь так, будто забыла, что людям нужны кислород и еда, — медленно отчеканила Е Лань и прошла вглубь комнаты, внимательно и осторожно сканируя пространство.
— Ты вернулась, — голос Нин Гуан был ровным, лишенным интонаций. — Отчет о Разломе?
— Отчет подождет, — переваривая зрительную информацию, тихо произнесла она.
***
Первые семь дней Е Лань просто смотрела. Она занимала кресло в углу кабинета, перебирая свои кости, но её взгляд — острый, как лезвие, не пропускал ничего: «Она не ест. Она просто перемещает еду по тарелке, имитируя процесс. Она не спит — просто выключается на три часа, сидя прямо, и просыпается с тем же выражением лица, с которым заснула. Но хуже всего — её речь. В ней нет… совершенно никакого азарта. Все разговоры с ней всегда были как шахматные партии: с ловушками, с двойным дном, с изящным высокомерием. Теперь это сухие фразы. Безжизненные, как все еще трескающийся после огня хворост. Она будто превратилась в бухгалтерскую книгу». На вторую неделю Е Лань начала действовать активнее. Она заставляла Нин Гуан вступать хотя бы в более продолжительный рабочий диалог. — Теневой рынок зашевелился, — улыбаясь, словно мартовская кошка, подстрекала ее Е Лань. — Нужно решить, как и чем на это ответить. Она специально подкидывала Нин Гуан спорные, острые вопросы, которые раньше вызвали бы у нее азартный блеск в глазах. — Действуй согласно нашему выстроенному протоколу, — не поднимая глаз, отвечала Нин Гуан. — Эти правила уже устарели в новых реалиях. Ты сама критиковала их за мягкость. — Тогда действуй на свое усмотрение. Я доверяю твоему суждению. Е Лань сжала пальцы в кулак. «Доверяю твоему суждению». Раньше Нин Гуан контролировала каждое намерение в её планах. Теперь ей было всё равно, даже если Е Лань вынесет результаты «грязной работы» на всеобщее обозрение.***
Е Лань почувствовала, как внутри неё закипает странная смесь злости и жалости. Ей хотелось встряхнуть Нин Гуан, заставить ее мозг захотеть разобраться с какой-нибудь вызывающей сложностью. Но та была как вата: любой «удар» тонул в её бесконечном, сером «никак». Бой продолжался. Е Лань подошла к столу, взяла одну из бумаг, изучила её и с тихим шорохом положила обратно. Нин Гуан даже не вздрогнула. — Ты выглядишь, как экспонат в музее, Нин Гуан, — ее голос звучал обманчиво лениво. — Красиво, но совершенно бесполезно. Если бы прямо сейчас в порт вошли фатуи, ты бы, наверное, просто вежливо кивнула им из окна? Нин Гуан молчала. Её взгляд был прикован к одной точке на горизонте. Е Лань обошла стул, касаясь пальцами его спинки. — Твои секретарши уже в панике. Кэ Цин… она справляется, но её методы прямолинейны, как удары меча. Без твоего изящества и хитросплетений в тени Ли Юэ превращается в обычную казарму. Ты позволяешь кому-то другому править твоим городом только потому, что одна… бледная тень из твоего прошлого мешает тебе жить? Как мелко. Нин Гуан медленно моргала, но не отвечала. Е Лань прищурилась: «Слишком глубоко ушла». Она решила ударить больнее. — Знаешь… кому-то, кто раньше был для тебя кем-то очень важным, может быть сейчас даже больнее, чем тебе. А ты здесь. Сидишь. Играешь в жертву. На мгновение пальцы Нин Гуан на подлокотнике вздрогнули. Е Лань зафиксировала это: «Есть контакт». Е Лань наклонилась к самому уху Нин Гуан, её голос стал острым, как бритва: — Самое забавное в этом всем то, что ты предаешь ту девятилетнюю девочку, которая когда-то ходила без обуви и торговала всем, что попадется под руку. Та девочка знала цену каждой секунды. Она строила этот дворец не для того, чтобы в один прекрасный день его хозяйка сдалась без боя. Ли Юэ — город контрактов, Нин Гуан. Ты заключила контракт с этим городом, пообещав быть его волей. Но сейчас ты нарушаешь условия. Ты стала слабой. И если ты не найдешь в себе силы встать и сжечь этих призраков своего сознания, то ты не будешь стоить даже этого стула. Тебе не кажется, что это смешно? Ты выстроила свою репутацию в Ли Юэ с абсолютного нуля, но рассыпалась от пары непереваренных ощущений от чьих-то действий. Если бы я хотела уничтожить тебя… я бы просто наняла её — молись, чтобы об этом не узнал кто-нибудь помимо меня. Нин Гуан, наконец, повернула голову. Её взгляд всё еще был затуманенным, но в глубине зрачков вспыхнула холодная искра. — Ты закончила… упражняться в остроумии? — голос Нин Гуан прозвучал тихо и хрипло. Она все понимала. Все слышала. Но химические реакции в ее мозге были практически полностью заблокированы. — О, далеко не закончила, — Е Лань выпрямилась, в её глазах мелькнуло торжество. — Я просто проверяю, остался ли под этим шелком живой человек… или там теперь только пыль. Ты позволила кому-то зайти в твою голову и переставить там мебель. Е Лань сделала резкий жест, смахнув перо со стола на пол: — Смотри. Это ты сейчас. Лежишь на полу и ждешь, пока тебя поднимут. Но в Ли Юэ не поднимают упавших, по ним просто проходят сверху. Если ты не встанешь ради себя — встань ради этого города. Он заслуживает того, чтобы его Воля Небес была сильнее, чем это… ничтожество. Нин Гуан сделала глубокий вдох. Её плечи расправились. Она медленно перевела взгляд со своего пера обратно на гладь стола, заваленного бумагами. — Уходи, Е Лань. У тебя наверняка есть дела в «Яньшан». — Ухожу, — Е Лань чуть заметно улыбнулась, отступая в тень. — Приятно видеть, что ты всё еще умеешь отдавать приказы, — и после тихо добавила, пытаясь скрыть беспокойство в голосе, — не разочаруй меня, Нин Гуан.***
Е Лань, внутри которой еще теплилась надежда на то, чтобы расколоть эту закристаллизованную массу сознания Тяньцуань, ожидала визита разгневанной Кэ Цин в кабинете Воли Небес: она уже знала, что на днях произошедшее дело внутри малого бизнеса создаст волну недопонимания среди членов Цисин. Уже были слышны звонкие шаги от тонких каблуков, за которыми метра на два тащился тяжелый шлейф застывшей электро-энергии. Нефритовое Равновесие вошла и бросила быстрый взгляд на Е Лань, но не предала ее присутствию особого значения. — Нин Гуан. Я ознакомилась с твоим решением по недавнему делу, — Кэ Цин положила на стол отчет о происшествии на торговом пути: небольшая группа местных торговцев попала в засаду, товары были уничтожены, а люди разорены. Раньше Нин Гуан нашла бы способ косвенно помочь им, сохранив их достоинство — она помнила, каково это, начинать с нуля. — Ты отказала им в отсрочке по налогам. Они потеряли всё под обстрелом, а ты выставила им счет за аренду земли в тот же день. Это абсолютно… бесчеловечно. Нин Гуан даже не подняла головы, ее перо продолжало скрипеть. — Рынок требует жесткости. Если я сделаю исключение для одних, система даст трещину. Их крах — естественный процесс. Этот бизнес был неэффективен, и даже без помощи мародеров развалился бы через месяц. То, что их обокрали — им только на руку, ведь эта учесть гораздо менее унизительна, чем закрытие бизнеса из-за нуля продаж. — Но ведь… — Кэ Цин остолбенела на пару секунд. — Они так долго добивались своей лицензии. Чтобы начать новое дело, им придется снова встать на очередь в Департаменте. Это займет месяцы. — В таком случае, Департаменту следует работать более эффективно… я полагаю. Е Лань почувствовала, как по спине пробегает холодок. Она медленно убрала игральные кости, которые перебирала между пальцами: внутри Нин Гуан не осталось ни одной живой нити, за которую можно было бы дернуть. После молчаливого ухода Кэ Цин Воля Небес не вздохнула. Не посмотрела на дверь. Она просто взяла следующий свиток.***
Сдавшись, Е Лань превратилась в «фоновую тень». Она специально не спорила, не читала нотаций. Она просто была рядом. Приносила документы, но параллельно ставила на стол стакан воды с лимоном. Она сидела в кресле напротив, перебирая свои карты, и наблюдала, как Нин Гуан часами не меняет позы. Тяньцуань почти не реагировала на её присутствие. Е Лань видела, как та прочитывает тексты и механически подписывает бумаги. В этом не было жизни — только безупречно отлаженный алгоритм. Е Лань, которой Нин Гуан всегда импонировала своей силой и недоступностью, чувствовала, почему-то, странную и тягучую нежность к этому призраку. Е Лань решила пойти на небольшой риск. Она поняла, что Нин Гуан больше не защищается. И это было самым пугающим. Она положила руку на край свитка, останавливая движение ее пера. Нин Гуан подняла глаза. В них не было ни раздражения, ни интереса. Только пустая дистанция. — Могу я тебя… поцеловать? — тихо спросила Е Лань. Это не было предложением чувств. Это был вопрос хирурга, проверяющего рефлексы у пациента. Е Лань стало любопытно — чисто теоретически — осталось ли в ней хоть что-то, способное на отклик хотя бы на физический раздражитель. Нин Гуан замерла. В её мозге на мгновение всплыло воспоминание о жаре, который когда-то исходил от другого человека. Она дала согласие одним коротким, едва заметным кивком. Женщина наклонилась, приподняв лицо подруги за подбородок. Губы Е Лань были мягкими, теплыми, пахнущими духами и ночной прохладой. Поцелуй длился долго. Е Лань вложила в него всё свое притяжение, всю свою скрытую симпатию. Она ждала хотя бы вздоха, хотя бы дрожи ресниц. Но…ничего. Губы Нин Гуан были податливыми, но холодными, как влажный шелк. Е Лань отстранилась. Она долго всматривалась в глаза Нин Гуан, прежде чем выдохнуть: — Прости. Совсем ничего не почувствовала. — Как и я, — сухо ответила Нин Гуан, возвращаясь к прерванной строчке в документе. Е Лань грустно улыбнулась, поправляя воротник, и тихо подошла к окну, размышляя фоном: — Не удивительно. Чтобы что-то почувствовать, нужна отдача с двух сторон. Может, твои губы хотят… кого-то другого, — она украдкой посмотрела в сторону моря. Отсюда, из больших окон кабинета Нин Гуан, открывался панорамный вид на залив и на всю Гавань, где в тумане мерцали огни кораблей. Е Лань знала, что сейчас скажет. Она посмотрела на темную гладь воды, думая лишь о человеке, который являлся одним-единственным, настоящим противовесом Тяньцуань. Она не была бы профессионалом своего дела, если бы не замечала столько лет ту нерациональную, глубокую привязанность своей — прежде всего, — подруги, и такой же силы искрящуюся, напряженную взаимность с другого берега. — Я удивлена, что ты не перенесла кабинет на другую сторону дворца, — заметила она, не оборачиваясь. — Туда, где не видно моря. Оно ведь сейчас такое шумное. Е Лань затаила дыхание. Это была провокация — очередная, отсылающая к Бэй Доу. Воля Небес до сих пор не реагировала ни на одну из них, потому что конкретных вопросов задано не было. Нин Гуан ответила прямо, без фильтров: — Я ничего не чувствую, когда смотрю на него. Это просто вода. Просто вода. Просто вода. Никто не обесценивает предмет без яркой потребности в его обесценивании. «Попалась». В глазах Е Лань вспыхнул опасный огонек. Она почувствовала, как по спине пробежали мурашки. — Не чувствуешь не только море. А вообще ничего, — Е Лань повернулась к ней, и в её голосе прозвучало неприкрытое презрение. — Ты разочаровываешь меня. Ты всегда была мастером интриг. Ты видела мои ловушки за километр. А сейчас даже не замечаешь, как я выпотрошила твой секрет несколькими фразами. Ты стала… скучной. Обычной. Предсказуемой. Нин Гуан замерла: на секунду в её глазах мелькнула тень — не боли, а какого-то далекого узнавания. Но она тут же погасла. — Нет секретов, о которых бы ты не догадывалась, Е Лань. Что уже противоречит их сути. Это противостояние бессмысленно, — отрезала она свой приговор. — Кажется… ты становишься профнепригодной. Легкие Е Лань будто что-то прошибло на несколько секунд, не давая им сделать полноценный вдох. Она знала, что Тяньцуань может легко ударить под дых. Но не ее. И не в этом состоянии. Она знала, когда нужно отступить. Но ей было страшно. Страшно из-за того, что Воля Небес утратила свой главный инструмент — интеллектуальное сопротивление. Потеряла азарт. Потеряла смысл. Она достигла стадии абсолютного эмоционального онемения. Это хуже, чем боль.***
Е Лань ушла, но она не оставила Нин Гуан. Она начала использовать свой метод «мягкой силы». Время от времени в кабинет приносили корзины с самыми свежими фруктами: солнечными закатниками из Мондштадта, сочными апельсинами, ароматными персиками. Е Лань надеялась, что запах жизни, исходящий от них, пробьет её броню. Нин Гуан действительно заставляла себя съедать по дольке в день — просто потому, что мозг говорил: «нужно хотя бы что-то, чтобы не упасть». Но большая часть этих фруктов так и оставалась лежать в золотых чашах. Е Лань заходила каждую неделю и видела, как фрукты сморщиваются, покрываются пятнами и начинают гнить, наполняя кабинет сладковатым запахом распада. Это было точным отражением того, что происходило с самой Нин Гуан. Жизнь предлагала ей вкус и сок, но она позволяла ей превращаться в прах прямо у неё на глазах. «Если она перестала чувствовать вкус, может, почувствует хотя бы запах гнили? Пусть. Пусть гниют у неё под носом. Пусть этот сладкий запах разложения напоминает ей о том, что время уходит. Пусть испорченная еда вызовет у неё хотя бы физическое отвращение. Хоть какие-то ощущения». Когда Е Лань зашла еще через неделю и увидела, что Нин Гуан даже не убрала гниющий, покрытый плесенью персик со своего стола, продолжая писать рядом с ним отчет, она поняла: Нин Гуан не просто «ничего не чувствует». Она уже мертва. И только один человек в этом мире может заставить этот труп снова дышать. Е Лань больше не вмешивалась. Она стала ждать. Ждать шторма, который придет и… либо разобьет этот берег окончательно, либо навсегда смоет с него всю эту серую пыль.
