Клубок драконов

Извините, автор тяжело болел, поэтому долго не было глав, так что держите побольше) Вале досталось немного. Главным образом из-за того, что она забилась в угол и почти не двигалась. Однако несколько молний прошлись и по ней, после чего она потеряла сознание. Видимо после всего их просто без разбора швырнули в клетки, именно поэтому ее хвост сейчас придавлен громоздкой тушей... Джекстера. Это был наименее желаемый сосед, откровенно говоря Валя бы предпочла Билетера всем остальным. С ним отношения даже здесь складывались хорошо, а вот с Джекстером она почти не пересекалась в силу того, что тот был достаточно неразговорчив и хмур. Совсем не похож на себя в реальности, но, видимо, в нем что-то есть, если уж он смог занять главенствующее положение в цирке... Валя расталкивает гидру, а то хвост совсем онемел: — Джек, подвинься, пожалуйста! - она тихо взмолилась. Три головы одновременно открыли глаза и поднялись, затем кивнули и давление наконец спало. Гидра не сказал больше ни слова и молча лег отвернувшись. Вале осталось лишь оглядываться вокруг. Все замерло статичной картинкой, лишь один силуэт прислонился к прутьям, два зеленых огонька смотрят в соседнюю клетку, где огромный трехметровый дракон свернулся вокруг маленькой девечьей фигурки. В глазах читается зависть, непонимание, обида, но и... смирение. — Почему никогда... наверное, я сделал что-то плохое... заслужил? да-да... разве может быть по-другому? - шепот раздается сквозь тьму. Он тихий, но, кажется, будто резонирует с окружением так, что когда долетает до ушей, становится понятно, где какой предмет. Странное ощущение.

***

Сколько суток прошло? Валя не знает. Все вокруг замерло, а в воздухе витает запах крови. К ним иногда приходят, чтобы избить в очередной раз. Однажды Пьеро даже сломал прутья, чтобы вступиться за Колумбину, но только вот теперь он лежит кровавым месивом на полу. Еще изредка Арлекин заводит шарманку о любви, судьбе и заслуженных вещах. Валя застыла, как и все остальные. С ней такое первые: когда живешь в мире людей, нет времени на подобные моменты, а пока она жила с родителями, то многое не понимала, правда отец с матерью часто так вот застывали в статичных, напряженных позах, словно статуи. Рядом лежит Джекстер, его три головы подняты, тоже замерли, но вот глаза мерцают фиолетовым, неожиданно он тихо произносит: "Я пожалею... мне хочется есть...".

***

Проходят еще сутки. Кнутами их выгоняют на арену. Зал полнее обычного, и вскоре Валя начинает понимать почему. Это шоу боли, садизм даже не завернут в красивую блестящую упаковку, а вывернут своими влажными, чавкующими, кровоточащими порохами наружу. Люди... Хотя нет, просто хозяева, показывают власть над ними. Подумать только: драконы ничего не могут противопоставить людишкам, которых они всегда презирали. С каждым кошмаром, с каждой каплей крови на сцене, с каждым окликом, с каждым самодовольным оскалом, с каждым ударом каблука о паркет, с каждым оглушением нечто твердое и тугое копится в них, но люди не чувствуют, люди не понимают. В какой-то момент они просто перестают реагировать, лишь Джекстер что-то шепчет. В этот момент их всех цепляют на крючья и тащат в клетки. Даже эти железки сейчас кажутся раскаленными, они заходят под плоть, тянут ее в разные стороны, но Вале уже все равно. Их швыряют в клетки. Еще несколько... минут? Часов? Дней? Без разницы, все снова погружается в молчание и мрак. Пока однажды, ее не нарушает шепот Арлекина, который постепенно переходит в неразборчивое шипение. Змеиные кольца упираются в прутья, гнуться под змеиным натиском, плавятся под остатками яда. — Хватит, надоело, есть, не заслужил. — Не надо...? - Колумбина лежит на полу, вид у нее не лучше, грудная клетка еле поднимается. Сами драконы еле пережили подобное, а уж она. Это лишь агония, можно сказать, что Арлекин проявляет милосердие. Все остальные не реагируют, только Пьеро еле слышно молит пощадить ее. Грязно. Одного давления мордой Арлекина достаточно, чтобы ребра хрустнули и провалились внутрь, разрывая легкие. Изо рта Колумбины идет кровь, это медленная смерть, но это все же лучше, чем продолжать гнить здесь. Тела драконов искажаются, будто бы набухают изнутри, деформируются, пока они глотают мясо соратницы.

***

Валя чувствует холодную поверхность зеркала подо лбом и говорит первое, что приходит на ум: — Бил, я тебе что-нибудь отгрызу.