Цена свободы

Я пришла домой. Взяла бутылку вина и налила полный бокал. Я и не заметила, как осушила её. Вино было кислым на вкус, но оно делало своё дело — притупляло боль. Затем я встала и собрала вещи Рона в сумку. Я стояла и смотрела на неё. Его любимая клетчатая рубашка. Книга по квиддичу, которую я подарила на годовщину. Любимая кружка, меняющая цвет под настроение владельца. Гора чужой жизни, которая только что перестала быть моей. В мои мысли резко ворвался другой человек. Другое имя. Драко. Желание быть рядом с ним прямо сейчас. Мне нужно к нему. Я взглянула на часы. Полночь. Глупая, безумная идея. Он наверное спит. Он прогонит меня, ведь я должна появляться только на выходных. Возможно, он был с другой. Эта мысль ударила под дых, выбив воздух из лёгких. Я замерла посреди комнаты. Я не думала об этом раньше. Не позволяла себе. Но сейчас, в тишине дома, эта мысль пришла и вцепилась в меня мёртвой хваткой. Конечно, у него есть другие. Он Драко Малфой. Богатый, красивый, властный. Зачем ему ждать женщину по расписанию. Зачем ему ждать меня? Я вдруг ясно представила её. Другую в его постели. Длинные ноги, идеальное тело, красивое лицо. Кто-то из его круга с безупречной родословной. Может, она сейчас стонет под ним. Может, он покорил её тем страстным поцелуем, от которого у меня подкашивались ноги. Мне стало физически дурно. Опустившись на стул, я обхватила себя руками. В груди разрасталось что-то тяжёлое и удушающее. Не гнев. Не обида. Это было что-то другое. Более примитивное. Более унизительное. Я, которая когда-то ненавидела Драко Малфоя, которая называла его трусом, сейчас сидела в темноте своей пустой кухни и задыхалась от мысли, что он, возможно, сейчас не один. Это просто какой-то изощрённый финал нашей школьной вражды. Я ненавидела его — и он стал первым, кто заставил меня кричать от наслаждения. Я презирала его — и ловила себя на мысли, что прокручиваю в голове его фразы. Я боялась его — и сейчас, в полночь, готова была провалиться сквозь землю от страха, что он принадлежит не мне. Контракт давал мне обязанности, а не привилегии. Он был волен делать что угодно, с кем угодно и когда угодно. Я даже не имела права спросить. Но если он сейчас с другой… Мысль оборвалась. Вместо этого в голове возникли картинки. Его пальцы скользят по чужим губам. Его губы прижимаются не к моей груди. Его голос шепчет чужое имя. Не моё имя. Я сжала кулаки так сильно, что ногти впились в ладони. Что я наделала? Я открыла ему то, что не открывала никому — свои желания, свои страхи, свои самые постыдные, самые сладкие тайны. Но я так устала. Устала гадать, устала бояться, устала ненавидеть себя за чувства, которые не должна испытывать. Устала быть умной, рациональной, правильной Гермионой, которая всегда держит себя в руках. И в этот момент в темноте кухни я вдруг отчётливо поняла: мне плевать. Плевать на условия. Плевать на гордость. Я хочу видеть его. Я хочу его. Прямо сейчас. Рука сама потянулась к баночке с порохом. — Малфой-Мэнор, — произнесла я.

***

Драко Малфой поднимался по лестнице и замер на полпути, увидев меня. На нём были тёмные брюки и расстёгнутая на все пуговицы чёрная рубашка, в руке — книга. На лице застыло изумление. — Гермиона, — произнёс он. — Я должна была быть здесь, — выдохнула я, стоя у камина. Он медленно спустился по ступеням, положил книгу на столик. — Да, — согласился он, подходя ко мне. — Ты должна. Но не в понедельник. И не в двенадцать ночи. На его губах появилась едва заметная улыбка. — Я просто хотела быть здесь, — сказала я. Он не ответил. Не сказал «уйди» или «останься». Он просто смотрел на меня и молчал, будто пересчитывал в уме все последствия этого ночного визита. Он не стал комментировать мои слова о желании быть здесь. Просто кивнул, как будто полуночные визиты для него — это самая обычная вещь в мире. — В таком случае, раз уж ты здесь, — сказал он, и его голос приобрёл игривый оттенок, — я хочу тебе кое-что показать. Он негромко произнёс «Люмос», и кончик его палочки вспыхнул мягким светом. Драко повёл меня вглубь дома по коридорам, которые я ещё не видела. Воздух здесь был прохладнее, тишина — более глубокой. Наши шаги были единственным звуком. Наконец он остановился у неприметной дубовой двери. Открыл её и жестом пропустил меня вперёд. А потом зажёг свет. Я сделала шаг и ахнула. Комната была небольшой, стены, пол и потолок представляли собой огромное, идеально чистое зеркало. Оно отражало всё пространство, делая его визуально вдвое больше. Эта комната была как зеркальный куб. Посреди комнаты стояла широкая низкая кушетка, обитая тёмно-бордовым бархатом. Больше ничего. Только зеркала, кушетка и мы с ним в отражении. Я посмотрела на него в зеркало, поднимая брови. — Когда ты успел? — После того как ты ушла, — ответил он, подходя ближе. Он остановился прямо за моей спиной. — Тебе нравится? Я смотрела на наших двойников в холодном стекле. — Да. Он медленно, не отрывая взгляда от отражения, протянул руки вперёд. Его пальцы нашли застёжку на платье. Расстегнул. Одна бретелька соскользнула с плеча, открывая кожу. Потом — вторая. Тяжёлая ткань платья, потеряв опору, мягко сползла вниз к ногам. Я переступила через неё, оставшись в чулках, лифчике и трусиках. Его руки скользнули вперёд, обхватив мою грудь поверх тонкого кружева. Большие пальцы начали водить по соскам через ткань, заставляя их набухать и твердеть. Моя голова откинулась назад, на его плечо. Его пальцы скользнули к застёжке лифчика между лопаток. Он не стянул его сразу, а позволил ему сползти вниз с моих плеч. Кружево задержалось на изгибах, а затем упало, обнажив грудь. Его руки вернулись. Он растирал уже затвердевшие соски между подушечками большого и указательного пальцев, заставляя загораться жгучие искры, которые били прямо в низ живота. Я видела его лицо, его пальцы, играющие с сосками, и свой чуть приоткрытый рот. — Сними трусики, — прошептал он мне на ухо. Я потянулась к резинке, но решила снять туфли — наклонилась, чтобы снять их. — Нет, — его голос прозвучал твёрдо. — Туфли оставь. Я выпрямилась, смущённо поймав в зеркале свой собственный взгляд. Затем стянула с себя последнюю преграду. Он же разделся сам. Его одежда падала на пол, и вскоре в зеркале я увидела двух обнажённых людей. Я в чулках и туфлях, которые делали мои ноги бесконечно длинными, он — мощный и готовый за моей спиной. — Смотри, — приказал он, его голос был хриплым от наслаждения. — Смотри на нас. На себя. Видишь, как ты прекрасна? Я видела. Видела, как губы приоткрыты, как по лицу разливается румянец. Это было невыносимо откровенно и невероятно возбуждающе. Драко подвёл меня к одной из зеркальных стен так близко, что моё дыхание затуманило стекло. Он прижал мои ладони к поверхности над головой, пальцы растянулись по холодной глади. Затем он провел рукой между моих ног, убедившись в готовности, и раздвинул их шире, поставив в устойчивую, но подчинённую позу. — Не отводи глаз, — его голос прозвучал властно. Он не стал медлить. Направив член, он вошёл в меня глубоко, заполняя полностью. В зеркале я увидела, как мои глаза округлились, губы приоткрылись в беззвучном стоне. Я отставила задницу назад, отдаваясь ему всецело. И тогда он начал двигаться. Я могла видеть всё. Со всех сторон были зеркала. Я видела, как его сильные руки держат меня за бёдра. Видела, как его член, толстый и блестящий от моей влаги, выходит почти полностью, а затем снова погружается в меня до самого основания, заставляя меня сжиматься вокруг него. Я видела, как моё собственное отражение теряет контроль: растрёпанные волосы, затуманенные страстью глаза. Губы, облизываемые кончиком языка. Я видела, как моя грудь колеблется в такт его толчкам. И сквозь туман наслаждения я увидела его лицо, его взгляд, прикованный к месту нашего соединения. В нём отразилось какое-то мрачное, глубокое удовлетворение, почти благоговение перед тем, что он видит и что делает. Ритм стал неистовым. Он уже не просто входил, а вбивал себя в меня, и с каждым таким ударом из меня вырывался стон. Он дотронулся до клитора пальцами. Это было последнее звено, которое сорвало меня с цепи. Моё тело взорвалось волной ослепляющего оргазма. Чувствуя, как я сжимаюсь вокруг него, он издал глухой стон и вынул член в последний момент, оставив на моей коже и на зеркале ниже следы завершения. Мы стояли так ещё несколько мгновений, тяжело дыша, а наши отражения в зеркале сливались в картину невероятной близости.