Цена свободы

Вечером, когда стемнело, я ушла. Я не стала снимать его рубашку и переодеваться. У него их, наверное, сотни, а мне нравился его запах на ней. Вернувшись домой, я решила сделать перестановку. Расставила мебель по-другому, освободив пространство. Потом нашла брачный договор. Свиток пергамента, сияющий магическими строками. Тот самый, который мы подписали много лет назад в гостиной Норы, в окружении родных и друзей. Тогда эти строки казались смешной формальностью в длинной череде событий. Я помнила, как смеялась, когда тщательно выводила своё имя — Гермиона Джин Грейнджер. Рон с важным видом нацарапал рядом своё — Рональд Билиус Уизли. Теперь свиток лежал передо мной на кухонном столе. Под текстом, посвящённом заключению брака, была вторая часть. Та, на которую мы не обращали внимания, потому что считали её ненужным приложением. «Расторжение брачных уз». Развод был до ужаса прост, если у вас не было детей и имущества. «Нижеподписавшиеся, будучи в здравом уме и твёрдой памяти, волей собственного сердца заявляют о прекращении действия данного Брачного договора. Вступает в силу в момент подписи каждой из Сторон». Я закусила губу и вывела пером свою подпись. Остался только Рон. Только его подпись. Всё, что требовалось для полного и безвозвратного конца. Я отправила ему письмо с совой. Чуть позже от него пришел ответ. «Гермиона, Если ты уверена, что хочешь развода, то я буду ждать тебя в четверг в шесть часов вечера в Норе. Нужно сказать родителям. Я не смогу один. Там всё и подпишу. Только ты и вправду уверена? Столько лет брака позади. И ты представляешь, что скажут родные? Мама с ума сойдёт. А Гарри? Джинни? Что они подумают? Гарри мой лучший друг, но и тебя он любит как сестру. Он будет разрываться между нами. А Джинни. Я знаю, она за тебя горой, но она же моя сестра. И главное – Скиттер. Она нас живьём съест, как только узнает. Я понимаю, что мы оба виноваты. Я больше, наверное. Но может, всё-таки, ну не знаю, подумай. Рон». Я смяла письмо.

***

Проснувшись утром, я увидела сову. Она сидела на подоконнике, нетерпеливо перебирая лапами. Я отвязала письмо, не забыв поблагодарить её совиным лакомством. В письме пара строк. «Позавтракаем? Есть разговор. Буду ждать тебя в малой столовой. Д.М.» Я перечитала записку дважды, пытаясь угадать, о чём он хотел поговорить. И пошла умываться. Холодная вода немного привела мысли в порядок, но волнение никуда не делось. Я надела лёгкую красную блузку и юбку-карандаш чёрного цвета. Достала с полки тёмные лодочки на невысоком каблуке, расчесала кудри и, посмотрев напоследок в зеркало, шагнула к камину.

***

Когда я зашла в столовую, Драко стоял у окна, заложив руки за спину, и смотрел куда-то в сад. Услышав мои шаги, он обернулся. — Привет, — сказал он просто. — Привет, — ответила я, чувствуя себя немного неловко под его взглядом. — Прошу, присаживайся. — Он жестом указал на стул, и мы сели друг напротив друга. Передо мной стояла тарелка. На ней — поджаренная булочка, на которой лежал тонкий ломтик ветчины, а сверху — идеальное яйцо пашот, увенчанное голландским соусом. — Яйца Бенедикт, — сказал Драко. — Это единственное блюдо, ради которого стоит просыпаться до полудня. Я аккуратно разрезала яйцо вилкой, и желток потёк, смешиваясь с соусом. Отправив первый кусочек в рот, я чуть не застонала — идеально. На десерт был бисквит королевы Виктории. Между двумя коржами находился нежнейший крем из взбитых сливок с ванилью и клубничным пюре. Этот десерт буквально таял во рту. Мы ели почти в тишине, обмениваясь лишь ничего не значащими фразами, но я чувствовала, что он хочет сказать что-то важное. Мой взгляд упал на край стола. Там лежало уже вскрытое письмо. Драко проследил за моим взглядом и отложил вилку. — У меня возникли кое-какие проблемы с поставками опала, — сказал он спокойно. — Это требует моего присутствия в Австралии. Я удивлённо подняла брови. — Не хочешь со мной? — спросил он. — В Австралию? — Именно. — Он откинулся на спинку стула. — Это может быть отличная возможность. — Возможность для чего? Драко помолчал секунду, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Повидать родителей. Воздух застрял у меня в лёгких. Родители. Они были там. Жили своей жизнью в пригороде Сиднея, не подозревая о моём существовании. Я хотела хотя бы издалека увидеть, что у них всё хорошо. — Да, — голос дрогнул. — Я хочу. Драко кивнул, словно именно этого ответа и ждал. — Тогда собери самое необходимое. Завтра днём уже вернёмся. Встретимся в кабинете через полчаса. — У тебя есть порт-ключ? — спросила я. — Сколько же их у тебя? Он усмехнулся. — Достаточно. Без них не построить бизнес за пределами Англии. — Ну, есть маггловские самолёты и... Я замолчала, увидев его взгляд. В нём читалось такое неподдельное изумление пополам с ужасом, будто я предложила ему пересесть с метлы на дракона. — Самолёты? — переспросил он. — Гермиона, ты предлагаешь мне трястись целую вечность в металлической банке с толпой незнакомых магглов? Без возможности аппарировать, если вдруг он решит упасть? Я скорее соглашусь, чтобы меня прокляли.

***

Через полчаса мы материализовались в узком переулке, заставленном мусорными баками. Вокруг ни души. Драко кивнул в сторону арки, откуда доносился шум города. — Нам туда. Отель в двух минутах ходьбы. А завтра перенесёмся к твоим родителям. Через пару минут мы зашли в холл отеля «Интерконтиненталь Сидней», и я остановилась, чтобы разглядеть роскошный интерьер. Высокие потолки, мраморные колонны, элегантная мебель. На табличке возле ресепшена была информация, что отель располагался в великолепном здании Казначейства, построенном ещё в 1851 году. Драко обменялся парой фраз с администратором в безупречном костюме, и портье проводил нас к лифту. Мы поднялись на верхний этаж. Дверь номера открылась, и я ахнула. Передо мной был пентхаус с панорамными окнами — от пола до потолка. Я подошла к ним и увидела легендарный Оперный театр, величественный мост Харбор-Бридж, а также бескрайнюю синеву гавани, усеянную яхтами. Номер был огромным. Гостиная с диванами и большим столом, спальня с огромной кроватью. В вазах стояли свежие цветы. Драко дал денег портье, и тот вышел. — Прогуляемся? — спросил Драко.

***

Сидней встретил нас вечерним воздухом, пахнущим морем. Разница во времени с Англией была ощутимой. Целых одиннадцать часов. Мы вышли к гавани, и я замерла. Опера, подсвеченная изнутри, парила над водой, словно гигантская раковина. Драко молчал, но я видела, как его взгляд скользит по этим невероятным изгибам. — Знаешь, — начала я, — её построил датчанин, Йорн Утцон. Он выиграл международный конкурс, обойдя двести участников. И самое смешное, что он никогда не видел места, где собирался строить. — Самонадеянно, — усмехнулся Драко. — Скорее безумно. Когда он наконец приехал в Сидней, начались проблемы. Подиум, на котором стоит опера, строили с огромным отставанием: ливни заливали котлован, а воду никак не могли отвести. — А своды? — Драко кивнул на паруса. — Как он вообще это придумал? — Говорят, его вдохновили очистки апельсина. — Я улыбнулась. — Но проблема была в другом: он отправил проект на конкурс, но не посоветовался с инженерами. Никто не знал, как построить такие изогнутые формы. Четыре года ушло на то, чтобы найти решение. Драко слушал внимательно, не перебивая. — В итоге придумали собирать своды из отдельных частей как конструктор. — И сколько времени это заняло? — Четырнадцать лет. — Я покачала головой. — Не дождавшись окончания строительства, архитектор вышел из проекта. Сиднейская опера была официально открыта в 1973 году королевой Австралии Елизаветой II. Утцон отказался приезжать на церемонию и так никогда и не увидел своё творение вживую. — Еще один гений, которого не поняли, — сказал Драко.  Мы двинулись дальше и дошли до моста Харбор-Бридж — стальной громады, которую местные ласково называли «вешалкой». — Харбор-Бридж пересекает залив Порт-Джексон, соединяя Северный берег и деловую часть города, — начала говорить я. — Торжественное открытие моста состоялось в 1932 году, хотя строительство было запланировано ещё в середине 19 века. Все предыдущие 25 проектов моста были отклонены, и лишь проект лондонского архитектора Ральфа Фримэна одержал победу. — Гермиона, ты что, читала путеводитель? — усмехнулся Драко. — Я читала всё, что связано с Австралией. Он сжал мою руку, словно хотел сказать: «Я понимаю почему».

***

— Я знаю одно место, мы были там с Гарри после войны, когда я пыталась узнать про родителей. Тут недалеко, — сказала я. — Минут десять пешком. Мы двинулись вдоль гавани. Вечерний Сидней переливался огнями, от воды тянуло прохладой, а вдалеке уже виднелись огни старого района Рокс. Паб был зажат между более современными постройками. Из открытых дверей доносились смех и гул голосов. — Здесь подают пиво с 1828 года, — сказала я, толкая тяжёлую деревянную дверь. — Представляешь, сюда приходили солдаты и матросы ещё при королеве Виктории. Внутри было тесно и шумно. Драко окинул взглядом прокуренный зал, старую деревянную стойку, обшарпанные стулья и столики, а потом улыбнулся. — Что? — спросила его я. — Ничего. Просто лучше ничего не трогай. Не ешь и не пей. И на всякий случай надо было захватить зелье от отравления. — Ты серьёзно предлагаешь мне сидеть голодной? — Абсолютно. — Он вдруг улыбнулся шире и взял меня за руку. — Но пиво я всё-таки рискну попробовать. Я недоверчиво посмотрела на него. — Ты шутишь? — Ни капли, — ответил он. — Если я вдруг начну умирать в страшных муках после первого глотка, то успею сказать «я же говорил». — И тебя это утешит? — Вполне. По крайней мере, умру с чувством собственной правоты. Я посмеялась. Он невозможен. Я повела его через зал. Здесь смешались все: туристы с рюкзаками и местные завсегдатаи у барной стойки. Кто-то громко смеялся в углу, компания парней играла в дротики, несмотря на тесное помещение. В дальнем конце зала худощавый парень с гитарой и хрипловатым голосом исполнял кавер на какую-то классику рока, и несколько человек у бара покачивали головами в такт. Музыка была достаточно громкой, чтобы создавать фон, но не заглушать разговоры. Стены были увешаны старыми фотографиями и пожелтевшими газетными вырезками. Мы с трудом нашли свободный столик. Деревянная столешница была исцарапана, кто-то написал на ней свои имена: «Джон + Клэр», «Питер был здесь». Я провела пальцем по одной из надписей и улыбнулась. К нам подошла официантка — молодая девушка с веснушками и ярко-рыжими волосами, — улыбнулась и протянула меню, напечатанное на плотной бумаге. Но её улыбка предназначалась явно не мне. Не отрываясь, она смотрела на Драко. — Я умираю с голоду, — призналась я, читая меню. — И пить ужасно хочется. — Что будете заказывать? — спросила официантка, обращаясь исключительно к Драко. Он даже бровью не повёл. Взял меню, посмотрел. А потом обратился ко мне: — Что ты будешь? Я взяла фиш-энд-чипс — рыбу в золотистом кляре с толстыми ломтиками картофеля и соусом тартар, а также стейк с хрустящими чипсами и свежим салатом. Я не удержалась и заказала ещё куриный пармиджана — австралийскую классику. Официантка замерла на секунду, будто ожидая, что Драко добавит что-то в заказ. — Две пинты Victoria Bitter, — сказал он ровно. — Отличный выбор, приятель! Официантка ушла, виляя бёдрами. — Что она сказала? Приятель? Я её первый раз вижу. Я прыснула со смеху. —«Мэйт» — это просто «друг», «приятель», они так ко всем обращаются. А ещё: если тебе скажут, например, «arvo» — это значит «afternoon». Хоть наш язык и похож, австралийцы любят сокращать слова — это их главная фишка.  Драко с подозрением посмотрел на пиво. — Скоро будут говорить не «Victoria Bitter», а просто «VB»? — Вообще-то его именно так и называют. — Я улыбнулась. — Добро пожаловать в Австралию, Малфой. Тут предпочитают покороче. — Значит, я выбиваюсь из австралийского декора? — он усмехнулся и подмигнул. — Ведь у меня нет ничего короткого. Я закатила глаза, но улыбнулась. — О Драко, ты выбиваешься из любого декора. — Это комплимент? — Я просто отмечаю очевидное. Официантка принесла поднос, заставленный едой. — Тебе не кажется, что это слишком много? — усмехнулся Драко, глядя на гору тарелок. — Кажется. Но я хочу попробовать всё, — ответила я. — Она так на тебя смотрела. Драко поднял бровь. — Ревнуешь? — Я? — я изобразила удивление. — Ни капли.  Официантка вернулась с двумя пинтами, поставила их на стол и снова задержала взгляд на Драко. — Если надумаете попробовать что-то ещё — я к вашим услугам, — сказала она с явным намёком. — Спасибо, — ответил Драко, даже не глядя на неё. Он смотрел на меня. Девушка ушла. Я взяла свою кружку, сделала глоток и увидела что-то на салфетке. Я пододвинула её к Драко. Он прочитал вслух. «Работаю до двух ночи. А потом свободна». — А знаешь, она красивая. — Вдруг сказал он. — Да, — мой голос прозвучал ровно, но внутри у меня всё кипело. — Какие интересные эти местные девушки. — Он усмехнулся. — Сами плывут в руки. Я молчала. Пальцы сильнее сжали кружку. Я смотрела на стол, на выцарапанные имена, и чувствовала, как внутри разгорается пламя. — А глаза у неё какие, — продолжил он, отпив пиво. — Драко, — мой голос дрогнул. — Да? — Ты специально? — выдохнула я, смотря на него в упор. — Что именно? — Дразнишь меня. Его рука легла на стол и накрыла мою ладонь. — У меня были женщины до тебя. Много. Но ни одна из них не пробуждала во мне то, что пробуждаешь ты. Гермиона, ты единственная, кто мне по-настоящему интересен. — Зачем тогда ты всё это говорил? — Хотел узнать, ревнуешь ли ты меня. — И что? Узнал? Он чуть наклонился ближе. В его глазах плясали огоньки. — Да. Твоя ревность означает, что я тебе небезразличен. И меня это радует.

***

Мы вышли из паба, когда на город уже опустилась ночь. Узкие мощёные улочки Рокс мягко светились в тёплом свете старинных фонарей. Я шла впереди, закутанная в плащ, то и дело оглядываясь по сторонам, впитывая атмосферу этого невероятного места. Я была немного пьяна. Всего пара пинт — но этого хватило. Я остановилась посреди узкой улочки, рассматривая очередной балкон, увитый бугенвиллией, а потом резко развернулась к Драко. — Я читала, что каторжники, которые строили этот район, потом остались здесь жить. Драко, который шёл чуть позади, рассмеялся. — Ты сейчас серьёзно? Мы посреди самого старого района Сиднея, ночь, звёзды, романтика, а ты хочешь поговорить о каторжниках? — Некоторые из них даже разбогатели, — продолжила я. — Каторжники разбогатели? Прошу, продолжай. Он остановился возле меня. Я улыбнулась, чувствуя, как он заинтригован. — Вот, например, Джордж Крибб. Обычный мясник из Англии. В 1808 году его приговорили к 14 годам каторги за подделку банкнот. И представь — уже через несколько месяцев после прибытия он скупает землю в Роксе и открывает мясную лавку. — И как ему это удалось? — Он был неглуп, — я пожала плечами. — К 1813 году у него уже была скотобойня и отель. К 1819 году он обзавёлся скаковыми лошадьми. Драко усмехнулся — это означало, что история ему нравится. — Неплохо для того, кого общество списало со счетов. Но я чувствую, это ещё не всё? — О, там целая история. — Я подошла ближе, наслаждаясь его вниманием. — У него была жена в Англии, Марта. А здесь, в Австралии, он женился на другой каторжнице, Фанни. За двоеженство тогда серьёзно наказывали. — И что случилось дальше? — Когда Марта приплыла в Австралию, Крибб просто откупился от Фанни. Заплатив ей 300 фунтов. — Это много? — По тем временам — целое состояние. Полиция его подозревала, конечно, — особенно в подпольном производстве алкоголя, — но доказать ничего не смогла. — И что, его так и не поймали? — Драко смотрел на меня с неподдельным интересом. — Догадайся. — Поймали? Я покачала головой и улыбнулась. — Представь себе, доказательства нашли только в 1994 году. Археологи раскопали старый колодец на месте его дома и нашли там самогонный аппарат — это такое магловское устройство для производства алкоголя. Драко громко рассмеялся, запрокинув голову. Этот редкий смех разнёсся эхом по тихой улочке. — Каторжник, который построил свою империю, женился на двух женщинах, производил алкоголь и водил за нос полицию. — Он покачал головой. — Гермиона, да этот парень мой герой. — Я знала, что тебе понравится, — усмехнулась я. Мы пошли дальше. Я сделала ещё шаг, не глядя под ноги, и споткнулась о выступающий булыжник. — Ай! Драко мгновенно оказался рядом, подхватив меня за локоть, и притянул к себе. Его руки легли мне на талию. — Осторожнее, — сказал он. Я замерла в его руках, чувствуя тепло его тела. Сердце забилось быстрее. Он наклонился и поцеловал меня. Так мы и стояли прямо посреди узкой улицы под звёздным небом Сиднея, не в силах оторваться друг от друга.