Путь Йегера

Перед ним была Долина IV. Йегер остановился на въезде, придерживая ящик за ручку, и просто смотрел. Оптика снайперки давала ему привычку вглядываться в детали, даже когда оружие висело за спиной, — и сейчас глаза жадно выхватывали картинку, собирая пазл из разрушения и восстановления во второй раз. Индустриальный комплекс лежал перед ним, как раненый зверь, который еще не понял, что выжил. Белоснежные угловатые конструкции — когда-то, наверное, образцово-показательные, вылизанные до стерильности — сейчас стояли в подтеках грязи и копоти. Темные вертикальные доминанты уходили в серое небо, и газовый гигант нависал над ними, равнодушный ко всему, что происходило внизу. Широкие асфальтированные магистрали с четкой разметкой — местами перекрыт баррикадами, перегорожен завалами, утыкан воронками. Техника стояла брошенная прямо на проезжей части — то ли не успели эвакуировать, то ли уже некому было. Он слез, поставил подножку и двинулся вперед, обходя обломки. Пахло гарью, машинным маслом и еще чем-то сладковато-химическим, от чего в носу свербело. Следы бойни были повсюду: разбросанные контейнеры, искорёженные металлоконструкции, зияющие проломы в стенах зданий. В одном месте из панорамного остекления торчала чья-то брошенная каска — застряла в разбитом стекле и висела так, напоминая о тех, кто здесь был. Но жизнь возвращалась. Йегер видел это по мелочам: вот группа людей в зеленых комбинезонах разбирает завал, вот погрузчик тащит рухнувшую балку, вот кто-то латает проводку прямо на улице, растянув кабели по асфальту. Долина IV дышала, медленно, с хрипом, но дышала. Он поймал взглядом ближайшего бойца — зеленый комбинезон, винтовка в руках, без шлема, молодой, с любопытством пялится на незнакомца в белом плаще с ящиком наперевес. — Где тут Цзянчи? — Йегер даже не замедлил шаг, просто бросил вопрос на ходу. Боец моргнул, переваривая. Пожал плечами. Махнул стволом куда-то в сторону, туда, где над комплексом возвышалась самая высокая постройка — темная вертикальная доминанта, уходящая в небо. — Туда, — сказал он на всякий случай, хотя уже понял, что Йегер и сам увидел ориентир. — Угу. Ящик перекочевал в другую руку, и Йегер двинулся дальше, оставляя бойца с открытым ртом. Внутренний двор встретил его бардаком. Белые бараки — модульные, быстровозводимые, — стояли вперемешку с разбитой техникой. Ящики, обломки, строительная пыль, которая уже начала оседать на плащ, но Йегеру было плевать. Он лавировал между препятствиями, подошел к нужному зданию, толкнул дверь. Внутри пахло бетонной пылью и потом. Кто-то возился с проводкой прямо у входа — сидел на корточках, соединял кабели, изредка матерясь сквозь зубы. — Цзянчи где? Человек поднял голову, окинул Йегера быстрым взглядом и махнул в сторону лестницы. — Наверху. Она где то там. Я не знаю. Йегер посмотрел на лифт. Экран над дверями горел ровным зеленым: 8. Он остановился. Нажал. Стоял, смотрел на цифры. 8. 7. 6. Лифт ехал вниз. Медленно. Со скоростью улитки, которая решила, что жизнь слишком коротка, чтобы спешить. Йегер моргнул. Посмотрел на лестницу. Посмотрел на лифт. 5. 4. 3. — А поебать, — сказал он тихо, сам себе, развернулся и пошел на лестницу. Ящик привычно лег в руку. Лестница встретила его бетонной серостью и эхом собственных шагов. Ступеньки, ступеньки, пролет, поворот, еще ступеньки. Йегер считал про себя, но быстро сбился — не потому что сложно, а потому что неинтересно. Ящик весил прилично, рука уже начала затекать, но менять положение не хотелось. На третьем пролете его перехватили. Двое в зеленом, с винтовками, без особого напряжения, но руки на оружии держали — так, на всякий случай. — Куда? Йегер остановился, перевел дух. Он уже говорил это на входе. И внутри здания. И еще раз, кажется, когда заходил. — Ящик. Коротко. Ясно. Достаточно. Бойцы переглянулись. Один пожал плечами, второй кивнул. — Иди. Провожу. Один из них отделился от стены и двинулся вперед, показывая дорогу. Йегер пошел следом, не тратя слов на благодарность. Коридор на шестом этаже был длинным, с одинаковыми дверями и табличками, в которых Йегер не разбирался. Провожатый остановился у одной, махнул рукой — дальше сам. И исчез так же быстро, как появился. И никаких намеков, где искать квестовую леди. Йегер толкнул дверь. Внутри было тесно от столов, терминалов, разложенных бумаг и людей, которые смотрели в экраны так, будто от этого зависела их жизнь. Девушка с кроличьими ушками — расы каут, молоденькая, с хвостиком на затылке — подняла голову первой. — Вы к кому? — спросила она быстро, профессионально, и сразу вернулась взглядом к монитору, явно ожидая, что посетитель скажет что-то очевидное и уйдет. — Ящик из бездорожья, — Йегер поставил груз на пол, чтобы дать руке отдых. — Кому отдать? Девушка глянула на ящик, потом на Йегера, потом снова на монитор. Пальцы ее продолжали стучать по клавиатуре, даже когда она говорила: — Я занята. Передайте Андре. Он в подземной лаборатории, к северу от Центрального узла. Йегер замер. В голове коротко, но емко матюгнулось. — Какой Андре? Девушка оторвалась от экрана. Посмотрела на него так, будто он спросил, какой сегодня день недели. — Птица большая. В куртке. Поймете, когда увидите. У нас работа. И снова уткнулась в монитор, отрезав все возможности для дальнейших вопросов. Йегер стоял и смотрел на ее макушку. Кроличьи уши слегка подрагивали — то ли от напряжения, то ли от музыки в наушниках, которые он только сейчас заметил у нее на шее. Потом память подкинула картинку. Задание. Суетливый мужик с перьями на голове — точно, сова, раса либерки, — который тараторил быстрее, чем Йегер успевал моргать. «Документация, очень важно, крайний срок, Долина IV, обязательно доставить лично в руки, я буду ждать, ну или не я, но кто-то будет, там разберутся, главное доставить, вы же доставите? Да?» Йегер тогда просто взял и ушел, не дослушав. Но лицо запомнил. И голос. И эту манеру говорить так, будто от каждого слова зависит судьба вселенной. — Бляха, — сказал Йегер вслух. Девушка не отреагировала. — Где он? Она дернула ухом — один раз, быстро — и бросила через плечо: — Сказала же: подземная лаборатория. К северу от Центрального узла. Там сейчас проект его. Йегер тяжело вздохнул. Мышцы спины, которые только-только расслабились после дороги, снова напряглись в предчувствии нового марш-броска. Он вышел в коридор, дошел до лифта, нажал кнопку. Экран загорелся: 1. Лифт ехал вверх. Медленно. Со скоростью улитки, которая на этот раз вообще решила, что жизнь слишком коротка, чтобы двигаться. Йегер стоял, смотрел на цифры. 2. 3. 4. Потом развернулся и пошел к лестнице. Через три ступеньки, почти бегом, с ящиком в руке, под недоуменными взглядами рабочих, которые курили на площадке. — Он... он на лифт вызывал? — донеслось вслед. — Ага. — А пошел по лестнице? — Ага. — Почему? — Потому что он ебанутый, — авторитетно заявил третий голос. Йегер улыбнулся одними уголками губ. Хвост довольно дернулся. Но останавливаться и объяснять, что он просто ненавидит ждать, он не стал. Улица снова встретила его строительной пылью и суетой. Внутренний двор кипел жизнью — лабиринт дорог, опутанный желтыми артериями ограждений, тяжелая техника, люди в зеленых комбинезонах, которые таскали ящики, варили металл, латали стены. Долина IV восстанавливалась, и делала это с той упрямой настойчивостью, с какой вообще всё в Поясе Цивилизации делается. Йегер остановился, оглядываясь. Центральный узел он видел — та самая высокая башня. Или монолит, куда он только что заходил. Значит, к северу... К северу — это куда? Он повертел головой. Солнце — если то, что светило сквозь облака, можно было назвать солнцем — висело где-то сбоку. Значит, север... или не значит? Йегер не был штурманом. Он был снайпером. Ему платили за попадание в цель, а не за ориентирование по сторонам света. — К северу от центрального узла, — повторил он вслух, пробуя фразу на вкус. Звучало как издевательство. Мимо пробежал парень с ящиком инструментов. Йегер поймал его за лямку комбинезона. — Север где? Парень замер, вытаращился на него, потом ткнул пальцем куда-то в сторону складских помещений. — Туда. А че? — Угу. Йегер отпустил лямку и пошел в указанном направлении. Парень постоял, почесал затылок и побежал дальше по своим делам. Туман висел над землей плотной пеленой, ограничивая видимость метрами. Индустриальная зона Долины IV встречала его металлическими конструкциями, выступающими из белой мглы, как скелеты давно умерших машин. Где-то вдали смутно угадывались силуэты других строений — высокие, темные, равнодушные. Справа действительно показалось строение. Вход — темный проем, ведущий внутрь. А перед ним платформа, настил с металлическими перилами, уходящими влево, в туман. Йегер ступил на настил — под ногами глухо загудел металл — и пошел вперед, держась ближе к перилам. Слева, за ограждением, туман клубился особенно густо, скрывая все, что было внизу. Йегер шагнул внутрь — и замер. Помещение было залито красным. Тревожным, густым, как старая кровь, светом, который лился откуда-то сверху, окрашивая стены, пол, воздух в багровые тона. Атмосфера сжалась вокруг него, давя на плечи, заставляя инстинктивно напрячься. Просторная комната — бетонный пол, индустриальный стиль, складской размах. Слева тянулись металлические стеллажи, заставленные чем-то, что в красном свете теряло очертания, превращаясь в темные силуэты. Справа громоздились штабеля ящиков — стандартная тара для перевозки чего угодно, от патронов до консервов. На стенах смутно угадывались панели, какие-то приборы, декоративные элементы, которые здесь, в этом багровом мареве, смотрелись чужеродно. Йегер постоял секунду, прислушиваясь к себе. Тишина была абсолютной — только его дыхание и гул крови в ушах. Ни шагов, ни голосов, ни звуков работающей техники. Он двинулся вперед, пересекая комнату. Сапоги ступали по бетону почти беззвучно. Плащ белым пятном плыл в красном сумраке, и Йегер поймал себя на мысли, что выглядит здесь как мишень. Но стрелять было некому — помещение пустовало. В дальнем конце комнаты обнаружился еще один проем. Лестница. металлическая, уходящая вниз, в такой же красноватый полумрак. Йегер вздохнул, поправил ящик и начал спускаться. Два пролета. Ступеньки, ступеньки, поворот, еще ступеньки. Металл гудел под ногами, перила холодили ладонь. С каждым шагом красный свет становился гуще, насыщеннее, будто он спускался прямо в сердце этого тревожного свечения. Новое помещение оказалось похожим на первое — те же стеллажи, те же ящики, тот же бетон. Только меньше размером. И тишина здесь была плотнее, если такое вообще возможно. Йегер выдохнул с облегчением, сам не заметив, что задерживал дыхание. И уткнулся в дверь. Массивная, герметичная, с панелью доступа сбоку. Типичная защита для лабораторий и опасных зон. Йегер шагнул к панели, потянул рычаг от себя. — Должен быть открыт, — сказал он вслух, пробуя убедить дверь голосом. Дверь с шипением уползла вверх, и Йегер шагнул внутрь. Красный свет ударил по глазам сразу, со всей дури, будто специально ждал его за порогом. Густой, багровый, тревожный — он заливал всё помещение, делая даже собственные руки чужими, окрашенными в цвет старой крови. Йегер моргнул, давая глазам привыкнуть, и начал осматриваться. Просторная комната. Бетонный пол, индустриальный размах, складская эстетика. Слева вдоль стены тянулись металлические стеллажи — высокие, до самого потолка, заставленные чем-то, что в этом красном мареве теряло очертания, превращаясь в тени. Справа громоздились штабеля деревянных ящиков — стандартная тара, сбитая наспех, кое-где подпёртая досками, чтобы не рухнули. На стенах смутно угадывались панели, какие-то приборы, декоративные элементы, которые здесь, в этом багровом аду, смотрелись как мебель в морге. Но не это заставило Йегера замереть. Потолок был пробит насквозь. Огромная дыра зияла в бетонных перекрытиях — рваная, с торчащей арматурой и осыпавшимися краями. Сквозь неё лился свет — не красный, а почти белый, чистый, режущий глаза после багрового сумрака. И в этом свете, застряв в проломе, торчал ОН. Анкер. Йегер узнал его сразу. Такую херню не забудешь, даже если захочешь. В центре конструкции пульсует ядро — но оно больше не светилось той энергией, которую Йегер видел в прошлый раз, когда тут было реально пекло. Вокруг торчали осколки. Острый наконечник Анкера — та самая херовина, которой он пробил потолок — торчал из бетона, удерживая всю конструкцию на весу. Мертвый Анкер висел в проломе, как экспонат в музее катастроф. Йегер перевёл взгляд ниже. По помещению было разбросано оборудование — перевёрнутые столы, разбитые терминалы, какие-то провода, свисающие с потолка. Вокруг Анкера, прямо под ним, валялись обломки — то ли того, что он разрушил при падении, то ли того, что успели натащить сюда после. Кто-то явно начал разбирать эту махину. Аккуратно, методично, словно вскрывали консервную банку. Видимо, UWST или эндфилдовские спецы уже взялись за утилизацию. Посреди всего этого бардака, у панели управления в углу, стояла птица. Андре. Йегер узнал его сразу — даже со спины, даже в этом красном свете, даже сквозь тени от стеллажей. Сова была антропоморфной, полноценной, не какой-то там человек с клювом. Белоснежное оперение на голове топорщилось, создавая вокруг лица пушистый нимб, который сейчас, в багровом освещении, выглядел жутковато. Большие круглые глаза — Йегер видел их мельком, когда брал задание — были скрыты за очками в тонкой оправе. Жёлто-зелёный оттенок радужки даже сквозь стёкла казался неестественным, инопланетным. На голове у совы торчала темная фуражка с козырьком — единственный предмет одежды, который выглядел здесь официально. Остальное — бежево-песочного цвета униформа, объёмный жилет с карманами, строгий галстук, выбивающийся из-под жилета, служебный бейдж на груди — всё это было заляпано то ли машинным маслом, то ли чем-то, во что Андре умудрился вляпаться, пока возился с панелью. Сова что-то делала с терминалом. Тыкала длинными пальцами в экран, сверялась с планшетом, который держал под рукой и тихо, едва слышно бормотала себе под нос. Йегер не разбирал слов, но тон был знакомый — так говорят люди, у которых в голове одновременно работает три процесса, и ни один не хочет ждать своей очереди. Йегер сделал шаг. Ящик стукнулся о бетон, и звук разнёсся по помещению, отражаясь от стен. Андре вздрогнул. Резко обернулся. Большие круглые глаза уставились на Йегера. Сова моргнула — один раз, медленно, как это делают птицы, переваривая информацию. Потом взгляд упал на ящик. Андре замер. Йегер видел, как у совы дёрнулось оперение на загривке — то ли от удивления, то ли от радости, хрен разберёшь в этих пернатых. Взгляд снова метнулся к Йегеру. Потом снова к ящику. — ОХ ТЫ Ж МАТЬ ТВОЮ! — выпалил Андре так, будто его ударили током. Голос у него оказался высоковатым, с лёгкой хрипотцой, но сейчас он взвизгнул почти по-детски. Сова сорвалась с места — ну, как может антропоморфная птица в униформе, которая весит килограмм восемьдесят. Подбежала, чуть не споткнувшись о какой-то провод, и выхватила ящик из рук Йегера. — Это же он! — Андре прижимал ящик к груди, как ребёнка. — Документация! Целая! Не вскрытая! ОРИГИНАЛЬНАЯ! Вы представляете, сколько там данных?! Мы уже думали, что всё пропало! После того, как эти... эти... — он махнул крылом в сторону потолка, где висел мёртвый Анкер, — ...вот это всё устроили! Йегер стоял и смотрел. Не моргая. Просто смотрел, как сова скачет вокруг ящика, гладит его матовую поверхность, бормочет что-то про архивацию, про резервные копии, про то, что теперь исследовательский отдел будет плясать от счастья. — Вы даже не представляете, насколько это важно! — Андре наконец оторвался от ящика и уставился на Йегера. — Там же протоколы испытаний! Данные по эфиру! Чертежи, которые мы восстановить не могли! Это... это... — он задохнулся от эмоций. — Спасибо! Огромное спасибо! Вы — гений! Герой! Я напишу рапорт, вас наградят! Ну, или хотя бы премию выпишут! Йегер перевёл взгляд с совы на ящик, с ящика на сову, потом на проломленный потолок, на мёртвый Анкер, на разбросанное оборудование. — Как ты тут работаешь? — спросил он тихо, почти беззвучно. Андре замер на секунду, потом проследил за его взглядом. — А, это... — он махнул рукой в сторону Анкера. — Последствия. Когда аггеллы и землекрушители прорвались, один из этих красавцев пробил крышу прямо здесь. Хорошо, что я в тот момент был другом месте, хоть и сразу рванул сюда как только увидел что здесь… а то сидел бы сейчас где-нибудь... — он не договорил, снова прижимая ящик к груди. — Но ничего! Разбираем потихоньку. Эндмин обещала прислать бригаду, когда закончит разработку АПК. Вы же знаете, АПК построили недалеко отсюда? Автоматизированный Промышленный Комплекс. Теперь у нас будут ресурсы, техника, специалисты... Долина IV возродится, вот увидите! Йегер смотрел на него. Глаза цвета неба оставались абсолютно пустыми. Ни эмоций, ни интереса, ни даже усталости. Просто взгляд человека, который ждёт, когда закончится этот словесный понос. — Угу, — сказал он. Андре моргнул. — Что? — Угу, — повторил Йегер. Сова замерла, переваривая. Потом до неё дошло, что это не вопрос, а ответ. Или согласие. Или просто звук, обозначающий, что его услышали. — А, ну да, конечно, — Андре закивал, оперение на голове затряслось. — Так вы, наверное, устали с дороги? Хотите чай? Кофе? У нас тут, правда, автомат сломали во время вторжения, но я могу... — Угу, — отрезал Йегер. — ...понял, не надо, — сова слегка сдулась, но ящик из рук не выпустила. — Тогда... э-э-э... оплата! — Андре суетливо захлопал себя по карманам, одновременно косясь на терминал. — Вам как удобнее? Т-кредами наличными или на виртуальный счёт перевести? Мне без разницы, хоть так, хоть так, главное чтобы вы получили, а то знаете, эти переводы иногда зависают, особенно после того как аггелы повредили серверную, но вроде починили, хотя не гарантирую, если что пришлём курьера, но вы же сами курьер, хотя вдруг вы не курьер, а просто... Йегер смотрел на него не моргая. Глаза цвета неба оставались абсолютно пустыми. Хвост сзади замер, превратившись в соляной столб. — Как хочешь, — выдохнул он сквозь ткань платка. — Мне всё равно. Андре радостно кивнул, развернулся к панели и начал тыкать в экран длинными птичьими пальцами. Над терминалом замигали строки загрузки, сова довольно заворковала что-то про «быстрый перевод» и «надёжную систему», и в этот момент... Йегер дёрнулся. Не сильно — так, едва заметно. Кончик хвоста резко мотнулся влево-вправо, выдавая внутреннюю борьбу. В голове что-то щёлкнуло — то ли остатки гордости, то ли отголосок опыта. — Наличкой, — сказал он. Быстро. Чётко. Резко. Как выстрел с короткой дистанции. Андре замер с пальцем на экране. Медленно, очень медленно повернул голову. Большие круглые глаза за стёклами очков моргнули — раз, другой, третий. — В смысле? — голос совы дрогнул. — Вы же сказали ,«как хочешь», я уже начал перевод, система подтвердила, сейчас деньги уйдут, и... — Наличкой, — повторил Йегер. Глаза цвета неба смотрели на Андре в упор. В них не было ничего — ни злости, ни раздражения, ни капли эмоций. Просто констатация факта. Андре открыл клюв. Закрыл. Снова открыл. Потом резко захлопал себя по карманам жилета, чуть не выронив планшет, который держал под рукой. — Блин-блин-блин, я же точно брал наличку, Цзянчи сказала «возьми наличку, курьеры любят наличку», а я положил в... в какой карман? У меня их двадцать! — сова металась от стеллажа к стеллажу, заглядывала за ящики, шарила по полкам. — Вот, вот же они, нет, это запчасти... а это... блин! Йегер стоял и смотрел. Хвост сзади начал подёргиваться — медленно, ритмично, в такт внутреннему веселью. Наконец Андре кое-как собрал пачку и протянул ему. — Двадцать семь тысяч! Как и договаривались! Ну, там ещё премия обещана была, но это потом, отдельно, когда отчитаюсь... Йегер взял деньги. Быстро пересчитал — одним движением пальцев, профессионально, даже не глядя на купюры. Кивнул сам себе. Сунул во внутренний карман плаща. — Угу, — сказал он в третий раз. Йегер двинулся к двери. Проходя мимо совы, бросил короткий взгляд на ящик, который Андре всё ещё прижимал к груди. — Передай Цзянчи, — сказал он тихо. — Что передать? — не понял Андре. — Что ящик доставлен. Сова открыла клюв, чтобы что-то ответить, но Йегер уже шагнул за порог. Дверь с шипением поползла вниз, отсекая красный свет, Анкера в проломе, суетливую птицу с ящиком и весь этот раздолбанный, но живучий кусок Долины IV. Йегер постоял секунду, прислушиваясь к тишине. Потом достал из кармана пачку купюр, пересчитал ещё раз — уже с интересом. Двадцать семь тысяч. Нормально. Можно будет заправить байк, поесть нормальной еды и не думать о деньгах пару дней. Он сунул деньги обратно и двинулся к выходу. Хвост сзади покачивался в такт шагам — спокойно, расслабленно, довольно. В голове крутилась одна мысль: интересно, этот Андре всегда такой долбанутый или только когда ящики получает? Обратный путь через красные залы, лестницы и туманную платформу занял меньше времени — ноги сами несли его к выходу, привычно обходя обломки и перешагивая через кабели. Туман на улице всё так же висел плотной пеленой. Где-то далеко гудела техника, перекликались голоса, лязгал металл. Йегер двинулся через внутренний двор, лавируя между ящиками и строительным мусором. Зеленые комбинезоны сновали туда-сюда, кто-то тащил трубу, кто-то разматывал кабель, кто-то просто стоял и курил, глядя в серое небо. Байк стоял там же, где он его оставил — у въезда, у обочины, рядом с разбитым грузовиком. Но возле него кто-то крутился. Йегер замедлил шаг, рука машинально потянулась к пистолету, но через секунду рефлекс отпустил — парень в зелёном комбинезоне, молодой, с канистрой в руках, сосредоточенно заливал что-то в бак. Увидев Йегера, он выпрямился, вытер пот со лба рукавом и кивнул. — Ваш байк? — спросил он буднично, будто каждый день заправлял чужие мотоциклы. Йегер подошёл ближе, глянул на бак. Парень уже закручивал крышку. — Полбака было, — сказал он деловито. — Я долил до полного. Восемьсот кредов. Йегер молча смотрел на него. Парень выдержал взгляд — не моргнул, не засуетился. Спокойный такой, уверенный. Видимо, не первый раз чужие байки заправляет. Гандон. Из кармана плаща появилась пачка. Йегер отсчитал восемьсот, протянул. Парень взял, пересчитал быстро, кивнул. — Бывай, — сказал он и ушёл, унося канистру. Йегер убрал деньги, сел на байк, нажал на стартер. Двигатель взревел знакомо и послушно, и это было приятно — чувствовать под собой живую, рабочую технику после всех этих лестниц, коридоров и тараторящих сов. Он вырулил со двора, бросил прощальный взгляд на комплекс Долины IV. Там, в сером небе, темнели силуэты кранов и вышек, копошились люди, дымила какая-то техника. Место, пережившее ад, медленно возвращалось к жизни. Дорога вывела его за пределы комплекса, и тут, на дальней равнине в стороне от основных построек, открылось ОНО. АПК. Йегер сбавил скорость, глянул влево и замер на секунду, забыв про газ. Автоматизированный Промышленный Комплекс раскинулся, как механическое сердце, вживлённое в плоть планеты. Отсюда, с дороги, было видно всё — линии энергопередачи, протянутые между высокими пилонами, поблёскивали в сером свете тусклыми искрами . Где-то в глубине угадывались очертания буровых установок — электрических, автоматических, которые добывали руду без участия человека, отправляя её по конвейерам прямо на склады . Йегер прищурился, разглядывая детали. Неподалёку от основного ядра комплекса виднелись протокольные запасники — небольшие модули, похожие на металлические кубы, которые автоматически пересылали содержимое на главный склад каждые несколько секунд . Ритмичная, почти живая пульсация логистики. А вокруг, на площадках, громоздились производственные модули — очистки, перемалывания, штамповки . Из некоторых тянулись тонкие нити конвейеров, уходящие в стороны, к другим модулям, к узлам загрузки, к термическим банкам, которые сейчас, судя по ровному гулу, доносившемуся даже сюда, работали на полную мощность, перерабатывая топливо в энергию . Над всем этим возвышались релейные вышки, передающие электричество на дальние дистанции — туда, к дальним холмам, где темнели новые буровые, копошились автоматические механизмы, и где-то там, за горизонтом, уже разворачивалось следующее кольцо производства . — Прикольно, — сказал Йегер одними губами. Он нажал на газ, отворачиваясь от этого зрелища. АПК остался позади, но ощущение мощи, которую Endfield разворачивал на Талосе-2, ещё долго висело в воздухе, смешиваясь с запахом выхлопа и сырой травы. Дорога побежала дальше, ровная, асфальтированная, с чёткой разметкой — здесь, в глубине Пояса Цивилизации, цивилизация чувствовалась во всём. Холмы сменились равниной, потом снова холмами, но мягкими, ухоженными, будто их причёсывали гигантским гребнем. Вдоль трассы замелькали знаки — указатели расстояний, предупреждения о поворотах, изредка попадались пристройки: то ли заправки, то ли просто чьи-то жилища, сложенные из лёгких конструкций. Навстречу проехало несколько машин. Йегер скользнул по ним взглядом — UWST, знакомые нашивки на бортах, тонированные стёкла. Логистика, снабжение. В голове было пусто и спокойно. Двадцать семь тысяч в кармане, полный бак, впереди — сорок миль до Мью-Поста, города, где можно нормально поесть, поспать и не ждать, что в спину прилетит пуля. Или хуй с ним, с нормальным — можно просто посидеть в тишине, выпить чего-нибудь тёплого и ни о чём не думать. В нагрудной сумке завибрировало. Йегер моргнул, отвлекаясь от дороги. Вибрация настойчивая, ритмичная — будильник. Он достал мобильник на ходу, глянул на экран. Вечер. Два раза в день, утром и вечером, эта хрень напоминала ему про ротомойку. Йегер не помнил, когда завёл этот ритуал — кажется, ещё в те времена, когда чистил зубы щёткой, как нормальный человек. Но щётка сдохла, паста кончилась, а привычка осталась. Теперь он просто полоскал рот этой дрянью — клубничной, жидкой, которая якобы убивала бактерии и освежала дыхание. Он ткнул пальцем в экран, отключая звук. Сунул мобильник обратно. Достал из сумки ротомойку. Маленький пластиковый флакон, тёплый от тела, с яркой наклейкой и отвинчивающейся крышкой. Йегер отвёл платок от лица одной рукой, после ей же открутил крышку большим пальцем, зажал её между указательным и средним и сделал глоток на скорости семьдесят километров в час. Жидкость обожгла рот клубничной сладостью — приторной, химической, но после всего, что он сегодня нюхал, это было почти наслаждением. Он полоскал тщательно, методично, как делал это всегда — десять секунд слева, десять справа, пять на передние зубы, стараясь не думать о том, как глупо это выглядит со стороны. Ветер свистел мимо ушей, трепал край плаща, обдувал открытое лицо, но Йегеру было плевать. Он полоскал, глядя прямо перед собой, на бесконечную ленту асфальта, уходящую к горизонту, где уже угадывались огни Мью-Поста. Сплюнул. Слюна с клубничным привкусом улетела в сторону, растворилась в воздухе, исчезла на обочине. Йегер облизнул губы — язык скользнул по сухой коже, собирая остатки сладости. Потом натянул платок обратно, закрывая лицо до глаз, закрутил крышку флакона и убрал его в сумку. Рука снова легла на руль — расслабленно, опираясь локтем, пальцы чуть касаются ручки газа. Вторая — для баланса, для уверенности. Впереди ждал город. Мотор затих, и вместе с ним ушла последняя нитка, связывающая Йегера с дорогой. Он сидел на байке, всё ещё сжимая руль, и просто смотрел.

***

Мью-Пост лежал перед ним, развернувшись веером улиц от берега озера, которое отсюда, с въезда, казалось неровным, будто кто-то гигантский откусил от пончика и бросил недоеденный кусок посреди зелени. Вода в вечернем свете отливала свинцом, спокойная, почти неподвижная, и только у самого берега расходились лёгкие круги — то ли рыба плеснула, то ли камень упал. Город дышал. Йегер вдохнул этот воздух — другой, не тот, что в Долине. Здесь пахло сыростью от озера, жареным мясом из какой-то забегаловки, выхлопом проезжающих машин и ещё чем-то неуловимо домашним, от чего в груди на секунду что-то ёкнуло и тут же замерло, не получив развития. Он оглядывался медленно, методично, как привык осматривать новые позиции. Четыре, может, шесть тысяч душ — на взгляд Йегера, многовато для такой глуши, но Пояс Цивилизации вообще любил такие вот логистические пункты, разбросанные по всей планете, как узлы сети. Дороги сходились здесь веером, упираясь в озеро, и вдоль них теснились дома — кто во что горазд. Аккуратные цивильные коробки с панорамными окнами, где за стеклом угадывались светлые интерьеры, стояли вперемешку с частными постройками, сложенными из чего попало, но с любовью, с цветами на подоконниках и занавесками, которые колыхал вечерний ветер. Кафе, магазины, заправочная с яркими пилонами — всё как везде. Но было кое-что ещё. Парк. Он тянулся вдоль берега, упираясь в озеро зелёной полосой, исчерченной пешеходными дорожками, утыканной лавочками, заросшей кустарником, в котором уже зажигались первые фонари. Аллея уходила вдаль, теряясь в сумерках, и оттуда, из этой зелёной глубины, доносился звук, от которого Йегер замер, прислушиваясь. Детский смех. Он долетал откуда-то с поляны, где мелькали тени, бегающие за мячом. Звук был чистый, звонкий, беззаботный — такой, какого Йегер не слышал уже... он даже не мог вспомнить, когда слышал такое в последний раз. Слишком много времени прошло среди выстрелов, стонов и тишины, наступающей после боя. Он повернул голову в сторону звука. Там, на траве, носились дети. Разные. Йегер скользнул по ним взглядом, отмечая расы почти рефлекторно — старая привычка классифицировать всех вокруг, даже когда не надо. Вон те, с длинными ушами, что подпрыгивали выше всех — Каутус, кролики . Рыжий мальчишка с пушистым хвостом и острыми ушами — Вульпо, лисёнок . Девчонка, которая только что пнула мяч и теперь хохотала, запрокинув голову — судя по лёгкому телосложению и мелким чертам, Залак. А вон тот, коренастый, что стоял в воротах, явно Урсус — медвежонок, широкоплечий даже в детстве . И пара Перро, собачек, с ушками и хвостами, которые мелькали в траве, когда они бежали за мячом . Обычные дети. Играли, смеялись, пинали мяч, падали, вставали и бежали дальше. Жизнь. Йегер смотрел на них долго. Секунд десять, может, двадцать — по его меркам вечность. В голове крутилась одна мысль, простая и тяжёлая, как булыжник: всего в сорока милях отсюда Долина IV, куда буквально насрали Анкером. Где ещё недавно аггелы рвали людей на части, где сейчас разбирают завалы и считают потери. А здесь — дети смеются. Он моргнул. Отвернулся. Руль под пальцами был холодным и реальным. Байк мягко урчал, готовый ехать дальше, но Йегер заглушил двигатель, спешился и покатил его к обочине, к кафе, которое приметил ещё на въезде. Заведение называлось как-то вычурно, с логотипом на вывеске, но Йегер даже не стал вчитываться. Главное, что горел тёплый свет, пахло кофе и из дверей не тянуло перегаром или дракой. Он прислонил байк к стене, запер — на всякий случай, хотя здесь, в глубине Пояса, воровали реже — и толкнул дверь. Внутри было уютно. Тесно, но уютно. Несколько столиков, пара человек за ними, тихий разговор, звяканье посуды. За стойкой стояла девушка. Перро. Йегер узнал расу сразу — ушки на макушке, острые, подвижные, и пушистый хвост, который высовывался из-под фартука и слегка подрагивал, когда она возилась с посудой . Фартук был с логотипом, чистый, отутюженный, надет поверх простой футболки. Сама она — молоденькая, с круглым лицом и большими глазами, которые смотрели на вошедшего с любопытством и готовностью услужить. Человечески как-то. Тепло. Йегер подошёл к стойке. Остановился. Посмотрел на меню за спиной девушки — длинный список названий, в которых он не понимал ни хрена. Он поднял руку и просто ткнул пальцем в первое попавшееся. Латте, капучино, — пофиг. Главное, что кофе. Из кармана плаща появилась купюра. Йегер положил её на стойку — сто пятьдесят Т-кредов, не глядя на цену. Знал, что средняя цена здесь сто двадцать плюс-минус, но пересчитывать мелочь было лень. Пусть будет чаевые. Девушка замерла. Глаза её округлились — то ли от суммы, то ли от того, как посетитель молча ткнул пальцем в меню и молча же выложил деньги. Она моргнула раз, другой, потом быстро, почти испуганно закивала и метнулась к кофемашине. Йегер смотрел, как она работает. Движения были суетливые, но точные — видно, что не первый день. Хвост за спиной так и ходил ходуном, выдавая волнение. Она то поправляла волосы, то хваталась за чашку, то проверяла, не сгорело ли молоко, и всё это с такой серьёзностью, будто от этого кофе зависела судьба вселенной. Минута — и перед ним поставили стакан. Пластиковый, с крышкой, из-под которой тянулся пар и пахло тем самым, ради чего он сюда зашёл. Йегер взял стакан. Кивнул — один раз, коротко. Развернулся и пошёл к выходу. Девушка за спиной, кажется, хотела что-то сказать — может, «приходите ещё», может, «сдачи не надо», может, просто «спасибо», — но он уже толкнул дверь, и вечерний воздух ударил в лицо, смешиваясь с кофейным паром. Он вышел на улицу. отошёл за угол, прислонился спиной к стене, поднёс стакан к губам, отодвинул платок краем и сделал глоток. Кофе был горячим. Обжигающим, крепким, чуть сладковатым — видимо, та хрень, на которую он ткнул, оказалась с сиропом. Пофиг. Главное, что горячо. В голове было пусто и спокойно. Двадцать семь тысяч в кармане, полный бак, впереди ночь в нормальной постели. Можно даже не думать ни о чём. — Эй, ящерица. Йегер открыл глаза. Повернул голову. Слева, метрах в трёх, у стены стоял Каут. Кроличьи уши торчали из-под тёмной куртки, на лице — щетина, глаза скрыты за чёрными очками, хотя солнце уже село. В руке — жестяная банка. Запах ударил в нос сразу — дешёвый алкоголь, крепкий, с химической сладостью. Йегер чуть поморщился, но лицо под платком осталось неподвижным. — Ты кто? — Каут сделал шаг вперёд, покачиваясь. Под градусом, но не в хлам — держался. Йегер смотрел на него. Молча. Секунду, две, три. Потом медленно отпил из стакана, смакуя, и так же медленно опустил руку. — Анкер в балетках. Каут замер. Уши дёрнулись. — А? — Хуй на. Йегер ждал. Внутри, где-то под рёбрами, шевельнулось знакомое — чертики, те самые, что заставляли троллить операторшу по рации. Сейчас или отстанет, или взбесится пьянь. Вариант с отставанием был скучным, вариант с бешенством — весёлым. Он смотрел на Каута в упор, глаза цвета неба оставались пустыми, но кончик хвоста за спиной чуть дрогнул в предвкушении. Каут молчал. Щурился из-под очков, переваривая. Потом губы его растянулись в усмешке. — Вдуй два. Йегер замер. Сердце пропустило удар. Он ответил игрой? ЭТО он ответил игрой? В голове щёлкнуло, переключая режим. Бровь под платком поползла вверх, в глазах зажглось — чертики уже не просто шевелились, они плясали джигу. Йегер медленно, с расстановкой, поставил стакан на подоконник. Повернулся к Кауту всем корпусом. Сделал шаг. Голос, когда он заговорил, был ровным, но в нём звенела сталь, готовая сорваться в атаку. — Соси четыре. У тебя ебало шире. Каут усмехнулся шире. Отпил из банки, не отрывая взгляда, и ткнул в Йегера пальцем — пафосно, с достоинством, как гладиатор перед схваткой. — Соси восемь — бей хвостом оземь. Йегер склонил голову набок. Анализ пошёл вразрез с эмоциями. Каут был пьян, но в ударе — метафоры сыпались, рифма держалась, пафос зашкаливал. Это не просто пьяный трёп, это был вызов. Дуэль. — Соси двенадцать — язык помазать, — выплюнул Йегер, чуть подаваясь вперёд. Каут не сдавался. Он сделал шаг навстречу, сокращая дистанцию, и выдал с такой интонацией, будто объявлял приговор: — У тебя хуев ватрушка — отопьёшь кефира кружку. Йегер замер. Ватрушка? Кефира кружка? Он моргнул, переваривая. Пьяный бред? Да нет, Каут лишь слегка навеселе, но глаза горят осмысленно. Многозначительно. Творчески. Чёрт, это было сильно. Он ответил, не давая себе паузы: — У тебя хуев графин — отсосёшь как паладин. Каут дёрнул ухом, усмехнулся и рубанул воздух ладонью: — У тебя стволов мальчишник — заглотнёшь как пограничник! Йегер прищурился. На личности перешли? Пограничник. Он знал это имя — командир ордена Стальной клятвы . Легендарный мужик, который несколько лет провёл на границе Полярного круга на севере Талоса-II, командовал баннером, водил щитоносцев в бой . Его уважали даже те, кто терпеть не мог. И этот пьяный кролик только что сравнил отсос с Пограничником. — У тебя хуев нагорье — заглотнёшь семян по море, — выдохнул Йегер, не давая себе сбиться. Каут принял вызов. Он выпрямился, расправил плечи, и выдал с такой мощью, будто призывал ультимейт: — У тебя хуев планета — очко вытянет в комету! Йегер смотрел на него и чувствовал, как внутри разгорается азарт. Настоящий бой. Не на пулях, на словах. Каут был достоин — он держал ритм, множил метафоры, не сбивался. Но за три обмена Йегер заметил главное. Каут просто удваивал число. Четыре, восемь, двенадцать — каждый раз на два больше. Простая стратегия, но эффективная. Она позволяла держаться бесконечно, множить хуи до бесконечности, не выдыхаясь. Йегеру нужно было сломать систему. Нанести удар, после которого удвоение потеряет смысл. Ульт. — У тебя хуев астероид — Вытянешься как рубероид. — У тебя два астероида — Будешь шире рубиройда! — Астероид планеты меньше - Пососу тебя поменьше. — У тебя их два! Метафоры летели, как снаряды, рифмы взрывались в воздухе, глаза горели. Прохожие шарахались, кто-то оглядывался, но двоим у стены кафе было плевать на всё. И когда Каут, разгорячённый, уже готовил очередное удвоение, Йегер шагнул вперёд, сокращая дистанцию до полуметра, и выдохнул ему в лицо: — У тебя хуев полмира. Больше только у Эндмина. Каут замер. Банка дрогнула в его пальцах. Он смотрел на Йегера широко раскрытыми глазами, и за чёрными стёклами очков было видно, как зрачки расширились до предела. Губы шевелились беззвучно. В голове у него, прямо сейчас, происходило короткое замыкание. НЕТ! Мысль ударила, как током. Если я скажу, что у него больше, значит, у него будет больше хуев, чем у Эндминистратора! Но... НО СТОП! ЭНДМИНИСТРАТОР ЖЕ БАБА! Банка выскользнула из пальцев и грохнулась об асфальт, расплёскивая остатки алкоголя. Каут не обратил внимания. Он стоял, смотрел на Йегера, и в глазах его, даже сквозь очки, читался чистый, незамутнённый ахуй. Он проиграл. Его же математика его и убила. Если Эндмин — женщина, то сравнение по хуям теряет смысл, а значит — он признал поражение, даже не открыв рта. Йегер смотрел на него. В голове, где-то на фоне, заиграло. Он не знал, откуда взялась эта мелодия — может, из старого плейлиста, может, просто память подкинула, — но сейчас, в этот момент, когда соперник стоял раздавленный собственной логикой, внутри звучало то самое. Каут выдохнул. Длинно, шумно, как воздушный шар, из которого выпустили воздух. Плечи опустились. Он снял очки, протёр глаза, снова надел. — Твою ж мать... — сказал он тихо, почти благоговейно. — Ты... ты кто вообще такой? Йегер смотрел на него. В глазах, наконец, мелькнуло что-то тёплое — не улыбка, нет, но чертики утихли, удовлетворённые. — Мать аггелл, — ответил он. Каут моргнул. Потом фыркнул. Потом расхохотался — в голос, запрокинув голову, хватаясь за стену. Смех был пьяный, счастливый, какой-то детский. — Ебанутый, — выдохнул он, успокаиваясь. — Ты вообще ебанутый, Фидия! Йегер молчал. Поднял стакан, отпил кофе — тот уже остыл, но плевать. Каут протянул руку. Не для удара — для рукопожатия. — Арчи. Йегер посмотрел на ладонь. Потом снова в лицо. Хвост за спиной чуть шевельнулся, оценивая. Потом он протянул руку в ответ. — Угу. Арчи ухмыльнулся, сжал ладонь — крепко, по-мужски. — Слушай... — он запнулся, подбирая слова. — Работу не ищешь?