Шим-шам-шимми

Ночью Мерси снится «Штаб» и Вирджиния Малоун в кольце рассыпанного по полу арахиса. За ее спиной перегородка барной стойки, основной зал с обитыми плюшем стульями и дубовая дверь кладовой, где Луи Малоун истязает бармена, который имел неосторожность разбавить виски водой. Дерево приглушает звуки ударов, и все же в тишине нет-нет да и прорвется отчаянный стон одного или ругательство второго. Вирджиния сидит неподвижно, едва касаясь лопатками перегородки и слегка хмурясь, будто она леди на отдыхе, чей покой нарушен сущим пустяком, вроде жужжащего над ухом комара. В гнетущей тишине Мерси слышит, как ее собственное сердце отсчитывает удары через неравные промежутки времени. Ни одна из девушек ничего не говорит. Наконец, дверь кладовой распахивается. — Эй, Джин! — кричит Луи. — Крошка! Вирджиния легко поднимается на ноги, ее рыжая головка показывается над барной стойкой. — Что такое, братец? Голос ее звучит ровно и лишен какой бы то ни было интонации, никакого подобострастия или простого любопытства. — Она не боится его, — понимает Мерси. — Даже если сожалеет о случившемся, даже если внутренне полна негодования. Луи для нее — в первую очередь обожаемый старший брат, и только потом убийца. — Я вот тут подумал, Джин, — продолжает между тем Малоун, — что пора сменить ковер в твоей комнате. Старый уже совсем никуда не годится. Что скажешь? — Ковер? — не меняя тона, произносит Вирджиния. — Твоя правда. Я бы не отказалась от нового. — Вот и славно, — грохочет Луи. — Тащи-ка его сюда, я вмиг все организую. Вирджиния едва заметно кивает. Когда она проходит мимо прижавшейся к перегородке Мерси, та замечает, что глаза подруги странно блестят. — Вирджиния, — шепчет она, но мисс Малоун не оборачивается. Ее туфельки давят рассыпанный по полу арахис. Утром Мерси просыпается совершенно разбитой. Она думает об отце, чьи воротнички ей частенько приходилось отстирывать от бурых пятен крови. Затем мысли возвращаются к подруге, помогающей брату завернуть труп несчастного в ковер. Отмывала ли пятна Джин? Раньше Мерси казалось, что ее собственная жизнь до невозможности обыденна. Теперь же, достигнув совершеннолетия, она неожиданно открыла для себя неприглядную правду: не в каждой семье дочери и сестры замывали грехи своих отцов. Делало ли это грешницей ее саму? Плакала ли по ночам Вирджиния или давным-давно привыкла, променяв голос совести на существование в достатке? Вопросы, на которые у Мерси пока не было ответов. — Вы сегодня на редкость неразговорчивы, мисс Прайс, — заметил Монклер, когда Мерси поставила на его стол чашку кофе и хотела удалиться. — Обычно вы хотя бы делаете замечание о погоде. Мерси пожала плечами. Не дождавшись ответной реплики, Монклер оторвался от изучения биржевых сводок и воззрился на нее. — Вам нездоровится? — произнес он неуверенно. — Выглядите неважно. — Небольшое недомогание, — соврала Мерси. — В пансионе эпидемия инфлюэнцы, скорее всего я заразилась от кого-то из девушек. — Может, вам стоит показаться врачу? — в голосе патрона слышалась явная озабоченность. — Я договорюсь об оплате, если будет нужно. — Не стоит. — Она выдавила из себя скупую улыбку. — Пара чашек горячего чая и все пройдет. — Хорошо. Но если почувствуете себя хуже, то сразу скажите мне. Его забота раздражала и ранила ее куда сильнее равнодушия. Мерси хотелось рассказать Монклеру о своих сомнениях. Но он бы ее не понял. Скорее наоборот, высмеял бы ее и как следует отчитал. Она почти слышала этот холодный тон: — Не мелите вздор. Вирджиния Малоун первой вонзит вам нож в спину, стоит ей узнать, что мы желаем уничтожить ее братьев. Она — волк в овечьей шкуре, Мерси. Вы сглупили, подпустив ее так близко. И самое ужасное, в глубине души Мерси готова была признать правоту Монклера. Они — хищники. Хотела она того или нет, но жизнь заставила ее отрастить клыки. Безумием было ими не пользоваться, любая слабость, любое сентиментальное чувство вело к верной гибели. Но отчего же так скверно, так гадко ей делалось при этой мысли? Мерси вышла в приемную, столкнувшись с Вольпе. Ему хватило одного ее взгляда, чтобы понять — с ней творится неладное. Должно быть, она неосторожно шмыгнула носом или и вовсе всхлипнула, потому что Вольпе тут же обратился к ней. — Если хотите, мисс Прайс, мы можем поехать за город, — сказал он негромко. — Просто проветримся. Она обратила к нему мокрое от слез лицо. — Увезите меня! Увезите меня отсюда, как можно скорей! И первой устремилась к лифтам. Вольпе догнал ее уже на улице, помог забраться в "дюзи", тут же завел мотор. Коротко фыркнув, автомобиль покатил по мостовой, отпугивая уличных зевак своими размерами и рокотом. — Это он вас обидел? — бросил Вольпе, не отрывая взгляда от дороги. — Нет. — Мерси грустно усмехнулась. — Он бы не смог. Просто как-то все некстати. — Вы хорошая девушка. Просто помните, что если потребуется... Вольпе оборвал себя на полуслове. Она благодарно коснулась его ладони, сухой и горячей. — Спасибо. Вокруг уже зеленели поля, где мирно паслись овцы с ягнятами. Мерси проводила их взглядом. "Нет, — подумала она отчаянно. — Во мне еще есть вера в лучшее. Как и в Вольпе. Как, возможно, и в Монклере. Мы не волки. Пока еще нет".