Шим-шам-шимми

Мерси с сожалением взглянула на полусобранный чемодан, оскалившийся открытой пастью посреди комнаты. Покидать пансион в спешке было плохой идеей. И все же, вернувшись к себе после разговора с Вольпе, она тут же принялась вытряхивать из шкафа платья, туфли, пальто и шляпки. Не прошло и минуты, как комната стала похожа на пустыню, по которой прошлась тряпичная буря: на светильнике осели чулки, подаренное Сабриной манто приземлилось на спинку стула, а любимые туфельки Мерси облюбовали подоконник. Сама она устало плюхнулась на кровать. В горле нещадно саднило и, сдавшись, Мерси решилась сделать вылазку вниз, на кухню. Часы в холле показывали уже за полночь, когда она крадучись пробралась мимо комнаты Пэт Клири. Та спала очень чутко, и Мерси мысленно поежилась при мысли, что ненароком разбудит хозяйку пансиона. Крику тогда не оберешься, и никакие оправдания со словами о немилосердной жажде ей не помогут. Пэт яростно блюла установленный ею же самой комендантский час, и требовала того же от девушек. Однажды одна из пансионерок осмелилась явиться после установленного срока на две минуты и была вынуждена коротать всю ночь на улице. К удивлению Мерси, она оказалась не единственной, кому не спалось в этот поздний час. На кухне горела свеча. В углу возле окна сидели две девушки и о чем-то разговаривали яростным шепотом. При виде Мерси одна из них коротко вскрикнула и тут же закрыла рот руками, а вторая быстро встала и заслонила собой подругу. Мерси узнала Лилибет и Элспет. Первая из них, высокая и тонкая как жердь, Лилибет, работала в Маршалл Филдс в отделе готового платья и при каждом удобном случае не уставала всем об этом напоминать. Вторая, розовощекая и белокурая Элспет, чья внешность напоминала лица девиц с жестяных бонбоньерок, была телефонисткой, и не упускала возможности поделиться с пансионерками теми разговорами, что ей удалось подслушать за день. Когда бы Мерси ни спустилась в гостиную, ее преследовал звенящий голосок Элспет: «У нас каждой свой номер. У меня двести девятый. Ты сама как инструмент, Лиззи. Твое дело — набирать номер. Ну, и ты сама — номер. Не дай боже посочувствовать какому-то хмырю, вмиг вылетишь. Только «Вас вызывает тот-то. Будете оплачивать?» Или: «С вас два доллара и десять центов». А порой так хочется с кем-то поговорить». Элспет вздыхала и шумно сморкалась. Насморк у нее не проходил никогда, помещение с коммутатором было тесным и сырым. «Сидишь и пихаешься, — вещала Элспет. — По обе стороны от тебя еще пятнадцать таких же девчонок. Гул стоит ужасный. И хотя бы одна сидит с красным носом. Как тут не заболеть?» Свою реплику она обычно завершала бурным «Ааапчхи!». Но сейчас Элспет только всхлипывала, спрятавшись за спину Лилибет. Клетчатые занавески, которые миссис Клири хорошенько выстирала еще утром, тихо подрагивали в такт ее рыданиям. Мерси забыла о жажде. Она подошла к насупленной Лилибет и шепотом спросила, может ли чем-то помочь. При этих словах Элспет принялась всхлипывать еще жалостливее. — Вряд ли, — отрезала Лилибет, недружелюбно глядя на Мерси. — Если ты, конечно, не знаешь… — Да откуда, Лили? — вскричала шепотом Элспет, в отчаянии взмахнув руками. Лицо у нее было распухшим от слез. — Такие вещи не говорят первой встречной. Мне конец, совершенный конец! — Тихо ты! — шикнула на подругу Лилибет. — Весь пансион перебудишь, чего доброго. — Ох! — Лили шумно высморкалась. — Что ж теперь будет. — Не обращая никакого внимания на Мерси, она продолжила: — Он подлец, сущий подлец. Поначалу такой обходительный был, не распускал руки. Все пел про то, какие у меня красивые глаза. Обещал свозить в Эл-Эй. Денег дал на чулки. — Элспет. — Мерси похолодела. — Тебя принудили к… — Нет! — в ярости выкрикнула Элспет, и чашки на полке тут же отозвались протяжным звоном. — Никто меня ни к чему не принуждал, в чем и дело. Я все сама, по своей воле. Ходила к нему на ту квартирку, все думала, что он всерьез разведется и увезет меня отсюда. А теперь он знать меня не желает, когда узнал, что у меня будет ребенок. Лилибет испуганно заозиралась по сторонам. Мерси ахнула. — Ненавижу его. — Элспет подняла красное зареванное лицо на девушек. — И ребенка его тоже ненавижу. Все сделаю, чтобы от него избавиться. На кухне повисла тишина, слышно было только как капает вода из неплотно прикрытого крана. Мерси напряженно рассматривала доски пола, нахмурив брови. Ей вспомнился последний год в школе Гиббс, когда она наткнулась в библиотеке на книгу некоей Мэри Стоупс, озаглавленную не иначе, как «Любовь в браке». Книга оказалась засунута между двумя трактатами по математике и задвинута в самую глубь полки, и Мерси с ее природным любопытством не преминула ознакомиться с содержанием. Поудобнее устроившись за креслом, она раскрыла книгу и забыла обо всем на ближайшие несколько часов. Вопросу полового воспитания в школе не уделяли практически никакого внимания и все, что Мерси знала об отношениях, было почерпнуто из обрывков разговоров более искушенных подруг. Самое интересное как правило замалчивалось и сводилось к сальным словечкам и нарочным грубостям. Девушки в последний год школы делились на тех, кто «позволял себя лапать» и «недотрог». Ни те, ни другие не могли сказать что-то определенное. В конечном итоге, отношения до книги Мэри Стоупс в голове Мерси укладывались в поездки на автомобиле, танцульки, прогулки под луной и нечто неприятное, но при этом обязательное для продолжения — то самое лапание, после которого надлежало стыдливо отвести взгляд. Теперь же книга сказала ей куда больше, чем Мерси могла ожидать. Мисс Стоупс без всякого смущения и недомолвок писала об удовольствии, которое может испытывать каждая женщина. О праве на это удовольствие и его естественность. Наклонившись над толстым томом, Мерси глотала страницу за страницей. В книге были и советы о контрацепции с иллюстрациями. Колпачки, похожие на булавки и винтики пессарии, свечки и некий «Prorace», личное изобретение мисс Стоупс. Мерси так увлеклась, что не услышала, как в библиотеку вошла одна из учительниц и уже довольно давно наблюдала за тем, как Мерси лихорадочно перелистывает страницы. При виде мисс Гиббс, Мерси захлопнула книгу и попыталась быстро засунуть ее на полку, но из-за спешки ничего не вышло — том упал прямо к ногам учительницы. — Можешь взять ее с собой в комнату, — холодно отчеканила мисс Гиббс, не глядя на Мерси. — Только потом не забудь вернуть на место. С тех пор утекло немало воды, но Мерси до сих пор помнила и подчеркнуто ровный тон учительницы, и свое изумление при чтении творения мисс Стоупс. Уже работая на Монклера, Мерси приобрела некоторые практические познания в той области, что описывала книга, хотя обещанный чувственный опыт ее скорее разочаровал. Технически все то, о чем стыдливо замалчивали подруги, не представляло сколько-нибудь значимого интереса, а вот о последствиях и правда стоило подумать. Мерси считала себя разумной девушкой, а потому озаботилась покупкой колпачка, но в ночь, которую она провела с Монклером, разум определенно ей изменил. Как, впрочем, и ему. Поэтому сейчас, слушая горестную историю Элспет, она с ужасом подумала о том, что легко могла оказаться на ее месте. — Бежать, — пронеслось у нее в голове. — Немедленно бежать и как можно быстрее. — Я сейчас приду, — пробормотала Мерси и стремительно поднялась к себе в комнату. Луна мягко подсвечивала лежащие повсюду вещи. Почти не глядя, Мерси смахнула со светильника застрявший чулок себе на колени. — Не позволяй мужчинам тебя лапать! — в голове зазвучали наставления подзабытых подружек. Мерси вспомнила, как рука Монклера нежно скользнула по ее бедру, и она подалась ему навстречу. Мэри Стоупс была права — женщины могут испытывать удовольствие и не должны его стыдиться. Не должны ли? Низ живота стянуло. Мерси уронила голову на руки и заплакала.