Лисья бусина

      Сохи не успела даже вскрикнуть от неожиданности, когда ее резко утащили вглубь за стеллажи, куда-то в угол. Как по щелчку пальцев она оказалась прижата спиной к прохладной стене.       Девушка уставилась на едва видимый узор, вьющийся по ткани черной футболки, обтягивавшей подтянутый торс. Она сглотнула, чувствуя, как холодеют кончики пальцев от понимания, кто высится над ней. Она откуда-то знала, что это точно он, чувствовала нутром. По спине пробежал холодок, Сохи вдруг вспомнила, как однажды видела охоту лисицы по телевизору, ловкая рыжая хищница загоняла свою жертву в угол, где нет места для отступления и после…       Сохи нерешительно подняла на него глаза. Ее ресницы дрогнули, когда столкнулась с прямым взглядом.       Чон Чонгук выглядел слишком хорошо для того, кто получил ранение накануне. Челка выбилась из уложенной на бок прически и упала на его белый лоб. Цвет его кожи был вполне здоровым без той мертвенной бледности. Сохи едва сдержала выдох облегчения, поняв, что ей действительно приснился дурной сон. А она глупая, почти поверила в этот бред.       Чонгук смотрел на нее молча, внимательно изучая ее лицо. Под его взглядом становилось неуютно, Сохи отодвинулась дальше, забиваясь в угол. Хорошо бы еще прервать зрительный контакт. А то как-то уже слишком… Только оторвать взгляд трудно. В груди снова просыпается жар, и такое ноющее чувство, словно что-то скребется, просится к нему. Похожее чувство она испытывала, когда около года училась в интернате, отрезанная от семьи. Тоска.       Сохи совсем не понимала, почему эти эмоции всплывают в ней, обосновываются в ее душе. Ребра сдавило от щемящей боли, и Хан прижала ладошку к груди, пытаясь унять подскочивший пульс.       Чонгук словно что-то уловил наконец в ее взгляде и шагнул назад. Пространство между ними увеличилось. Стало легче дышать.       — Я долго тебя искал. Не отниму много времени, — Голос Чона был чуть хриплым, немного взволнованным. Цепкий взгляд хватался за каждое движение Сохи, почти не моргая. Ее бросило в холодный пот, когда слуха коснулось тихое, почти нежное: — Не двигайся.       Хан резко дернулась, вжимаясь в стену. Заколка, выскользнув из тугого пучка волос, со звоном упала на ламинат, рассыпая темные волны по спине. Это осталось без внимания. Воздух застрял где-то в горле, так и не добравшись до легких, когда глаза Чонгука начали приобретать кроваво-красный оттенок. Сохи словно молнией пронзил страх. Густой и вязкий он окутал каждую нить ее сознания. Ей хотелось закричать, когда Чонгук вновь склонился над ней, шепча:       — Не. Двигайся.       Эти два слова старались пробиться в подкорку ее мозга, впитаться, заменить собой подлинные чувства. Она старалась закрыться от них, сопротивляться. Сохи не позволит собой управлять. Стоило ей приложить чуть больше усилий его приказ вдруг отступил, и вместо страха ее вдруг захлестнула волна злости. Чистой и искренней ярости. Хан не успела себя остановить, когда ладошка взметнулась вверх и оставила на его лице след пощечины.       Чонгук дернулся.       Кожа на месте удара горела, а лис внутри злорадно рассмеялся, щекоча натянутые нервы. Парень растерянно коснулся щеки. Его план был предельно прост: использовать внушение и забрать бусину обратно, пока новость об этом не просочилась дальше ближнего круга, которому он доверял. Очевидно, одна деталь в простом механизме впервые дала сбой – внушение не сработало. Это было охренеть как плохо.       — Зашибись, — прорычал он. — Ну и что с тобой не так?       Не пойдет. Дело нужно было решать сейчас иначе неизвестно какие будут последствия. Чонгук запустил руку в волосы взъерошивая их. И какого черта именно Хан Сохи вчера появилась перед ним? Такая сложная. Бесячая. Выбора особо не было, так что Чон снова сжал девичьи плечи.       — Ты совсем охренел?! — еще и голос визгливый.       Чонгук зло усмехнулся. Будто он мог ей все объяснить.       Как донести до обычного человека, что ты поцелуем запихал в него кусочек своей сущности? Как объяснить, что теперь, блять, срочно нужно вытащить ее обратно, пока его нахрен не четвертовали?       Еще одна попытка.       — Сохи, у меня совсем нет времени на выяснение обстоятельств. Просто иди сюда, — Чонгук одним движением завел обе ее руки за спину. До острого слуха доносился гул ее сердца. Он чувствовал дрожь хрупкого тела в своих объятиях. Чон с легкостью удерживал ее на месте, не позволяя двигаться, чтобы осторожно прикоснуться к губам, и… ничего.       Он чувствовал, как пульсирует бусина внутри нее, как просится обратно. Чонгук углубил поцелуй, удобнее перехватив девушку, надавливая одной рукой на ее подбородок, снижая сопротивление до минимума, но… ничего.       Бусина не двигалась.       Чонгук отшатнулся, глядя в большие карие глаза, взирающие на него с тем же ужасом, что охватил его самого.       — Ты… ты совсем спятил?.. — прошептала Сохи, обнимая себя руками. — Что ты вообще… себе позволяешь?       Чонгук почти не слышал ее. Паника медленно затапливала сознание. Даже Лис перестал смеяться. Рыжий демон бесновался внутри, метался, царапал душу острыми когтями и требовал вернуть утраченное. Мысль о бусине набатом стучала в голове, заглушая все остальное. Верни мне ее. Чонгук стиснул челюсти так сильно, что заболели скулы.       Почему не получилось? Почему он не смог забрать бусину обратно?       Разве в легендах упоминалось хоть что-то подобное?       Ему хотелось со всей силы приложиться головой о стену. За все годы, проведенные за изучением старых дневников кумихо, он ни разу не встречал даже намека на подобный случай. А Лис язвительно напоминал, что за последние несколько столетий не находилось идиотов, готовых передать такую ценность человеку.       Из груди вырвался короткий нервный смешок. Чонгук потер лицо ладонями. Отец его собственноручно задушит. Перед глазами уже возникло перекошенное лицо Тэяна и обморок матери, если правда всплывет наружу, а это всего лишь вопрос времени.       — Ты, между прочим, так и не извинился за вчерашнее.       Голос Сохи заставил его поднять голову.       Девушка стояла напротив, вздернув подбородок. От прежней растерянности почти не осталось следа. В ее глазах кипела злость. Она шумно дышала, пытаясь справиться с эмоциями.       — За вчерашнее? — переспросил Чонгук. — Ты все помнишь?       Невозможно. Внушение стирает память человеку сразу после исполнения приказа.       Сохи нахмурилась.       — Конечно помню... наверное.       Уверенность тут же покинула ее голос. Она опустила взгляд на свои руки и замолчала, будто пытаясь разобраться в собственных воспоминаниях. Чонгук внимательно наблюдал за ней. Судя по всему, внушение все же сработало, но не полностью. Вопрос был лишь в том, сколько именно она сумела вспомнить.       — Я нашла тебя недалеко от дома, — медленно произнесла девушка. — Ты сказал мне бежать. Нет... это было уже потом.       Она запнулась и прижала ладони к щекам.       — Подожди.       Чонгук видел, как напряженно работает ее память.       — Я шла домой. Был дождь. Потом увидела тебя... Ты был ранен. Я хотела вызвать скорую...       Внезапно Сохи замолчала и резко подняла на него взгляд.       — Боже мой. Ты же действительно был ранен.       Хан Сохи смотрела теперь на его живот широко распахнутыми глазами. Он видел, как девушка увязает в своих же мыслях. Внезапно она сократила расстояние между ними, протянула руки к краям его футболки, задирая ту вверх и оголяя еле видимую полоску шрама. Ахнула, прижимая ладони ко рту. Как такое возможно? К-кто ты… вообще такой?       Блять.       Вот теперь он действительно влип.       Если отсутствие бусины ослабило его способности, то внушение могло постепенно разрушаться. А значит, есть вероятность, что воспоминания Сохи продолжат возвращаться.       Чонгук тяжело вздохнул и убрал со лба мешающую челку. В этот момент в кармане завибрировал телефон. На экране высветилось сообщение от Тэхена.       Кузен ждал его в машине и интересовался, прошло ли все успешно.       Чонгук мрачно посмотрел на экран, а затем перевел взгляд на Сохи, которая продолжала стоять напротив с побледневшим лицом.       Да, определенно успешно. Просто лучше и быть не могло.       Чонгук повернулся к Сохи, которая все еще ждала ответа. Ее взгляд был настороженным. Она явно не собиралась отпускать его, пока не получит объяснений. Проблема заключалась в том, что объяснять было нечего. По крайней мере, ничего такого, во что нормальный человек мог бы поверить.       Сейчас он не мог воздействовать на нее внушением. Без бусины его дар работал нестабильно, а после сегодняшней неудачи Чонгук и вовсе не хотел рисковать. К тому же он уже достаточно ее напугал.       — Сохи, ты о чем? — он натянул привычную улыбку, чувствуя себя при этом полным идиотом. — Я обычный студент. Такой же, как и ты.       Фраза прозвучала настолько нелепо, что Чон поморщился.       Обычный студент.       Да уж.       - Конечно, - сухо отозвалась Сохи, бросив выразительный взгляд на его живот.       Чонгук мысленно выругался.       - Послушай, - уже серьезнее произнес он. - Я понимаю, что вчера произошло что-то странное. И понимаю, что напугал тебя. За это действительно прости. Но сейчас я не могу ничего объяснить. Мне нужно кое в чем разобраться самому. Я найду тебя позже, и тогда мы поговорим.       Сохи скрестила руки на груди. Недоверие и страх никуда не исчезли с ее лица. Держалась она явно только на своей упрямости.       - Хорошо? - осторожно уточнил он.       Ему не хотелось, чтобы девушка с криками "Помогите, здесь монстр" умчалась прочь, поставив на уши всю библиотеку. Если ее открытие уйдет дальше нее самой – это подвергнет опасности не только Чона, но и всех членов его семьи, а также совета. Это может обернутся катастрофой. Нельзя допустить, чтобы Сохи начала говорить о произошедшем, иначе ее придется заставить замолчать. И лучше он сделает это сам, иначе она наверняка подвергнется негуманным методам Ким Тэяна.       Девушка тяжело выдохнула.       По тому, как опустились ее плечи, Чонгук понял: она, конечно же, не поверила ни единому слову. Однако спорить видимо не собиралась. Возможно, просто устала. А возможно, настолько хотела избавиться от его общества, что была готова согласиться на что угодно.       Честно говоря, сейчас это устраивало их обоих.              

***

      — В смысле, у тебя не получилось забрать бусину обратно? — Тэхен затушил сигарету в пепельнице и тут же принялся нервно барабанить пальцами по рулю. Этот ритмичный стук действовал Чонгуку на нервы. На скуле кузена багровел свежий синяк - красноречивое напоминание о том, насколько взбешен был Тэян после собрания совета. — И что ты теперь собираешься делать, Гук?       Чимин удивленно присвистнул с пассажирского сиденья, но благоразумно решил не вмешиваться. Обстановка в машине и без того была достаточно напряженной.       - Ты сейчас серьезно? - возмущенно донеслось с заднего сиденья. - Издеваешься? Мы теперь все встрянем!       Женская ладонь с силой ударила его по предплечью.       - А ее кто вообще сюда позвал? - Чон злобно зыркнул на Тэхена, чьи глаза скрывали солнечные очки.       - Энсиль хорошо знает Сохи. Я подумал, что ее помощь может пригодиться. В конце концов, последствия коснутся всех, - Бесцветный тон его голоса ничего не выражал. Он сделал глоток газировки, запивая въевшуюся в рот табачную горечь.       В салоне стояла духота, смешанная с запахом сигаретного дыма и нагретой на солнце обивки. Чонгук опустил стекло и глубоко вдохнул. Воздух еще слишком горячий для наступившей осени оказался немногим лучше.       — Я хочу съездить к Чон Шину.       На несколько секунд в машине повисла тишина.       — Если он вообще пустит тебя на порог после прошлой выходки, — фыркнула Энсиль, откидывая за плечо светлые волосы. — Лично я считаю, что мы должны рассказать обо всем совету.       — Нет.       — Да выслушай ты меня! — вспыхнула девушка. — В конце концов, речь уже не только о тебе. Ты можешь подвергнуть Сохи опасности.       Чонгук устало потер переносицу.       — Я в курсе, Энсиль. Именно поэтому сначала хочу разобраться, почему не могу вытащить из нее бусину. Поэтому пока мы не поймем причину, совет ничем не поможет.       — Или поможет гораздо быстрее, чем ты.       — Или запаникует и сделает только хуже.       Энсиль раздраженно поджала губы. Спорить дальше она не стала. Девушка резко распахнула дверь и выбралась наружу.       

      

***

      

      Закат дарил остатки солнечного света, окрашивая облака в алый, оранжевый и розовый. Осенний прохладный воздух проникал через едва приоткрытую форточку, ласково касаясь белой тонкой занавески. Тусклый блеск ночника бросал блики на разодетых кукол, ютящихся на широкой прикроватной тумбочке.       Когда Сохи вошла, тихонько крадясь на цыпочках, владелица маленькой комнаты уже спала. Ее тонкие реснички подрагивали во сне, а губки забавно причмокивали.       Сохи закрыла форточку и выключила увлажнитель воздуха. Пройдя к кровати, опустилась на колени, с нежностью глядя на свою маленькую сестренку. Девушка аккуратно поцеловала маленький лобик и подоткнула одеяло.       В семье Хан было три дочери: Сохи, Соен и Сомин.       Сомин исполнилось пять лет в августе. Она была маленькой хрупкой принцессой их небольшого семейства (по крайней мере, Сохи считала свою семью небольшой в сравнении с тем, какой она была прежде). Девочка росла смышленой и любознательной: любила зависать над книжками, выучившись читать год назад, и следовать по пятам за бабушкой дома.       В этом году Сомин не пошла в садик. Причиной стала обострившаяся астма. Всего неделя прошла, как девочка вернулась с больницы, где пробыла более трех недель, и Сохи уже различала хриплое дыхание слабых легких. Сохи, потянувшись к дверце прикроватной тумбочки, вздохнула. Так и знала, что лекарств осталось немного. Стоили они недешево, да и счета за больницу были невообразимо огромными.       Если бы не кредит за учебу, Сохи смогла бы больше помогать матери с лечением сестренки. Этот мир такой сложный, а жизнь в нем — порой совсем неприятная штука. Все вертится вокруг денег. Если их много — ты человек, если мало — раб системы.       Вернувшись в комнату, Сохи сбросила тяжелый рюкзак на кровать. Думать о том, что Чонгук вытворял в библиотеке, не хотелось «от слова совсем». Девушка вынуждена была себе признаться, что он пугает ее. То, что она видела, находилось за гранью чего-то объяснимого, нормального. И чем больше она осмеливалась размышлять об этом, тем страшнее становилось. Не понимала ничего из того, что он делал с ней. Ни причин, ни следствий.       Хан переоделась в домашнюю пижаму молочного оттенка с бледной россыпью вышитых цветочков, длинные темные волосы оказались скручены в тугой узел на затылке. Разобрала содержимое своего рюкзака, стараясь не смотреть в сторону научного проекта, за который так билась вчера в университете. Это напоминало о нем.       Сохи мысленно простилась с наградой за проект и со стажировкой тоже. Лучше держаться дальше от всего, что как-то связано с Чонгуком. Пусть участвует в нем и присвоит все лавры себе, главное, чтобы больше он не трогал ее и не смотрел своими пугающими глазами разного цвета.       — Сохи-и, это несправедливо! — в комнату без стука ввалилась Соен. Волосы, покрашенные в рыжий цвет, вдруг стали не доставать до плеч, а в правом ухе появилось на одну серьгу больше. Сохи закатила глаза.       — Тише. Разбудишь Сомин.       Соен цыкнула, а Сохи заметила, что пятнадцатилетняя сестра снова бессовестно стащила ее блузку.       — Мама не дает мне денег на репетитора, — захныкала, как ребенок, Соен, — одолжи мне немного.       Ну, начинается.       В семье Хан рождались исключительно способные дети. Несмотря на буйный нрав любовь к спорам и хроническое нежелание следовать правилам, Соен оставалась круглой отличницей. В семье долго гадали, почему она стала требовать занятия у репетитора, которые посещала с таким рвением, будто готовилась не к урокам, а как минимум к полету в космос. Загадка раскрылась, когда Сохи понесла сестре забытый контейнер с перекусом.       Несмотря на взрывной характер, любовь к спорам и хроническое нежелание следовать правилам, Соен оставалась круглой отличницей. Именно поэтому несколько месяцев назад вся семья искренне удивилась, когда младшая вдруг начала требовать дополнительные занятия по физике.       — Тебе не нужен репетитор, — фыркнула старшая Хан. — У тебя и без того оценки лучше, чем у половины школы.       — Нужен.       — Соен.       — Нужен!       Сохи закатила глаза.       — Тебя интересует не физика и даже не объяснения твоего репетитора. Если тебе нравится тот мальчишка, просто пригласи его на свидание.       — Пф-ф, будто все так просто.       — А что сложного?       — Он меня отшил, видите ли, не хочет тусоваться с ботаниками! А сам ходит на кучу дополнительных, вот как понимать? — Соен пнула ногой тапочек. — Я, между прочим, собираюсь стать айдолом, а не поступать в универ! И вообще, — продолжила младшая уже тише, теребя рукав домашней кофты, — когда папа был жив, таких проблем не было.       Сохи бросила в сестру рассерженный взгляд, но заметив, как у младшей задрожали губы, словно та собиралась расплакаться, пришлось смягчиться:       — Ой, ну, не реви только.       Сохи демонстративно открыла ноутбук, стараясь себя чем-нибудь занять, пока сестра окончательно не присела ей на уши. Все эти любовные дрязги всегда обходили ее стороной, и подсказать что-то стоящее она не могла. Сохи ходила всего лишь дважды на свидание, и то вслепую, устроенные Энсиль. Оба крайне неудачные. Так девушки узнали, что их предпочтения в парнях имеют большие различия. Энсиль предпочитала симпатичные мордашки и пухлые кошельки, а Сохи — наполненность мозгов и манеры. Юн как-то пошутила, что все их предпочтения сочетаются в Чон Чонгуке…       Сохи передернула плечами. Она о нем вовсе не думает.       — Тогда забей на этого мальчишку. Или позвони Энсиль: она подскажет, что делать.       — Так и знала, что от тебя толку не будет, — язвительно ответила Соен. На выходе из комнаты девушка обернулась: — Сохи, а кто тот парень, который сегодня приходил и искал тебя?       Хан замерла, глядя на мигающий курсор на экране. Нетрудно было догадаться, кого имела в виду сестра. Вот только… девушка внутренне содрогнулась от мысли, что ему известно, где она живет. Собственная комната теперь не казалось уютной и безопасной обителью. Неужели Чонгук так и будет вторгаться в ее частную жизнь?       Сохи мысленно выругалась.       Не думает она о нем.       Совсем не думает.       — Просто одногруппник.       Соен хмыкнула, спускаясь вниз, где бабушка гремела посудой на кухне. Сохи не сомневалась, что сестра, жадная до свежих сплетен, еще не раз вернется к этой теме.