Sin City / Город грехов

Юнги был перегружен. Обычно Юнги ни за что не появился бы в таком оживленном месте, потому что толпа людей пугала его донельзя. У него не было агорафобии как таковой, просто… не нравились большие скопления людей. Слишком много глаз. Слишком много осуждающих взглядов. Он бы предпочел остаться дома, в своей крошечной однокомнатной квартире, пока его буйные друзья исследуют город. Ему нравится быть интровертом, и он редко позволяет чему-то это менять. Отменить планы - его конек. Но когда он все же решается выйти из дома, он очень быстро выдыхается, как сейчас. Его энергия постепенно иссякает. С другой стороны, насколько он знает, все в Вегасе, вероятно, были пьяные в стельку, поскольку вокруг было так много алкоголя. А он не принимал в этом никакого участия. Он, вероятно, отставал рюмок на десять. — Вы, ребята, ни за что не поверите, — ошарашено говорит Тэхён. Сейчас они находятся снаружи отеля Белладжио, и наблюдают, как фонтаны выбрасывают в воздух впечатляющее количество воды. У них дома есть похожее шоу, но оно не такого масштаба. Это впечатляющее зрелище, и, честно говоря, Юнги был бы счастлив смотреть на это всю ночь, чем заниматься чем-либо другим. — Что такое? — любопытствует Чимин, зажатый между перилами спереди и грудью Намджуна сзади, удобно откинувшись назад. Намджун и Чимин - та самая парочка, которая постоянно лапает друг друга. Та, что перебарщивает с публичным появлением чувств, но на которую невозможно не смотреть, потому что они слишком милые. Сердце Юнги немного ёкает от зависти. — Я только что купил нам билеты, — Тэхён делает драматичную паузу. — Билеты, — подчеркивает Намджун. — Билеты на что? — подхватывает Чимин. — На Селин. Дион! — визжит Тэхён, его глаза широко раскрыты и сияют от восторга. Повисает короткая тишина, перед ними взрывается водяная пушка, и затем Намджун говорит: — Нихрена себе, чувак, — в его глазах читается недоверие. — Как, черт возьми, тебе это удалось? Тэхён исполняет победный танец. — У меня есть шикарное приложение со скидками, иногда оно сомнительное, но каким-то образом всегда, всегда выручает. Мне пришло уведомление из-за нашей геолокации, и там были четыре билета по 25 долларов каждый! Это просто подарок! — говорит он оживленно. — Лишь бы нас не посадили в тюрьму, — говорит Юнги. Судя по всему, это полная чушь и подозрительно до усрачки, но если кто и может провернуть что-то слегка незаконное, так это Тэхён. Плюс, возможность увидеть Селин Дион - это просто сказочная халява. Тэхён выключает телефон и засовывает в задний карман, его чеширская ухмылка сияет так же ярко, как заходящее солнце вокруг. — Шоу начинается через десять минут, нам пора! И они направились в путь, мчась в сторону Цезарь-палас, который, по мнению Юнги, он же Мистер Гугл-карты, был в пяти минутах ходьбы. Обычно Юнги не стал бы заморачиваться с походом на шоу в последнюю минуту, потому что… он любит планы. Он любит конкретные планы, а не спонтанные. И он ненавидит бегать, так что… это, наверное, была склонность к разрушительной катастрофе. Билеты, на удивление, оказались настоящими, по словам билетера у дверей, несмотря на сильный скептицизм Юнги. Он без проблем отсканировал код на телефоне Тэхёна, бесстрастно переходя к следующим людям позади них, и все четверо вошли в небольшой, роскошный театр, кишащий людьми в поисках своих мест. Их места были на втором балконе, в седьмом ряду, но это было неважно, потому что театр был построен так, что откуда бы ты ни сидел, был отличный вид. — Это просто пиздец, — шепчет Тэхён. — Она будет прямо там, — технически не прям перед ними, но достаточно близко, чтобы интимность этого места в сто раз переплюнула любой огромный стадион. Несмотря на все чувства и сомнения Юнги о том, куда катится вечер, Селин была просто невероятна, и честно, он был искренне рад, что Тэхён достал эти, возможно, нелегальные билеты. Она пела все свои самые популярные песни, и Юнги, по несчастью сидящий рядом с Тэхёном, оказался в эпицентре его американских горок эмоций. В начале каждой песни Тэхён скулил как побитый щенок. А когда заиграла «My Heart Will Go On», Тэхён вцепился в руку Юнги, прижал её к своей груди и раскачивался взад-вперед, пока по его лицу катились крупные слезы. Юнги знает, что он достает Тэхёна практически двадцать четыре на семь, в основном потому, что это так легко слетает с языка, но Тэхён никогда не воспринимает это всерьез. В конце концов, Тэхён действительно особенный человек, который делает жизнь Юнги чуть менее дерьмовой. Он как падающая звезда, которую невозможно поймать, и видеть его таким уязвимым заставило Юнги пересмотреть свой подход к этой поездке. Он никогда не скажет этого вслух. Слишком сентиментально. — Ты мне всю руку засопливил, придурок, — шепчет Юнги. Да, очень деликатно. — Прости, — говорит Тэхён слезливым голосом, отпуская руки Юнги. — Она просто... величественный, блять, ангел. Когда занавес закрылся и свет снова зажгли, они вчетвером так и сидели, наблюдая, как народ вытекает обратно, но в основном давая Тэхёну время успокоиться. Юнги понимает чувство, когда видишь шоу своего кумира. — Я рад, что эти билеты не были фейком, — встревает Намджун слева от Юнги. — Это было круто. Я в полном шоке. Тэхён шмыгает, потом вздыхает, глаза освежающе ясные. — Думаю, пора валить в Лайт. Мне нужно примерно семь шотов. — Слава богу, — говорит Юнги, вылетая со своего места без раздумий. — Погнали.

***

— Ну, я понимаю, почему это называют Лайт, — бормочет Юнги про себя в полном недоумении. Пиздец. После проверки документов и столкновения со стеной из людей, чтобы попасть на главный этаж клуба, Юнги сразу же накрывает какофонией… ну, света. Если это вообще можно так назвать. Там была гигантская стена из телевизоров, мигающих разными цветами в такт музыке, а перед этой стеной - светящаяся диджейская будка. Цвета были повсюду. И их было очень много. К концу ночи все, наверное, ослепнут. Юнги чувствует долбящий бас глубоко в сердце, вибрирующий кости и сбивающий дыхание. Он всегда хотел раствориться в музыке, и здесь… есть шанс, что это случится сегодня. Небольшой шанс. Если он вообще сможет пережить то, насколько это место огромное. Он ничего подобного не видел. — Это место просто ахуительно безумное! — орет Тэхён, его голос тонет в музыке. Играет какая-то электронная танцевальная мелодия, у которой нет ни ритма, ни бита, а просто дикие звуки. — Я даже своих мыслей не слышу! — вопит в ответ Чимин. Рука Намджуна висит у него на плече, будто он может исчезнуть в толпе. Мало того, что Чимин маленький, так еще и это место переполнено настолько, что любой толчок заставляет чувствовать себя потерянным в море из людей. — Вы, парни, держитесь, — произносит Тэхён, наклоняясь поближе, чтобы всем четверым было слышно. — Я схожу за бухлом. Что будете? — Все, что содержит кучу водки, — отвечает Юнги. Она ему понадобится. — Мы с Намджуном всегда берем одно и то же, — отвечает Чимин. — Минет? — предполагает Тэхён с озорным блеском в глазах. — Нет, им, наверное, нравится секс на пляже, — добавляет Юнги. Даже в этом световом шоу Юнги замечает, как у обоих, Чимина и Намджуна, щеки стали красными. Чимин выглядит так, будто не может решить, убить Тэхёна или дать пощёчину. — Ром с колой, — отвечает Намджун срывающимся голосом. Квадратная улыбка Тэхёна такая же яркая, как огни вокруг, и он подпрыгивает в воздухе перед тем как уйти. — Скоро вернусь! Тэхён исчезает прямо на глазах у Юнги, и он чувствует, как его тревога снова начинает подниматься. Ему не по себе, потому что здесь внезапно стало очень душно, и он слегка боится, что Тэхён потеряется, и им придется прочесывать всю эту кучу людей, а их нереально много… — Ты в норме, чувак? Юнги делает глубокий вдох. Как всегда, Намджун знает. И как всегда, Юнги напоминает себе, что он в безопасности, когда Намджун рядом. В его жизни может произойти уйму всего, включая это, но Юнги знает без малейшего сомнения, что Намджун защитит его, если понадобится. Лучший друг, который может успокоить - редкость, и Юнги чертовски благодарен за это, особенно сейчас. — Ага, ага, — Юнги делает глубокий вдох, немного успокаивая нервы. — Просто много людей. Я приду в норму, когда выпью. Намджун подбадривающе толкает его плечом. — Они не обращают на тебя внимания, так что не парься. Они слишком пьяны, чтобы понять, что среди них стоит бог рэпа. Юнги не может не улыбнуться. У Намджуна всегда есть, что сказать. — Спасибо, — говорит Юнги. — Я не о тебе говорил, — фыркает Намджун с самодовольной ухмылкой, когда Юнги тянется и бьет его по бицепсу. К счастью, Тэхён каким-то образом протискивается обратно в их маленький укромный уголок, впечатляюще держа в своих гибких пальцах четыре стаканчика. И хотя Юнги ожидал маленький красный стаканчик, этот оказался намного больше. Где-то унций двадцать. И сделав глоток и сразу закашлявшись… — Что это, Тэхён? — Ты сказал что угодно с водкой! — отвечает Тэхён, раздавая напитки Намджуну и Чимину. — Да, но я думал, ты допрешь, что надо что-то подмешать. А это просто огромный стакан водки! Тэхён пожимает плечами, отпивая из своего стакана, и одному богу известно, что там у него, и говорит: — Пей до дна, бро! Всё равно всё в одно место идет! Господи, помоги, думает Юнги, делая ещё один неуверенный глоток.

***

Комната кружилась. И все бы ничего, кроме того, что… Сокджин не мог понять, где пол, а где потолок. Или вообще, где он. Он выпил всего около четырех шотов водки и думал, что это немного, но… наверное, по сравнению со студенческими годами он стал сильно хилым. Это было даже как-то жалко. — Это место потрясное, — смеется Чонгук рядом с Сокджином, запыхавшись, демонстрируя свои ровные зубы. — И огромное! — он подпрыгивает на ногах, как делает, когда у него слишком много адреналина. Должно быть, он на танцполе. Бас в клубе сотрясает голову Сокджина и немного затрудняет дыхание, но это не то, с чем он не справится. Он со временем привыкнет, даже если это значит пожертвовать барабанными перепонками на ночь. — Сколько ты выпил, Чонгук? — спрашивает Сокджин. — Не так много, как ты, бро, — отвечает он с подмигиванием. Сокджин фыркает. — Я не так уж и пьян. — Правда? — переспрашивает Чонгук, любопытно склоняя голову. — Где мы сейчас? Сокджин колеблется. Вопрос простой, но он ставит его в тупик, потому что в голове немного мутно. Чёрт. Он проглатывает свою нерешительность и решает пальнуть наугад. — Э… Аме… Смех Хосока обволакивает их троих, как теплое, знакомое одеяло, несмотря на то что в клубе так громко, и Сокджин бросает на него уничтожающий взгляд, или пытается. Он тоже не особо чувствует свое лицо. Оно онемело. — Ты не ошибся, но мы в Вегасе, — отвечает Хосок. — И тебе, наверное, нужна вода. — Нихуя подобного, мне не нужна вода. Ты же все время подсовываешь мне шоты! — взвизгивает Сокджин. Он склонен материться больше, когда пьет, чем когда трезвый. Хосок сочувственно хлопает его по плечу. — И ты глушил их как настоящий чемпион! Ты же знаешь, что первые четыре - самые тяжелые, а потом становится легче. Не то чтобы Сокджин не пьет. Пьет, но по очень, очень, очень редким случаям. Хосок был его соседом по комнате в колледже, а также официальным представителем братства; тем, кто получал кучу приглашений на вечеринки и в братства, и в женские клубы, тем самым надежным парнем для быстрого свидания и просто душой компании, но он также был тем, кто таскал Сокджина на эти вечеринки, когда мог, так что Сокджин, видимо, был почетным участником, хотя никогда ни в одно из них не вступал. Хосок был идеальным лучшим другом и отличным соседом в одном флаконе. Он следил, чтобы Сокджину было весело, но без происшествий, при этом постоянно подавая ему алкогольные напитки, достаточно легкие для него, но не слишком, чтобы переборщить. Он даже следил, чтобы Сокджин был в адеквате, когда они шли обратно в общежитие, чтобы их не спалил дежурный на вахте. Сокджин доверял ему безоговорочно. И до сих пор доверяет. И после того дня, что у них был, Сокджину, честно, не помешали бы ещё четыре шота. День начался достаточно безобидно с обеда в In-N-Out, и Сокджин легко умял шесть бургеров, которые были просто божественны. Потом они решили, ну, Чонгук решил, что хочет посмотреть на вид с вершины Стратосферы - остроконечной башни-шпиля высотой более 350 метров, откуда открывался панорамный вид на весь Стрип. Сокджин не боялся высоты, но этот вид был просто ужасающим. А в довершение всего, на самом верху были аттракционы. Конечно, адреналиновый наркоман Чонгук сразу захотел попробовать один из них. Сокджин и Хосок наотрез отказались, так что Сокджину пришлось сидеть и переживать, пока Чонгук катался на коротких американских горках, которые свешивались с башни, создавая ощущение, будто ты падаешь в бездну. Чонгук вышел оттуда запыхавшийся, но глаза его сияли от восторга. А после этого Чонгука было не остановить. Он хотел переделать всё, что было связано с аттракционами. Каждые американские горки, которые он видел, он хотел опробовать. Каждую экстремальную вещь. Даже знаменитую канатную дорогу. С названием вроде Слотзилла это должно было быть опасно. — Нет, — сказал тогда Сокджин. Точно нет. Он устал от всего этого и хотел хорошенько вздремнуть в отеле. В котором они только успели занести вещи в номер и сразу же вышли обратно. Ни минуты отдыха, Чонгук мчался на всех парах. — Ты же не запрещал все остальные аттракционы, — спорил Чонгук. Он был готов убежать. — Потому что они не были такими быстрыми и опасными! — Ну и ладно, я всё равно пойду. — Чонгук. Сокджин едва успел схватить Чонгука за рукав белой футболки, как тот уже упрыгал вперед, и его широкие плечи исчезли за считанные секунды. — О господи, — сказал Сокджин, сразу запаниковав. — Он себя угробит! Хосок усмехнулся рядом. — Чувак, серьезно, успокойся немного. Хотя бы чуть-чуть. — Как я могу быть спокоен? Канатная дорога? А что, если трос порвется именно в тот момент, когда он будет на нем, и он упадет и врежется во что-нибудь… Хосок схватил Сокджина за плечи и начал массировать круговыми движениями больших пальцев. — Он в полной безопасности. Он больше не ребенок. Тебе надо успокоиться. Сокджин хотел. Очень хотел. Но не мог. Попробуй сам практически вырастить ребенка, наблюдать, как он растет на глазах, и так легко отпустить, будто мир не является ужасным местом, и ничто не может пойти не так, и тебя нет рядом, чтобы это предотвратить, и, боже, все эти сценарии… Одинокий, полный восторга вопль эхом разнесся под сводами здания, и Сокджин сразу понял, что это его младший брат. Подняв голову, Сокджин с изумлением наблюдал, как Чонгук буквально взлетел в позе супергероя, привязанный к тросу над головой, и его улыбка была просто ослепительной даже под огромным шлемом. Сокджин слышал его безумный и звонкий смех, когда тот проносился над ним, и все страхи, сжимавшие сердце Сокджина, словно рассеялись. Перед ним был его младший брат, совершенно дикий и беззаботный озорник, пролетающий почти 30 метров над зданием. И, судя по всему, ему это безумно нравится. Ни капли страха. Возможно, это было предзнаменование будущего. В тот момент Сокджина осенило, что его брат теперь технически является взрослым человеком и что ему нужно немного умерить свои тревожные наклонности. Он не всегда будет тем, кто поднимет его и успокоит, когда тот упадет. Он не всегда будет тем, кто вытрет ему нос, обработает порезы и синяки. Он всегда будет братом Чонгука, да, но больше не будет главным опекуном. — Он больше не нуждается во мне, — пробормотал Сокджин, глядя, как белая точка в виде Чонгука исчезает вдалеке. — Конечно, нуждается. Ты его брат. Это не изменится, — мягко напомнил Хосок, продолжая массировать плечи. Сокджин соглашается, но с некоторым сомнением. Хосок отпустил плечи Сокджина и вздохнул. — После этого мы пойдем в клуб и выпьем. Тебе это определенно нужно. И вот так они оказались там, где были сейчас. — Мне надо в туалет, — жалуется Хосок. — Ты стой здесь, ладно? Я мигом. — Не думаю, что смог бы пошевелиться, даже если б захотел, — отвечает Сокджин. Хосок ловко соскальзывает с барного стула и исчезает, не оглядываясь, растворяясь в пульсирующей толпе. Он поворачивается налево, чтобы поговорить с Чонгуком, но тот тоже исчез, оставив его в полном одиночестве. Барменша протягивает руку перед Сокджином с ещё одним шотом водки, и Сокджин смотрит на неё и говорит: — Я это не заказывал. — Нет, — отвечает она легким голосом, как звенящий колокольчик. — Это вон тот заказал, — и подмигивает. Сокджин следует за направлением её пальца к размытой фигуре в конце бара, поднявшей пластиковый стакан в жесте «чокнемся». Сокджин не может разглядеть его черты, да и вообще ничего не может разобрать, так как зрение совсем поплыло. Он мог разглядеть только черный цвет его волос. А насчет шотов… Сокджин отвечает на тост… кому бы то ни было и залпом, без тени колебания, опрокидывает шот. Хосок был прав: этот прошел не так обжигающе. Должно быть, он к ним привыкает, что является отличным знаком для того, как пройдет остаток ночи. — Прошу прощения, — раздается голос сзади, и Сокджин подпрыгивает. Он крутится на барном стуле и чуть не падает с него, потому что голова идет кругом. Ему реально надо взять себя в руки. Перед Сокджином стоял невысокий, чуть худощавый парень с, о, черными волосами. — Могу я кое-что спросить? — спрашивает он. Голос у него хриплый и, честно говоря, для Сокджина звучал как музыка. — Что именно? — отвечает Сокджин с сомнением. Он чувствует, как его лицо нагревается под взглядом этих карих глаз. Парень застенчиво улыбается. — Было больно, когда ты упал с небес? — О господи, — стонет Сокджин, откидывая голову с легким отвращением. — Как будто я этого не слышал раньше, — он устанавливает зрительный контакт с парнем, язык во рту заплетается, а на вкусовых рецепторах напоминание о выпитом шоте. — Это ты прислал тот шот? Парень кивает и смеется, будто внезапно застеснявшись, почесывая затылок. — А, да, это я. Сокджин комично надувает губы, умиляясь бедному, милому парню и его очевидной неловкости, и тянется, чтобы притянуть его за черную толстовку, так что тот оказался между раздвинутых ног Сокджина на барном стуле. Парень упирается одной рукой Сокджину в бедро, чтобы удержаться. Тепло. И Сокджин, не думая, подается вперед и с размахом влепляет влажный поцелуй прямо в губы незнакомцу.