Sin City / Город грехов

Двумя часами ранее… — Не хочу никого пугать, — протянул Тэхён заплетающимся языком, смотря в пустоту. — Но я только что видел чертовски красивого ангела с задницей, вылепленной богами, на танцполе. — Ага, Тэхён, мы знаем, — огрызнулся Чимин. — Ты не перестаешь о нем говорить. Я начинаю думать, что его не существует, — он ещё плотнее прижался к боку Намджуна. Каким-то образом, посреди всего этого клубного бедлама, они наткнулись на низкий угловой диванчик и оккупировали его на последние два часа, что они здесь торчали. Юнги потихоньку начал понимать, как маневрировать в этом клубе, и взял на себя походы к бару за новой порцией выпивки. Бесчисленное количество вишнево-красных желе-шотов плескалось у него в желудке в качестве доказательства. У Юнги, вообще-то, не было отличной репутации, когда он пьян. Обычно он был из тех алкоголиков, которые с каждым глотком становятся только мрачнее и впадают в ещё большую депрессию. Ничего не делал, только сидел и киснул. Жалел себя и свой жизненный выбор. Ничего спонтанного не делал. Он всегда чувствовал себя на плаву, будто дрейфует в открытом море без спасательного жилета, без надежды на спасение. Сегодняшний вечер был смесью всего этого с добавлением сильного пофигизма. Он был уверен, что его вечный недовольный взгляд сейчас включен на полную катушку. — Я серьё-ёзно! — Тэхён икнул, выпрямился и начал жестикулировать. — Он выглядел таким потрёпанным и вспотевшим, но в привлекательном смысле, и у него была странная улыбка, из-за которой он был похож на кролика? Если вы понимаете, о чём я? На нём была только белая футболка, из-за которой его руки выглядели так, будто могли легко меня задушить… — Окей, господи, хватит, — перебил Юнги, махнув рукой, будто прерывая поток мыслей. — Нам не обязательно слушать о твоих кинках, — пьяная сущность Тэхёна была почти такой же, как и обычно, за исключением того, что он становился очень болтливым, о чём свидетельствовало желание быть задушенным каким-то незнакомцем. Тэхён ухмыльнулся, вздохнул, закрыл глаза и откинул голову на спинку дивана. — Кажется, я влюбился. — Ты его даже не знаешь, — логично возразил Юнги. Его цинизм невозможно было унять. Тэхён лениво открыл глаза, посмотрел прямо на Юнги, моргнул, затем улыбнулся с лёгким дьявольским прищуром. — Кто бы говорил, чувак. Ты с того момента, как мы сели, глаз не сводил с Адониса у бара. Юнги, несмотря на сильное опьянение, почувствовал, как его щёки заливаются унизительным румянцем, кожа загорелась, а спина окаменела. Он думал, что был незаметен всё это время, но, должно быть, был абсолютно очевиден. Но Тэхён был прав. Во время своего последнего похода к бару Юнги пытался привлечь внимание барменши, когда заметил самого красивого мужчину, сидящего рядом с каким-то чрезвычайно оживлённым панком, выглядевшего потрёпанным и немного разбитым. Просто увидев его лицо, Юнги почувствовал к нему невероятную симпатию. И также небольшое влечения. Ладно, сильное влечение. Парень был пиздецки сногсшибательным, насколько Юнги мог судить, учитывая расстояние и выпитый алкоголь. У него были спадающие на лоб каштановые волосы, тёмные глаза и лицо, которое выглядело прекрасным при любом цвете, мелькающем в клубе. Он был ангелом. На Земле. Без крыльев. Он был красив, и это всё, что Юнги знал. Ему хотелось подойти ближе, но… он не чувствовал себя достаточно смелым. Алкоголь, как говорят, делает человека смелее, но Юнги никогда не был таким. Парень, сидящий рядом с ним, с энтузиазмом касался его плеча, будто это было так легко, так просто, и Юнги мгновенно ощутил укол ревности, что было нелепо. Он даже не знал этого парня. Но ему хотелось. Юнги вернулся к друзьям с выпивкой, слегка ошеломлённый и слегка окрылённый. С этого момента с его места на диване открывался прекрасный вид на эти ахуенно широкие плечи парня, которые каждый раз сутулились, когда его друг хлопал его по спине. И, по-видимому, все эти тоскливые взгляды не остались незамеченными, потому что Тэхён, хоть и вусмерть пьяный, всё ещё был начеку. Юнги хотелось ударить его. Несколько раз. — Заткнись нахрен, — кашлянул Юнги, сделав глубокий глоток своего напитка, который барменша назвала «камикадзе». Что бы это ни было, оно убирало жгучесть чистой водки, но давало тот же эффект. Развязывало язык и расслабляло разум. Тэхён завыл от смеха, ещё больше провоцируя желание Юнги забиться в нору. — Попался. — Я сказал, заткнись нахрен, — нахмурился Юнги, надеясь, что алкоголь не притупил его лучший убийственный взгляд. Тэхён засмеялся ещё громче. Юнги чуть не запустил в него своим стаканом. — Я думаю, это мило, — вставил Чимин. Юнги скользнул по нему взглядом: его рука теперь идеально покоилась на груди Намджуна, рука Намджуна обнимала его, и другая его рука… лежала на заднице Чимина. Круто. Юнги захотелось вылить напиток на себя. — Если это так мило, — заорал Тэхён. — Тогда пусть он подойдёт и купит ему выпить. — Нет, — рявкнул Юнги. Его кожу закололо в ответ. Это не только унизительная идея, но и идиотская. — Почему нет? — встрял Намджун. Мне нужны новые, блять, друзья, отчаянно подумал Юнги. — Потому что он незнакомец, и это просто стрёмно, — объяснил Юнги, защищаясь. — Если я не хочу, чтобы ко мне кто-то подходил в баре, уверен, он тоже этого не хочет. Намджун пожал плечами, откровенно безразличный к словам Юнги. — Он, наверное, слишком пьян, чтобы его это волновало. Все, кто за то, чтобы Юнги купил выпивку Адонису у бара, скажите «да». Улыбка Чимина была озорной, но он поднял руку и сказал: — Да. А Тэхён, этот мудак, поднял свой стакан в жесте тоста и заорал: — Да, да, капитан! — Голоса «да» победили, Юнги, — Намджун снова пожал плечами, на этот раз так, будто он только что не продиктовал это решение от и до. — Давай. Юнги с силой стиснул зубы, надеясь, что они разлетятся на осколки, чтобы он мог перерезать глотки своим друзьям, но… Он встал. И, не говоря ни слова, направился прямиком к бару в третий раз за вечер, на этот раз очень, очень стараясь игнорировать громкий смех Тэхёна, преследующий его и щекочущий уши. Язык во рту был словно свинцовый, голова кружилась. Это глупо, так глупо. Это ни за что не сработает. Он идиот. Надо развернуться сейчас же и просто… — Так скоро вернулся? — хихикнул женский голос. Юнги посмотрел на барменшу, узнав в ней ту, что обслуживала его раньше, и вздохнул. — Эм, вообще-то, — он проглотил страх. Сейчас или никогда. — Что пьёт тот парень в другом конце бара? Барменша быстро взглянула туда, потом обратно на Юнги. — Ничего особенного. Его друг постоянно заказывает ему шоты водки. Довольно забавно, честно говоря. Но, похоже, у него перерыв, потому что его друг только что ушёл. — Могу я… могу я отправить ему один от меня? — он звучал чертовски жалко. Глаза барменши засияли под какофонией светового шоу, и она кивнула. — Конечно. Он очень милый, я болею за тебя! Шея Юнги снова вспыхнула от смущения, но он с вялым вниманием наблюдал, как барменша наполнила рюмку до краев янтарной жидкостью, прошла к другому концу бара и поставила её перед Адонисом. Адонис выпрямился на стуле, удивлённый, посмотрел, как барменша объясняет, и - о, чёрт, она указывает на него - посмотрел прямо. На. Юнги. Чёрт, чёрт, чёрт, чёрт, это была идиотская идея… Как идиот, Юнги поднял свой стакан в жесте тоста и смутился так сильно, что готов был сквозь землю провалиться. Прикрывая свою проваленную гордость, он изобразил подобие улыбки и надеялся, что этого достаточно. И всё же он был шокирован, когда Адонис ответил на тост и без проблем опрокинул шот. Это было странно впечатляюще, и в то же время Юнги вздохнул с облегчением, потому что, ну, он не отказался. Это хорошо, да? Юнги не знал, что делать дальше, поэтому повернулся обратно в сторону друзей. И Тэхён, этот грёбаный идиот, встал, указал прямо на Адониса и сделал прогоняющий жест, будто крича через всё расстояние: «Иди! Иди поговори с ним!» Юнги правда недостаточно пьян для этого. Ему хотелось отключиться от алкоголя и стыда. Он никогда не думал, что будет тем типом, который подцепит парня в баре. Юнги колебался ещё секунду, прежде чем оттолкнуться от барной стойки и протиснуться сквозь толпу, пока не оказался на расстоянии вытянутой руки от Адониса, и, чёрт, убейте его сейчас… — Прошу прощения, — сказал Юнги, слегка испугавшись собственного голоса. Адонис вздрогнул, но медленно повернулся, слегка покачиваясь, со стеклянными глазами. У Юнги перехватило дыхание. Если он был так прекрасен издалека, то вблизи он просто смертельно опасен. Всё тело Юнги горело огнём. Думай, придурок, думай. — Можно кое-что спросить? Адонис заинтригованно склонил голову, но клюнул на удочку. — Что именно? Алкоголь, как он чувствовал, сжигал все его чувства, брал под контроль язык. — Было больно, когда ты упал с небес? Где-то рядом, должно быть, был мост, с которого можно спрыгнуть. Честно говоря, это было худшее, что он когда-либо делал в своей жизни. Адонис моргнул, рот открылся от удивления, но затем его лицо исказилось в другом выражении, когда он драматично простонал и проворчал: — О господи, как будто я этого не слышал раньше. Это ты прислал тот шот? Юнги после этого не слышал ничего, кроме белого шума, понимая, что сказал «да», потому что всё, что он чувствовал, это как Адонис тянет его ближе, ближе и ближе, пока… Пока Адонис не поцеловал его. Святое дерьмо, он поцеловал его! Вы, блять, шутите… Губы Адониса были мягкими и пухлыми, его язык немного неуклюжим, но тёплым, когда он скользнул по нижней губе Юнги. Юнги с трудом находил ритм, но в конце концов положил руки на бёдра Адониса, что придвинуло их ещё ближе. Парень вцепился в толстовку Юнги и… о, ладно. Юнги почувствовал, как тихий стон сорвался с губ этого прекрасного мужчины на его собственные, и вся нервозность внезапно исчезла. Он каким-то образом заполучил этого мужчину на крючок, вместе с леской и грузилом. Он был невероятно ошарашен, но в то же время озадачен тем, как эта дурацкая, избитая фраза сработала. В своей голове Юнги видел, как его друзья были так же удивлены, как и он. Всё, что он планировал, это тот шот, и вот к чему это привело. В смысле, он не жаловался, потому что этот парень умеет целоваться, но чёрт. Юнги никогда не представлял, что это будет так легко. Юнги прервал поцелуй, чтобы попытаться вдохнуть воздуха, но парень был практически неумолим и начал целовать дорожку вниз по шее Юнги, и, ну, он не особо был против. На самом деле, кое-кто внизу был совсем не против. — Эм, — сглотнул Юнги, всё ещё не веря, и признался: — Я не думал, что это так легко сработает. Он почувствовал смех у своей шеи, и Адонис выпрямился, глядя Юнги прямо в глаза и снова наклонив голову. — И не сработало. Я просто думаю, что ты очень милый. Лицо Юнги сморщилось. Его никогда не называли милым за все годы его жизни. Красивым? Может быть. Милым? Ни за что. — Сомневаюсь, что я милый, но я могу быть ещё немного банальнее, — предложил Юнги. Его руки всё ещё лежали на бёдрах Адониса, под его пальцами чувствовались сильные мышцы. Жаль, что джинсы разделяли их. Ангел без крыльев улыбнулся, и это было захватывающе. — Попробуй. Юнги почувствовал, что начинает немного комфортнее чувствовать себя в этой ситуации, ощущая, что сделал удачный улов, как опытный рыбак, так что почему бы не использовать ещё одну фразу. — Кажется, я потерял своего плюшевого мишку. Можно мне обняться с тобой вместо него? Лицо Адониса исказилось в веселье, но он сказал: — Уверен, что ты будешь обниматься лучше, чем плюшевый мишка. Юнги пошёл ва-банк. — Есть только один способ узнать. Адонис спрыгнул с барного стула без лишних слов.

***

Это был не первый раз, когда Сокджина подцепили в баре. И он не особо ожидал, что это будет последний раз. Однако что-то в этом парне, таком потерянном и слегка нерешительном, чтобы заговорить с ним, заставило сердце Сокджина биться чаще. К нему подходило много самоуверенных, перекачанных и чересчур уверенных в себе парней, но ни один не был таким искренним, как… как там его зовут. Земля под ногами Сокджина казалась зыбучим песком, тянущим его с каждым шагом. И, благослови его, Мишка, как Сокджин назвал его, держал его за талию и удерживал в вертикальном положении, насколько это было возможно. Он старался изо всех сил, бедняжка. Сокджин не заметил, как они вышли на улицу, пока прохладный ветерок не ударил в лицо, заставив его удовлетворённо вздохнуть. Мишка тоже вздохнул, будто был рад выбраться из этого душного клуба. Они оба постояли там мгновение, пытаясь удержать равновесие, будто мимоходом сравнивая, кто из них более пьян. Честно говоря, Сокджин не думал, что он сильно пьяный, но, видимо, всё навалилось на него в тот момент, когда он встал с барного стула. Сокджин почувствовал, как губы Мишки прижались к его уху, и мечтательно выдохнул, прижимая руки к груди, которая его обнимала, чувствуя себя совершенно невесомым и лёгким. Мужчина и женщина чуть не врезались в них, проходя мимо по тротуару. На женщине был большой белый тюлевый ободок-фата, она держала под руку мужчину в нелепо высокой шляпе-цилиндре. Они страстно целовались, смеясь от счастья. Сокджину потребовалась минута, чтобы понять - они поженились. Если бы лампочки действительно загорались над головой, когда приходила идея, как в мультфильмах, у Сокджина сейчас была бы такая. — О, мы обязательно должны это сделать, — предложил Сокджин в приподнятом настроении. — Сделать что? — Пожениться! — лицо Мишки исказилось в выражении, которое Сокджину очень не понравилось, поэтому он надул губы. — Ты не хочешь за меня замуж? — Я тебя почти не знаю, — объяснил Мишка. Его хватка на талии Сокджина слегка ослабла. Сокджин видел это нежелание, но продолжал настаивать, закатывая глаза. — Ты только что подцепил меня в баре, потому что, вероятно, хочешь трахнуть, так в чем разница между женитьбой и этим? Мишка не ответил. По сути, он выглядел так, будто обдумывал эту идею. — Я весь день занимался исполнением желаний своего младшего брата. А это то, чего хочу я. Плюс, это же не настоящий брак. Да ладно тебе, — Сокджин схватил Мишку за руку без лишних слов и хихикнул, когда тот не сопротивлялся. Он знал, что его обаяние было его же слабостью. Честно говоря, это был дурацкий план. Даже Сокджин, который был в стельку, это понимал. Но, правда, это всё часть приключения. Судя по тому, что он слышал о Лас-Вегасе, это самое невинное, что можно здесь сделать. И то, что он сказал, было правдой: он сделал сегодня всё для Чонгука и ничего для себя. Он устал волноваться, устал напрягаться, просто устал. Плюс, свадьбы здесь не должны быть настоящими, как он и сказал. Это, скорее всего, просто приманка, чтобы привлечь больше туристов. Вниз по улице стояло белое приземистое здание с золотой отделкой, неоновая вывеска мигала «Little White Chapel» с двумя сердечками и лентой вокруг. Если честно, это было безвкусно до ужаса, но, наверное, поэтому так хорошо работало. Им потребовалось некоторое время, чтобы дойти туда, потому что, если смотреть правде в глаза, в пьяном состоянии ходить трудно. А для них обоих, будучи настолько пьяными, что ни один из них не поддерживал друг друга в полную силу, было чертовски сложно. Юнги каким-то образом был достаточно галантен, чтобы придержать для Сокджина входную дверь, когда они дошли, от чего тот слегка покраснел. Там было много бумажной работы. Реально много. Сокджин едва мог что-то прочитать, всё было размыто, но это, скорее всего, просто согласие, что они оба совершеннолетние. Что… теперь, когда он подумал об этом… — Стой, сколько тебе лет? Ты же не несовершеннолетний? — спрашивает Сокджин, слегка испугавшись. Он немного напуган возможностью того, что его подцепил кто-то младше него. Он нервно сжимает ручку, нависшую над документами. Мишка фыркнул. — Я знаю, что выгляжу как ребёнок, но это не так. Мне 24 года. Сокджин взвизгнул от удивления. — Правда? Не может быть. Ты врёшь. Ты используешь какую-то сыворотку для кожи, чтобы выглядеть моложе. Мишка начал смеяться, щурясь теперь на свой собственный лист бумаги, и слегка наклонился, будто это поможет ему лучше читать. — Блять, чёрт, я даже не знаю твоего имени. — Сокджин, — по-детски хихикнул он. — Ким Сокджин. — Мин Юнги, — ответил он, Мишка - нет - Юнги, лениво скользнув глазами по телу Сокджина на секунду. Сокджину было немного грустно, что его зовут не Мишка, но он должен был признать, что Юнги - чертовски восхитительное имя. Оно хорошо звучало в его голове. Сокджин неаккуратно подписывает все пустые строки своим именем чернилами и возвращает документ женщине за столом. Её лицо тоже было размытым. Всё было размыто для Сокджина и немного дезориентировано. Юнги сделал то же самое, а затем взял Сокджина за руку, когда она жестом пригласила их следовать за ней. Сокджин не мог перестать хихикать, когда они вошли в большой зал, оборудованный рядами белых плетёных стульев и безвкусной красной бархатной дорожкой, усыпанной лепестками цветов. Сокджин сжал руку Миш… Юнги в предвкушении. Юнги, сжав его руку в ответ, дал Сокджину небольшое чувство облегчения, будто он действительно проникался этой идеей теперь, когда она была так близка к осуществлению. Женщина подвела их к началу дорожки, и тут что-то привлекло внимание Сокджина. Он схватил фату-ободок, висевшую на одном из стульев, и без раздумий нахлобучил её на голову Юнги. Он сразу же начинает смеяться, издавая звук, похожий на работу стеклоочистителя на полной мощности. Юнги нахмурился, срывая это чудовищное изделие с головы, и скривился. — Ни за что. Я это не надену! Сокджин продолжал смеяться. — Ой, да ладно, Юнги! Ты такой ми-и-илый! Юнги нахмурился. Он упрямый, подумал Сокджин. Сокджин улыбнулся, воздушное чувство вернулось, разливаясь по телу. Он протянул руку и ущипнул Юнги за щёку, повторяя: — Юнгиии. Если ты собираешься выйти за меня замуж, лучше надень фату. — Почему ты сам её не наденешь? — парировал Юнги. Он был очень настойчив. — Она тебе больше идёт! Ты не хочешь сделать своего будущего мужа счастливым? — Сокджин захлопал щенячьими глазами. Юнги проворчал что-то, но, тем не менее, надел фату на голову. Сокджин захлопал в ладоши от восторга, наклонился вперёд, обнял Юнги и прижался к его губам. Они оба засмеялись во время этого поцелуя, так сильно, что едва не пропустили чью-то речь перед ними. Её голос звучал для Сокджина будто за много миль. Он был слишком поглощён Юнги. — Ты, Сокджин, берёшь Юнги в законные мужья? У Сокджина чуть не подкосились ноги от волнения, может, из-за головокружения, но он был благодарен, что его руки обвивали шею Юнги. — Да! О, несомненно, да. Голос звучит отдаленно, приглушенно, если не сказать больше, когда он говорит: — А ты, Юнги, берёшь Сокджина в… — Ага, ага, беру. Иди сюда, — Юнги притянул Сокджина к себе за талию, снова впившись в его губы. Сокджин был так пьян от веселья, что ничего больше не слышал, ничего не чувствовал, кроме губ Юнги, своего мужа, на своих, пылких и полных желания. Фата щекотала ему лицо, и он смеялся, притягивая его ещё ближе. Ему хотелось стать одним целым с этим человеком, даже если он знал его всего, от силы, час. — Итак, — пробормотал Юнги между поцелуями. — К тебе или ко мне?

***

Это просто гребаное чудо, что они вообще добрались до номера в отеле. Юнги, честно, ни за что на свете не мог вспомнить, в каком отеле остановился. Он напрочь забыл и сказал об этом Сокджину. Так что, естественно, лучшим вариантом было поехать в отель Сокджина. Сокджин. Юнги наконец-то узнал имя Адониса, которого встретил в клубе. И оно ему чертовски подходило. К счастью, до отеля было всего несколько минут на такси, но предвкушение густым облаком висело над ними всю дорогу. Кожу Юнги покалывало от алкоголя и прилива адреналина, пока Сокджин вел его через холл к лифту. Как только двери лифта закрылись, он прижал Сокджина спиной к стенке пустой кабины. Сокджин был теплым во всех нужных местах, и Юнги ужасно хотелось его поцеловать, но он знал, что не сможет остановиться, если начнет. А он хотел провести этот вечер хоть немного правильно. Сокджин вздохнул в его объятиях. Юнги наклонился и… Лифт остановился, двери открылись, и Сокджин выскользнул из хватки Юнги и бросился бежать за угол. Юнги, который не бегал со старшей школы, немедленно рванул за ним, хихикая, преследуя Сокджина. Когда он догнал его, то увидел, что у Сокджина небольшие (большие) проблемы с попытками вставить ключ-карту в щель. Юнги воспринял это как возможность встать позади Сокджина, положить руки ему на бедра и прижать спиной к своей груди. Сокджин ахнул, а значит, заметил, насколько Юнги возбужден. Руки Юнги скользнули под футболку Сокджина, заставив того извиваться, что, в свою очередь, заставило Юнги застонать. Трение о его член было дразнящим, но в то же время предвещало то, что должно было случиться. И судя по тому, как Сокджин буквально таял в его руках, это обязательно должно было случиться. И скоро. — Наконец-то, — прошипел Сокджин, когда карта наконец-то встала как надо и замок щелкнул. Юнги, пользуясь моментом, толкнул Сокджина бедрами вперед, в темный номер. Когда дверь щелкнула, их окутала полная темнота. Сокджин развернулся в руках Юнги, и, хоть и неуклюже, Юнги почувствовал его руки у себя на груди, скользящие вверх по шее, чтобы обхватить лицо и притянуть ближе. Юнги поймал губами уголок его челюсти, уголок рта и, наконец, сами губы. Стон, вырвавшийся у Сокджина в его губы, пронзил все тело Юнги, мгновенно заводя его. — С чего, — Сокджин двигал губами вдоль челюсти Юнги. — С чего нам начать? — Для начала неплохо бы найти кровать, — он почувствовал беззвучный смех Сокджина у своей шеи. — Умник, — прошептал Сокджин. Юнги почти ничего не видел в темноте, но Сокджин, казалось, отлично ориентировался. Что логично, это же его номер. Он сжал руку Юнги и повел его сквозь густую тьму. Юнги взвизгнул от неожиданности, когда почувствовал, как его колени ударились о край кровати, и он повалился спиной на мягкий матрас. — Нашел, — промурлыкал Сокджин. Юнги прикусил губу. Дурак, подумал он. Он почувствовал, как руки Сокджина мучительно медленно скользят вверх по его бедрам, и Юнги, несмотря на все еще мутную голову, понимал, куда они направляются. — Можно я тебе отсосу? — сладко спросил Сокджин. Его руки легко коснулись паха Юнги, и Юнги с опозданием почувствовал, как его мышцы застыли в предвкушении. — Да, — ответил Юнги. — Да. Но включи лампу или что-то типа того, мне правда нужно это видеть. Смешок Сокджина был дьявольским, и внезапно его руки исчезли. Юнги прислушался к возне, услышал щелчок, и комната залилась теплым, медовым светом. Сокджин каким-то образом снова нависал над ним. — Привет, — улыбнулся Сокджин. Юнги прохрипел в ответ: — Привет. Сокджин, честное слово, облизнул свои губы и спросил: — Можно? Юнги только кивнул. Язык во рту был таким тяжелым, что слова все равно не передали бы. Он почувствовал, как руки Сокджина потянули его ремень, ширинку, трусы, пока холодный воздух не коснулся его члена, заставив его зашипеть сквозь зубы. Когда Сокджин коснулся его, Юнги вздохнул. Давление удовлетворило ту часть, которая жаждала этого с того момента, как он увидел Сокджина. Юнги с совиной жадностью наблюдал, как Сокджин опускает голову, уже касаясь языком головки его члена, дразня. Он обвел языком головку и двинулся вниз, медленно, медленно, медленно, черт возьми, пока его нос не коснулся лобка Юнги. — Господи Иисусе, — выругался Юнги. — Это, ах, потрясающе. Сокджин благодарно хмыкнул, отчего Юнги резко вдохнул. Отсутствие рвотного рефлекса у Сокджина было поворотом, которого он точно не ожидал. И он знал, что это будет быстро. Он был слишком возбужден для всяких драматичных изысков. Кожа Юнги становилась горячее с каждым неторопливым движением головы Сокджина вверх-вниз по его члену, будто тот был настроен не спеша уничтожить его. Он за это еще заплатит, это точно. Юнги застонал, когда Сокджин втянул щеки, создавая больше ощущений, больше погружения, больше огня. — Блять, ты в этом реально хорош. Юнги чувствовал, как даже с занятым ртом Сокджин улыбнулся. Юнги хотелось обозвать его всеми цветистыми словами, которые он знал, но он не мог. Он чувствовал знакомое нарастающее ощущение, ноги стали подрагивать. — Я сей-сейчас кончу, — Юнги потянулся вниз, запутывая пальцы в волосах Сокджина, ища якорь, потому что все его тело плыло и стало невесомым. Все кружилось. Сокджин продолжал тот же безумно медленный темп, и дыхание Юнги перешло в тяжелое пыхтение, когда он простонал в последний раз, выгибаясь на кровати и открывая рот в экстазе. Он кончил, сильно и быстро, и Сокджин замер, сглатывая и снова мыча, отчего Юнги затрясло от переизбытка ощущений. Юнги открыл глаза спустя какое-то время и увидел, что Сокджин ухмыляется как самодовольный мудак. Юнги схватил его за затылок, притянул к себе и впился в его губы страстным поцелуем. Это было, честно говоря, очень горячо, несмотря на то, что было так быстро. У Юнги не было времени смущаться. Он потянулся к подолу футболки Сокджина, стянул её через голову и отшвырнул куда-то в сторону комнаты. Сокджин ответил тем же, и, хотя потребовалось немного повозиться, толстовка Юнги присоединилась к куче на полу. Сокджин продолжил стаскивать джинсы и трусы Юнги с ног, пока тот не скинул их. Юнги едва успел моргнуть, как увидел джинсы Сокджина, упавшие на пол, моргнул снова и увидел, как Сокджин забирается на него сверху, глаза затуманены похотью. Они сонно целовались, как два человека, у которых куча времени, прежде чем Юнги перекатился наверх, нависая над Сокджином, их губы всё ещё были соединены. Юнги провел руками по груди Сокджина, вниз к животу и едва коснулся костяшками его члена, заработав раздраженный стон от Сокджина. — Нетерпеливый? — спросил Юнги, слегка запыхавшись. Вид Сокджина, раскрасневшегося и ожидающего, заставил в его рту пересохнуть. Он великолепно смотрелся в простой футболке ранее, но тело под ней было просто смертельным. Его широкие плечи сужались к тонкой, очерченной талии в сочетании с острыми тазовыми косточками, его пропорции были сногсшибательными. Если бы Юнги владел всем миром, он бы исследовал каждый сантиметр его кожи языком. Но он был на взводе и не хотел прерываться. — Ах, черт, у нас же наверняка нет смазки, да, — заметил Юнги. — Импровизируй, — выдохнул Сокджин. — Я выдержу. Юнги плюнул себе на руку и быстро занялся подготовкой Сокджина, шепча ему на ухо грязные вещи и дразня прикосновениями к животу, соскам и члену. Сокджин довольно быстро принял два пальца и мог принять больше, судя по тому, как он скулил и извивался под руками Юнги. — Давай, — выдохнул Сокджин. — Давай. Юнги ухмыльнулся, отражая ожидание, сияющее в глазах Сокджина. — Определенно нетерпеливый. Юнги медленно ввел головку члена, и стоны Сокджина становились громче с каждым сантиметром, проникающим внутрь. Сокджин был таким узким, таким горячим, и Юнги застонал, когда вошел до самого основания. Он был достаточно осторожен, даже в нетрезвом состоянии, чтобы дать Сокджину время привыкнуть. Однако у Сокджина не было планов ждать. Он нетерпеливо вцепился в задницу Юнги, дергая, сжимая и требуя. Юнги сделал вид, что выходит полностью, и резко толкнулся обратно, заставив Сокджина подавиться и прерывисто заскулить. Одно только это действие заставило Юнги почувствовать себя уверенно, несмотря на весь этот момент. — Быстрее, — выдохнул Сокджин в удовольствии, потянувшись вверх, чтобы схватить Юнги за шею и притянуть вниз, пока они не прижались друг к другу вплотную, кожа к коже. Юнги уткнулся лицом в шею Сокджина, его горячее дыхание касалось его собственной кожи, но он воспользовался возможностью лизнуть пульсирующую точку на шее Сокджина, обводя языком и дразня кожу. Юнги хотел пометить его, пометить эту ночь на его коже, чтобы он помнил то приключение, свидетелями которого они только что стали. Юнги почувствовал, что снова балансирует на грани. Он ничего не мог с этим поделать, он был слишком возбужден и ослеплен похотью, так что всё было усилено на сто процентов. Стоны Сокджина в ухо, дрожащее тело Сокджина под ним, Сокджин, Сокджин, Сокджин. Его муж. Голова Юнги кружилась с бешеной скоростью. Он чувствовал, как член Сокджина между их животами пульсирует с каждым толчком. — О, боже, — выдохнул Сокджин. — Ты так приятно ощущаешься внутри меня, Юнги, о боже. Юнги почувствовал, как волна накрыла его, и его бедра дернулись, когда оргазм слепо настиг его, блокируя мышцы и поджаривая мозг. На долю секунды он услышал сирены и белый шум, и всё это исчезло, когда прекрасный стон Сокджина окружил его, пронзил его насквозь, когда он тоже кончил, а его горячая сперма упала между их животов. Юнги не мог отдышаться. Он чувствовал, что тонет. Он был в полном блаженстве. Он плыл по течению. Пропал.