Лазурное пламя тоже может греть

Собрание должно было начаться сразу после того, как в лагерь прибудут Эфир вместе со своей спутницей. Иллуга же тем временем разбирал накопившиеся за время его отсутствия и отдыха дела. Фатуи опять устраивали склоки, нужно было отправить запрос на поставку ещё одного лунного вагона с маслом для маяка, потому что их заканчивалось. В целом было много забот, так что на площадке, которая выполняла роль его кабинета, он провел добрую половину оставшегося дня. Солнце уже начало клониться к горизонту, его товарищи в нетерпении собрались неподалёку. Ну, точнее те, кто были не заняты в данный момент, Анлейв и Бьорн. Иллуга увидел их краем глаза, но не отвлёкся от раздумий над ситуациями. Выйти из мыслей его заставил только небольшой шум с их стороны —…боя не место для детей… — ратник услышал только конец фразы говорившего с кем-то Анлейва. Высокий и массивный мужчина закрывал собой все пространство, так что Иллуге всё-таки пришлось отвлечься, чтобы быть в курсе. — Что случилось, Анлейв? — Командир! Я как раз объясняю искателям приключений, что детям не следует находиться в столь опасном месте. Тебе, как примеру обратного, не стоило, наверное, подходить… — светоносец повернулся, но всё равно за мужчиной было плохо видно, однако его слова дали понять, кто к ним пожаловал, и он после этого практически подлетел к ним всем. — Кхм, хоть наш командир и молод, он сильнейший среди нас, так что вы на него не ориентируйтесь. — Эфир, Паймон! Вот и вы! Как раз вовремя, вас мы и ждали! — Иллуга успел увидеть мягкую улыбку на губах Эфира от слов Анлейва, растерянный взгляд Паймон и похожий Бьорна. — А? Командир, что ты имеешь в виду? — казалось, растерянность была заразительна, и теперь она передалась и Анлейву тоже. — Они — те временные помощники, о которых я упоминал ранее, — пары шагов командиру Соловьев хватило, чтобы оказаться рядом с улыбающимися Эфиром и Паймон и представить их как полагается. — Это они? — во глазах ратника сквозило сомнение, но потом взгляд прояснился. — Хотя я видел его способности… Правду говорят: герои проявляют себя с юных лет! Улыбка Эфира почти неуловимо изменилась, когда речь зашла про его возраст, и Иллуга едва не пропустил этот момент. И поставил ещё одну галочку в список странностей, уже новый. В конце концов, изобличать кого-то в нечеловеческом происхождении ему было не впервой. — Ладно! Раз командир так решил, я ему доверяю. Эфир, Паймон, добро пожаловать в наш отряд! — Иллуга улыбнулся. Он был рад, что члены его отряда поладили друг с другом, хотя Анлейв звучал так, будто уже встречался с златовласым Путешественником и его спутницей. Но об этом можно было и позже подумать. — Подготовительная работа как раз подходит к концу. Дальше у нас оперативное совещание — присоединяйтесь! Я сейчас всех соберу, — юноша повернулся к Эфиру, объясняя планы на ближайшее будущее и указывая в сторону стола, около которого перед их приходом и составлял планы. Анлейв и молчаливый Бьорн уже прошли вперёд, оставалось только дождаться Роллона, который не заставил себя долго ждать. После официального представления, выяснилось, что именно эти двое помогли Роллону несколько дней назад. Тут Иллуга мог только покачать головой. Они везде поспели. И помочь его товарищам, и помочь ему самому, а теперь снова помогали. И всё это настолько бескорыстно, что хотелось ущипнуть себя, потому что так не бывает в реальности. Неудивительно, что слава шла вперёд Эфира. Он ставил всё ради надежды, рисковал жизнью и постоянно выполнял новую свалившуюся на голову работу. Но о причинах сейчас думать не хотелось. Раз тот хотел им помочь, он не мог пренебречь сильным союзником, который мог переломить исход вылазки. От лишних раздумий очень хорошо спасла выходка Анлейва. Иллуга сначала слегка насторожился, когда тот внезапно стал выглядеть очень сурово, но в отличие от Путешественника, он знал, что ратник на самом деле душка, поэтому просто улыбнулся. — Послушай Роллона, Анлейв. Когда ты становишься серьёзным даже Дикая Охота отступает в страхе. Неудивительно, что она поверила, ха-ха, — улыбка не сходила с лица командира отряда, но теперь она стала выглядеть натянутой, потому что он снова мыслями вернулся к цели вылазки, а потом вообще посерьёзнел. — Что до противника, Эфир и Паймон тоже должны знать некоторую информацию. Дикая Охота на скале обладает иными способностями, чем в других местах. Три года назад мы заплатили кровавую цену, чтобы узнать это… — воспоминания слишком красочно предстали перед глазами, словно Иллуга снова оказался в том месте три года назад. Он говорил, но его взгляд был отсутствующим, потому что он нырнул в пучину своих кошмаров наяву. — Вечером того дня, после выполнения исследовательского задания, мы разбили на скале лагерь, чтобы заночевать. Ночью меня разбудили звуки борьбы, и я обнаружил, что всё вокруг окутано странным туманом, из которого доносились прерывистые человеческие голоса… Они почему-то казались мне знакомыми, но в тот момент я никак не мог вспомнить, где их слышал. Иллуга говорил и говорил, описывая, что видит прямо сейчас. Эта картина выжглась на подкорке сознания на всю жизнь. По спине прошла дрожь. Он почти что захлёбывался от ужаса той ночи, но внешне оставался таким же спокойным, только голос стал слегка подрагивать по мере рассказа. «Слабый… Бесполезный… Не смог никого спасти… Ничтожество.» —…то обнаружил, что это члены отряда убивают друг друга… — А?! Как такое возможно?.. — Паймон выглядела слегка напуганной. Она всегда была очень эмоциональной и честной в своих выражениях. Эфир же сосредоточенно слушал рассказ. — Это способности Дикой Охоты? — Именно так. В последнее время стали поступать сообщения о появлении Дикой Охоты, подчиняющей разум людей, и похоже, что источник всех бед находится именно здесь, — юноша стиснул зубы, игнорируя настойчивый шёпот на ухо. Это было невыносимо. Но его воля была непреклонна. Даже в худшие времена он не поддавался шёпоту. — В ту ночь мы потеряли многих… Командир Ольсон едва держался в сознании силой воли, но в той ситуации мы вдвоём уже ничего не могли бы изменить. Когда на нас обрушилась Дикая Охота, командир приказал мне отступить, прихватив раненого Ивара, и позвать подкрепление, а сам… сам решил остаться прикрывать наш отход… Я как можно быстрее вернулся в город и нашёл старика, но всё равно… Всё равно было слишком поздно. Когда мы вернулись к скале Кипумаки, даже командир Ольсон… — тут Иллуга уже не выдержал, и его голос сбился не то всхлипом, не то полувздохом. Он снова видел наяву это поле боя, усеянное телами его товарищей. Кто-то корчился в предсмертной агонии, кто-то в безумии душил себя. Тело Ольсона нашли не сразу. Окоченелые пальцы продолжали сжимать сломанное древко копья, а рядом валялся разбитый фонарь. Он сражался до последнего, но что мог он один против такого врага. — Более того, Дикая Охота рсспространилась и у её подножия. Прежде чем мы смогли истребить этих чудовищ, погибло множество невинных мирных жителей… Иллуге с трудом удалось закончить фразу. Хоть он и говорил такие страшные вещи, а ещё более страшные только вспоминал, но всё равно стало полегче, когда он смог кому-то подробно рассказать. На плечо крепким хватом легла рука стоявшего рядом Эфира. Тот не произнёс ни слова, но его присутствие помогло прийти в себя и отогнать наваждение. Он точно умел чувствовать эмоциональное состояние других и вовремя заземлил физическим контактом. Иллуга лишь молчаливо поблагодарил за эту поддержку кивком головы. — Мои товарищи по охоте за сокровищами и моя жена… Погибли. Всё произошло так внезапно, мы даже не успели оказать достойного сопротивления!.. — у каждого из его отряда за плечами тяжёлым грузом лежала скорбь. Каждый из них кого-то потерял в ту ночь. Для каждого эта ночь стала сущим кошмаром. — Когда я думал, что всё кончено, прибыл отряд Светоносцев. Я собрал последние силы, и мы отбили атаку Дикой Охоты, но… Но потерянные жизни уже не вернуть… — В тот день я выполнял задание в другом месте, когда получил срочный приказ отправиться к скале Кипумаки. Зрелище, представшее передо мной, было невыносимым… Мы сражались днём и ночью, а из этой бездонной демонической пещеры всё продолжали появляться монстры. Я даже не знаю, когда всё закончилось. Помню только, что потерял сознание от полного изнемождения, а когда очнулся, уже был в Пирамиде, — Роллон тоже выглядел подавленным. Та ночь на каждого наложила свой отпечаток. — По крайней мере вы сражались. Сражались! И даже в случае поражения, вы оставались бы доблестными воинами. А я? Из-за внезапной болезни меня отправили в лазарет, и в составе командира Ольсона вместо меня пошёл Вейде. И поэтому он… Если бы тогда я был здесь!.. — наконец голос подал молчавший всё это время Бьорн. В его фразе было так много боли и так много сожалений. У Иллуги заныло сердце. Наверняка Дикая Охота много чего нелицеприятного шептала его товарищу, каждый раз напоминая об этой ночи. Сделать и проиграть, даже если умереть, защищая будущее других — для воина честь. Насколько же больно должно резать по сердцу бездействие, хоть и вынужденное. Юноша более чем мог понять Бьорна. В конце концов, они были почти одинаковые в своем бездействии. — История не знает сослагательного наклонения, Бьорн. Важно то, что мы должны сделать сейчас. — Верно. После этого мы перестроили лагерь и держали оборону три года… Но лишь потому, что условия для контратаки не сложились. Я знаю, вы все, как и я, долго терпели. Но настал тот день, которого мы так долго ждали! Из Пирамиды поступили хорошие новости — время пришло, завтра наступит момент контратаки! — Иллуга воодушевился. Он действительно давно мечтал разобраться с этой тварью, что засела на скале и отравляла его разум, разум всех остальных находившихся тут, с этой тварью, на счету которой было так много погибших невинных. — Перед битвой каждый должен быть тверд духом! Будьте начеку — оно только и ждёт момента, чтобы завладеть вашим разумом. Помните главное — мы здесь не только ради наших павших товарищей и невинных жертв среди мирных жителей. Мы сражаемся не только ради защиты ныне живущих, но и ради того, чтобы ещё не родившиеся пришли в лучший мир! Юноша давно не был настолько уверен в словах, которые говорит, но теперь они лились легко, от самого сердца, потому что он всей своей душой верил. И мечтал о том, чтобы покончить с этой тварью. Закончить то, что они не смогли раньше. Дышать сразу стало легче, когда его эмоции нашли выход в этой речи. Поэтому закончил собрание он на хорошей ноте, отправив Эфира познакомиться поближе с остальным отрядом за отдыхом у костра. Его самого же ждало планирование предстоящей операции. Почти всё было подготовлено сильно заранее, оставалось только дополнить некоторые пробелы информацией от госпожи Алии. А вот больше про ситуацию на скале они знать не могли, потому что территория дальше лагеря находилась под строжайшим запретом для посещений. Они даже вылазки не проводили, чтобы не было повторения, только не позволяли монстрам пройти мимо их поста и навредить кому-то из мирного населения. С работой Иллуга закончил достаточно быстро, в лагере даже не объявили отбой. Это дало лишние минуты, чтобы подумать обо всём. Но вместо предстоящего сражения, мысли начали крутиться вокруг одной конкретной личности. И даже на удивление не с золотыми волосами, хотя казалось бы. Путешественник, конечно, был необычным, но его тайны не так волновали ратника, как тайны Флинса. Кем же всё-таки он был? Самое логичное, что можно было предположить это то, что Кирилл — фейри. Не просто так же он многое знал про древнюю эпоху и настолько хорошо знал, каким было правление Белого Царя. Настолько подробно даже историческая книга не смогла бы передать атмосферу того времени, а Флинс с его историями великолепно справлялся. Так же эта аристократическая манера держаться… Даже в форме ратника его элегантность была видна невооружённым взглядом. А если переодеть его хотя бы ненадолго в костюм… Иллуга мотнул головой, чтобы не представлять лишнего. Потому что в его фантазии это выглядело ну очень уж хорошо. Да, наверняка на Кирилле это сидело бы как влитое. Да и всё это витиеватое построение фраз. Сейчас никто так не общался, кажется раньше такое было принято по этикету при дворе? Иллуга правда пытался вспомнить хоть какую-то историю светоносца, которая могла бы подтвердить это, но мозг кажется сейчас был не в состоянии думать о чём-то ещё, кроме того, что, кажется, Флинс раньше мог вполне быть какой-то важной персоной при дворе, либо просто из знати. Но почему же он так скрывал своё происхождение тогда? О, Иллуга чувствовал, что после этой вылазки запросит себе отпуск на пару дней и точно заставит Кирилла всё рассказать, всеми правдами и неправдами. Думая об этом, ратник даже не заметил, как его глаза закрылись, и он уронил тяжёлую голову на стол. Последствия бессонницы продолжали его находить. И он уже не услышал тихого вздоха после того, как на площадке едва заметно полыхнул синий огонёк. Флинс застыл рядом с Иллугой, чуть наклонив голову вбок и приложив пальцы к подбородку, словно бы решал какую-то важную дилемму. Потом он, похоже, принял какое-то решение, склонился пониже и обтянутая тканью рука скользнула по чужим плечам, пока вторая осторожно подхватила под коленями. Иллуга оказался настолько вымотан за все дни напряжения, что даже не думал проснуться, только его голова, оставшись без опоры стола, скользнула в сторону, пока с тихим звоном не уткнулась в грудь. В сердце мужчины что-то защемило от того, насколько трогательно выглядел спящий, когда, хоть и неосознанно, прижимался к нему. Кирилл мог бы наверное ещё долго так стоять и любоваться, но он не хотел быть обнаруженным, да и не хотелось бы, чтобы Иллуга вдруг резко проснулся у него на руках. Поэтому, с трудом отведя взгляд, ратник осторожно направился внутрь вагона, который служил юноше комнатой отдыха. Сейчас даже вечно звякающие цепочки не издавали ни звука. Флинс умел быть тихим, когда это необходимо. Он опустил Иллугу на кровать и заботливо накрыл одеялом перед тем как снова исчезнуть в ночи, растворившись в языках синего пламени. Его здесь не должно было быть, но у него не получилось оставить парня без присмотра. Однако их время встречи ещё не пришло.