Вы ошиблись дверью

На шестьдесят второй день (два месяца в отеле!) Морвен не появился в вип-зоне. Клара поднялась по лестнице, растерянно окинула присутствующих и уже решила, что Хранитель, приходивший одним из первых, в этот раз задерживался из-за какого-то дела. Но тут Франциска, оторвавшись от беседы с подругой, спросила: — Эй, а где Морвен? Или ты и его сломала? Клара нахмурилась и спустилась вниз. Терри тоже не знал, почему Хранитель отсутствовал без предупреждения. Увидев в этом знак судьбы, девушка решила прогулять. Если Морвен был не на месте и не следил за исполнением её обязанностей, то и она не станет задерживаться. Для приличия Клара дождалась одиннадцати, а потом сбежала. К тому же сегодня находиться среди «випов» было невыносимо: кто-то из гостей надушился лавандовыми духами, и аллергия девушки взыграла вновь. Раньше ей везло избегать этого запаха, а тут кому-то приелся старый аромат и этот кто-то вытащил старый и он вытащил из загашника лаванду. Это была нормальная практика, тот же Морвен пах то хвоей, то мятой, но организм Клары взбунтовался. Она привыкла ложиться после часа, поэтому сна не было ни в одном глазу. Девушка пошла в самое спокойное и умиротворяющее место — библиотеку. Переступив порог, она замерла. В кресле, где часто устраивалась семидесятилетняя вдова, сидел Морвен. Найти его в пустом помещении, куда он раньше никогда не ходил, было неожиданностью. Клара растерянно замерла, наблюдая, как Хранитель уставился на страницу книги. «Читает? Что ему может приглянуться?» Морвен сидел к ней боком и не поворачивался, но каким-то мистическим образом угадал, что за ним наблюдают. — Я тут не из-за тебя, — сказал он, скребя ногтём иллюстрацию с животными. «Ага, небось ждёт подружку для утех», — подумала Клара с раздражением. Ей было неприятно думать, что библиотека тоже была «запятнана» низменными развлечениями. Первым же порывом было сбежать и отсюда, но девушка запретила себе ретироваться. Почему она должна уходить из любимого места просто потому, что в нём обосновался этот вредный субъект? Клара не боялась Морвена (или убеждала себя в этом), так зачем было уходить? — Тебя ждут в вип-зоне. Гости удивлены твоему отсутствию. — Они не маленькие, сами справятся, — не поднимая голову, пробубнил Хранитель. Он выглядел подавленным, каким-то посеревшим и поскучневшим. Словно был болен. Клара забеспокоилась — не о Морвене, а о том, как его состояние могло отразиться на отеле. «Если могло отразиться», — поправилась девушка, вспоминая слова Артемиса. Болезнь самозванца вряд ли бы повлияла на отель. И всё же… — Плохо выглядишь. Морвен впервые оторвался от созерцания картинки и взглянул на девушку. — Ты тоже. — Да ты мастер комплиментов, — прыснула Клара. — Ты тоже, — подумав, отозвался Хранитель. Похоже, её персона и впрямь занимала мало места в его мыслях, потому что, вопреки устоявшейся привычке последних дней, Морвен не попытался втянуть девушку в диалог. Клара пожала плечами и прошла вглубь библиотеки. Она не собиралась читать, просто ходила между стеллажами, проводила пальцами по корешкам, просматривала названия, иногда листала страницы, если в книгах были иллюстрации. И думала. Много-много думала. Сопоставляла и анализировала. Морвен и Артемис. Клара сравнивала их, взвешивала их слова и поступки на весах и не могла определиться. Оба называли себя Хранителями. И в обоих было что-то неправильное. Девушка попыталась мысленно разнести обоих по начерченной в уме таблице. Без блокнота выходило не так наглядно. Артемис признавал полезность Клары, её значимость, но делал это слишком часто, будто льстил. Морвен обзывал её беднячкой, несносной, лишней, хотя в последнее время был вежлив в речах и даже говорил комплименты. Артемис был честен с ней, многое ей рассказывал, но его слова нельзя было ни подтвердить, ни опровергнуть. Часто озвученная им истина казалась странной или просто безумной. Морвен, напротив, был скрытным, отвечал не на все вопросы. Однако то, о чём он говорил открыто, звучало (по большей части) правдоподобно и не противоречило наблюдениям Клары. Артемису требовалась её помощь, но он не озвучивал, что конкретно девушка должна будет сделать. Морвен рассчитывал на её доверие и сотрудничество, но при этом считал её помехой и угрозой для отеля. Артемис злился на оппонента, и Клара разделяла его гнев. Однако порой ей казалось, что её знакомый из радио больше зациклен на наказании Морвена, нежели на восстановлении справедливости и спасении людей. Хранитель был деспотичным, суровым с девушкой, манипулировал людьми. Но ярость на его поступки уже давно была приглушённой, фоновой, больше похожей на привычку. Угли тлели, Клара остывала. Тем более что Морвен, имея возможность безнаказанно делать всё, что заблагорассудится, ни разу с роковой ночи не воспользовался случаем. Он не притрагивался к девушке, старался загладить вину, насколько позволяли гордость и статус. Клару это не сильно успокаивало, но вместе с тем она не видела в Хранителе чудовища. Для злодея он был слишком эмпатичным и принципиальным. Его философия была чужда девушке, но опиралась на крепкую логику. Артемис утверждал, что Морвен сеет хаос, что его цель — развлекаться, невзирая на жертвы и разрушения, которые его безрассудство принесёт отелю и его обитателям. Клара видела, что это неправда. Наблюдение показало, что Хранитель делает всё, чтобы успокоить людей, создать для них привычную и комфортную обстановку, даже притворяется. У него были свои слабости, но он умел при желании поддерживать веселье гостей, никогда не упивался развлечениями настолько, чтобы забывать об обязанностях или терять голову. И что Клара должна была думать обо всём этом? Какие выводы делать? Её сердце, отягощённое гневом на Хранителя, тянулось к Артемису, но холодная логика твердила, что Морвен заслуживал большего доверия. В конце концов, девушка не знала истинных мотивов ни одного из них. У неё не было возможности расспросить стороннего наблюдателя об Артемисе, чтобы влить в коктейль собственных впечатлений чужое мнение о нём. А Хранителя она вообще перестала понимать, он в последнее время был загадочнее некуда. Он казался более отстранённым, чем раньше, и только его долгие таинственные взгляды на Клару выдавали бурный мыслительный процесс. «Если так подумать, он не жесток ради жестокости, не упивается ею. Это расчётливость. Выверенность. Если бы Морвен был машиной, а не существом из плоти и крови, я бы сказала, что он действует согласно протоколу или инструкции, причём чётко. Только он не машина, вот в чём проблема…» Клара считала, что она вправе злиться на Хранителя, тем более что он не извинился толком. Его нелепые попытки выглядели жалко, будто он делал это для галочки, тоже по какой-то инструкции. Однако для чего? Не легче ли было избавиться от девушки, которая системно, раз за разом, нарушала правила отеля? Правила Морвена… «Смерть — альтернатива, — вспомнила Клара. — Так он сказал? Едва ли отель обеднеет без моей фигуры. Тогда что его останавливает?» Яростно затолкав книгу на место, девушка направилась к открытому пространству с креслами. Морвен всё так же склонялся над страницами, словно у него не было дел важнее. Клара уже давно перестала понимать, что у него в голове. — Что-то твоя партнёрша задерживается, — ядовито заметила она. Морвен изумлённо изогнул бровь. Вблизи он выглядел ещё более «выпитым», будто страдал от бессонницы или кошмаров в той же степени, что и Клара. Девушка перевела взгляд на иллюстрации в книге. — Это что? Детская энциклопедия о животных? На странице были всё те же кролики, на которых, как теперь сообразила Клара, Морвен смотрел с самого её прихода в библиотеку. Получалось, что он не читал, а был погружён в раздумья и использовал книгу в качестве оправдания. «Наверное, будет странно требовать от него, чтобы он шёл думать или что-то ещё в свой номер. Он имеет право быть здесь, хотя раньше, на моей памяти, никогда сюда не заходил. Это как раз и подозрительно». Морвен проследил за взглядом девушки, провёл подушечками пальцев по нарисованным кроликам и сказал: — Представь, что все животные в мире исчезнут. Ты больше никогда их не увидишь, кроме как на картинках. По каким ты будешь скучать сильнее всего? — Что? Клара и без каверзных вопросов плохо соображала из-за стресса и недосыпа. Хаос в мыслях Хранителя сбил её воинственный настрой. — Просто представь. У тебя же богатое воображение, — не отставал Морвен. Клара не желала играть с ним в игры, вести философские диалоги, спорить. Она сердилась — на Хранителя, потому что он не соответствовал образу негодяя и подлеца, каким должен быть. И на себя — за то, что была зациклена на нём. «Почему ты себя так хорошо ведёшь? Как мне ненавидеть тебя, если ты больше не причиняешь мне существенного вреда? Что тебя останавливает? Было бы куда проще, соответствуй ты образу, который рисует Артемис». Её представления трещали по швам. Она искала подвох в каждом жесте и слове Морвена, манипуляцию, намёк на насилие. Но даже со всеми предубеждениями, раздутыми из-за стресса и обиды, Клара больше не видела в Хранителе врага. Это ломало. Разве не было слабостью просто выкинуть из головы свою гиперфиксацию, а из сердца выдрать злость? — У тебя ведь вся власть! Ты всё контролируешь! — зло выпалила девушка, придвигаясь к креслу, нависая над Морвеном. — Для кого ты сдерживаешься? Перед кем притворяешься? Тебе никто и слова не скажет! Клара сбросила на пол книгу, села на журнальный столик и принялась расстёгивать пуговицы красной блузки. Морвен ошарашенно примёрз к креслу. Теперь оба в равной степени не понимали друг друга и были растеряны. — Ты ведь можешь заходить в мой номер, когда захочешь! — высвобождая из петельки последнюю пуговицу, крикнула Клара. — Ты же не навещал меня по ночам, чтобы закончить начатое, не потому что осознал тяжесть проступка? Тебе же плевать, правда? Девушка была готова скинуть блузку с плеч, но пара рук ухватила её за запястья и удержала. Морвен поднялся, не позволяя ей раздеваться дальше. Заметив синяки на её запястье, оставленные «Амброузом», Хранитель переместил пальцы чуть ниже. — Раз твоя игрушка сегодня не пришла, почему бы не использовать меня? — предложила Клара. А про себя подумала, что она окончательно слетела с катушек. Девушка не собиралась отдаваться Морвену, хотела спровоцировать и сбежать. Сцена развернулась спонтанно, без плана, и Клара не знала, что делать, если Хранитель её сейчас не отпустит. Как она и сказала, у него в руках была власть над всеми в отеле. Он войдёт в любое помещение, когда захочет. Если захочет… Края блузки были распахнуты и не прикрывали живот, рёбра, шею и грудь под лифом. Напряжённая до предела, Клара упрямо смотрела в глаза Морвену. В груди стучало так, что долбило по ушам изнутри. «Не противоречь сам себе, — про себя молила девушка. — Просто будь уже собой ­— подлым, мерзким гадом, который…» Морвен резко встряхнул Клару, так что шея неприятно щёлкнула. Хранитель тут же убрал руки, словно лимит прикосновений на сегодня был достигнут. — Ты бредишь, — сказал он. — Тебе нужно выспаться. Прийти в себя. А мне — подумать. Он опустился в кресло, поднял с пола книгу и небрежно бросил её на стол перед собой. На Клару, лицо которой приобрело почти такой же ярко-красный оттенок, что и блузка, Морвен больше не глядел. — Уходи, — попросил Хранитель, нетерпеливо выстукивая пальцами по столешнице. — Нам пока лучше не видеться и не разговаривать. Клара медленно сползла со стола, дрожащими пальцами застегнула пуговицы и, не прощаясь, вылетела из библиотеки. В глазах стояли слёзы — но чего? Обиды, что Морвен действовал не по сценарию? Так ведь это было хорошо! Девушка едва ли смогла бы отбиться, если бы Хранитель принял её настырность за предложение. Слёзы разочарования? Облегчения? Она забежала в ближайший общий туалет и умылась холодной водой. В данный момент в ней будто жило два человека: истеричка, вырвавшаяся из дурдома, и нормальная Клара, в шоковом состоянии наблюдавшая за выходками первой. Было похоже, что рассудок её немного повредился, иначе она не могла объяснить сегодняшний срыв. «Нужно выспаться, — изучая своё лицо в отражении, рассудила девушка. — Заночевать там, где меня не найдут». Правда, от теней, как она успела понять, негде было спрятаться. Они шныряли по всему отелю. Для них, как и для Морвена, не существовало преград. Могли ли тени быть продолжением воли Хранителя и выполнять его волю? Тогда бы тот факт, что он лично не тревожил Клару в «приватных зонах», объяснялся бы тем, что за него это делали нематериальные слуги. Они не давали девушке расслабиться, и Морвен таким образом сохранял над ней контроль. Однако снова выпрыгивало выводящее из себя «Зачем». Зачем ему издеваться над ней скрытно, если он мог делать это без утайки? Если смотреть правде в глаза, никто и ничто не препятствовало Хранителю в его капризах. Он мог бы унижать Клару, калечить, насиловать её хоть каждый день, не скрываясь и не стыдясь своих поступков. Морвен был законом, правителем и богом этого места. Вывод напрашивался сам собой: тени и Хранитель действовали отдельно и имели разный мотив. Либо Клара настолько заблудилась в сумерках, что не различила бы истину, уткнись девушка в неё носом. «Выспаться, — повторила она. — Меня разорвёт изнутри, если я не отдохну. Уже и мысли восстают против меня. Как же я устала». Кларе удалось уснуть и даже посмотреть несколько приятных снов. Однако под утро на неё вновь напали кошмары. В них девушка бежала по нескончаемым коридорам отеля, которые искажались, ломались и перестраивались на ходу. Снаружи, прямо за стенами, вместо помещений буянила чернота. Она пыталась просочиться через трещины в коридоры, по которым неслась Клара, и сцапать её, растворить в себе. Или на самом деле за ней гнались тени? Девушка потеряла нить причинно-следственных связей, которые менялись во сне с частотой века, пытавшегося сморгнуть из глаза соринку. Как итог — Клара проснулась если не уставшей, то и не сильно бодрой. Будто беготня во сне в самом деле истощила её физически. Завязав волосы в хвост, девушка отправилась на завтрак. Иногда она проводила его в своём номере, доедая то, что удавалось уцепить из обеденного зала, но эта практика быстро отмирала. Поскольку более никто не преграждал Кларе вход, а в самом зале не подходил с вопросами и претензиями, девушка всё больше ленилась таскать еду, да и размеры Олафа были удручающими. Особенно почему-то в последнее время её демонстративно сторонился тот озабоченный господин из тысяча третьего номера. Стоило ему завидеть Клару, как глазки начинали нервно бегать, и мужчина менял направление движения. Его всегда будто уносило ураганом, когда он невзначай оказывался слишком близко к девушке. Из-за сдававших нервов Клара стала думать о негативных моментах с большей паранойей. Например, она всерьёз рассмотрела вероятность, что повар подсыплет ей яд в еду. Девушка рассмотрела различные варианты и пришла к выводу, что тогда с ней отравится половина отеля, ведь еда была общая, а персональные кушанья Кларе никто не делал. Плюс был шанс, что главное правило отеля и авторитет Хранителя всё-таки держали самодуров на цепи. Также девушка старалась поменьше кататься на лифте. Конечно, не всегда было настроение подниматься пешком на четырнадцатый-пятнадцатый этаж, но хотя бы спускаться она себя заставляла. Кларе вдруг стало казаться, что в тесной коробке, перемещавшей людей вверх и вниз, её могли застать врасплох. А в коридорах – напасть и затащить в чужой номер, поэтому девушка держалась от дверей как можно дальше, благо широта позволяла это делать. Её паранойя росла и множилась, превращая даже спокойные мгновения в борьбу за жизнь. Сейчас Кларе это даже казалось оправданным, и она искренне изумлялась, как раньше могла быть такой беспечной и глупой. Опасности поджидали за углом, скользили по стенам в виде теневых щупалец, прятались за картинами, хихикали из щелей. Через глазок из пустующих, мёртвых номеров на девушку взирали призрачные мёртвые постояльцы. А Хранитель наверняка наблюдал за ней даже без камер… Вот и этим утром Клара, выйдя из номера, внимательно изучила коридор. Он был пустым, возможно, из-за раннего часа. Без солнца и часов было трудно определить время, хотя по яркости освещения, которое приглушалось «по ночам», можно было угадать приблизительное время суток. Сейчас коридор освещался ярко, значит, восьмой час уже стукнул. Клара сделала несколько шагов, размышляя, так ли сильно она хочет есть, и в этот миг на глаза попался номер «403». Остановившись, девушка задумчиво пожевала губу. Кажется, того мужичка звали как-то на «И», но его иностранное имя было сложным и длинным, поэтому Клара его так и не выучила. О госте из четыреста третьего Терри её как раз и спрашивал. Господин «И» давно не попадался девушке на глаза. Этапы проверки сами собой сложились в голове. «Если он тоже исчез, я и без карты попаду внутрь». Клара уже перестала гадать, почему могла беспрепятственно заходить в номера пропавших людей, в то время как у горничных с картами доступа не получалось. Этому феномену не было логичного объяснения, или причина слишком хорошо скрывалась от менее гибкого ума. Возможно, отель «знал», что Клара была лишней, или Артемис из своей западни наделил девушку дополнительными полномочиями, или… Да что угодно. В этом месте могло происходить что угодно. Клара решительно приблизилась к двери и попробовала открыть её. Номер «403» беспрепятственно впустил её внутрь. «Эксперимент завершён. Дверь открылась без карты — постоялец исчез». Ею овладело любопытство: почему бы не проверить всех соседей? Так она точно будет знать, кто пропал, а кто ещё копошится в своих коробочках. Девушка дошла до номера «402», и дверь снова открылась. Далее — «401». В тот момент, когда перед Кларой начала открываться гостиная, похожая на ту, что в её номере, почти один в один, её ушей достиг удивлённый крик: — Эй! Справа, прямиком из ванной комнаты, показалась женщина. Она была в отельном халате, с намотанным на голове полотенцем. Её раскрасневшееся от горячей воды лицо блестело от не до конца впитавшегося лосьона. — Что ты делаешь в моём номере? — Женщина была ошарашена. Клара была сбита с толку не меньше её. — А я… просто там… — Девушка сдержалась, чтобы не ляпнуть банальщину про соль или спички. Всё же клише, пережёванные в масс медиа, сильно въедались в подкорку. — Простите, пожалуйста. Я хотела зайти в четыреста второй, но замечталась и ошиблась. — Гюстав уже на завтраке. Он ранняя пташка, — пояснила женщина, пока её мозг переваривал происходящее. — Ты не горничная. Как ты вошла в мой номер? «А как я вошла в её номер?» — Похоже, у вас было открыто. Ещё раз извините. Клара выскочила в коридор, будто спасаясь от вылитого ей вслед кипятка. Она отчётливо помнила щелчок, который сопровождал отпорный механизм двери. И четыреста первый не пустовал, как, вероятно, и четыреста второй, раз женщина говорила о его хозяине с такой убеждённостью, будто уже видела его этим утром. Спускаясь по лестнице, девушка напряжённо сопоставляла факты. Напрашивался неутешительный вывод: замки размагнитились. На всякий случай Клара решила провести новую серию экспериментов, но на других этажах. Когда даже запираемые на карты личные комнаты персонала без помех пропустили девушку внутрь, беспокойство достигло пика. При этом служебные помещения или общего пользования, не привязанные к магнитным ключам, оставались запертыми. Клара срочно побежала к администратору и рассказала ему о своих наблюдениях. Мужчина пятидесяти лет с именем Нестер на бейдже выслушал, хоть и с недоверием: пусть многие и не верили, что рыжеволосая девушка обладала сверхъестественными талантами, однако большинство всё равно косилось на неё как на безумную. Клара пока не опровергла статус умалишённой. — Хранитель в курсе? — спросил Нестер. — Я не… при чём здесь он? — пробурчала девушка. Ей не хотелось видеться с Морвеном. — Вы ведь тоже отвечаете за безопасность номеров? — Не совсем. Ладно, слушай, обратись к техникам. Это по их части. — Могло бы быть по их части, если бы размагнитилась одна-две двери. Но не все же! — выпалила Клара. — В системе сбой. Очевидная попытка отделаться от девушки и перевесить ответственность на других начинала раздражать. Нестер явно не желал проверять догадки Клары, но, поскольку она была гостьей и могла пожаловаться на неотзывчивость сотрудников, уступил. Вместе они прошлись по третьему, пятому этажам, а также по зоне личных комнат персонала. Каждый раз наблюдалась одна и та же картина: администратор дёргал ручку, но тщетно, в то время как девушка отпирала дверь без карты. Они протестировали пятьсот пятую, в которой точно был жилец. Нестер — Клара — Нестер — Клара — Нестер — Клара… «Теперь он точно начнёт видеть во мне ведьму», — без энтузиазма заключила девушка. — Да, это… странно. — Администратор глядел на неё со смесью ужаса и потрясения. — Боюсь, это не в моей компетенции. Обратись к Хранителю. Он ушёл так поспешно, что Клара поёжилась от резкого потока воздуха. «Как ветром сдуло… Позорный побег администратора». Тем не менее девушке было отнюдь не весело. Она не собиралась идти к Морвену, который ясно дал понять, что им лучше пока не видеться и не разговаривать. У Клары тоже не было настроения выслушивать его придуманные на ходу оправдания. А оправдания ли это? Как можно было объяснить то, что магнитные двери поддавались девушке, словно её руки были картами? Причём всеми сразу… Поднимаясь по лестнице в библиотеку, Клара задала себе резонный вопрос: с чего она вообще решила, что может беспрепятственно входить лишь в номера пропавших? Всё началось с двери в комнату Лиз, и после этого девушка свыклась с фактом, что пустующие номера впускают её. А вдруг уже тогда это было справедливо по отношению ко всем магнитным дверям? Клара не проверяла. Ей даже в голову такое не приходило! Когда она заходила за Лиз в первые дни их дружбы, то всегда вежливо стучала и ждала. Девушка никогда не ломилась в чужие номера. Был подвал, но он запирался на задвижку изнутри. «Он не мог не знать. — Клара в гневе сжала перила. — Он вынул ручку из двери моего номера, а не запер её магией или чем-то вроде того. А дверь в ванную он загородил креслом, потому что она не магнитная, а тоже запиралась на защёлку. Он точно знал!» Однако сейчас это уже не имело значения. Клара до того измучилась со всеми этими странностями, а очередное откровение настолько ударило по её душевному состоянию, что девушка махнула рукой. Пусть остаётся как есть. Она даже не станет пользоваться этим открытием, разве что разок наведается ночью к Лео Вандербильту, чтобы напугать его до смерти. Когда-нибудь… Клара и не подозревала, что ей суждено столкнуться с Леопольдом раньше, чем она рисовала в фантазиях. Зайдя в библиотеку, девушка сразу же обратила внимание на вопли среди стеллажей. Не желая выдавать своего присутствия, она на цыпочках подкралась к шумному ряду. Болтуны прятались в небольшом закутке, который образовывали шкафы поменьше. Получалось, что длинный стеллаж не упирался в стену, а соединялся с перпендикулярно стоящим, который был короче. В небольшом проёме, который при этом образовывался между стеной и полками, парочка и забилась. Во всяком случае, Клара определила так, пока кралась на голоса. Высокие гневные нотки в голосе Лео она узнала почти сразу, поскольку много раз слышала его на грани истерики. А вот с кем он ругался, было любопытной загадкой. Обыкновенно избалованный парень не прятался от посторонних, когда закатывал очередную сцену недовольства. Нарваться на него в библиотеке — ещё хуже, чем столкнуться в ней с Морвеном. В последнее время её обитель спокойствия всё время очерняли неугодные личности. — Да не хочу я больше это делать! — спорил Лео. Клара представила, как он в этот момент размахивает руками. — Кто я, по-твоему, такой, чтобы слушаться какого-то второсортного бизнесменишку? Следующие слова захлебнулись в сдавленном аханье, словно парню врезали. Его собеседник что-то тихо произнёс, но его голос был похож на шелест страниц. Клара пока не осмеливалась выглядывать из-за полок, опасаясь худшего исхода. — Да вы… хоть знаете… — прохрипел Лео, откашлявшись. — Нам плевать. Сейчас ты не более… — неизвестный почти шептал, и не все слова удавалось расслышать. — …и в этом… Ты всё равно недолюбливаешь красотулю, так чего тебе… — Если бы не вы, я бы в её сторону даже не посмотрел, — огрызнулся Лео. Пауза, какой-то шум, после чего парень затараторил быстрее и на тон выше: — Ладно, так и быть! Сделаю вам одолжение. — Не спорь. Ты слишком туп для этого. Клара ждала, что Лео взорвётся из-за такой оценки, с которой сама девушка была согласна, но тот неожиданно промолчал. «Я, кажется, знаю этот голос. Неужели…» Клара рискнула выглянуть, чтобы проверить догадку, и закрыла рот ладонью, чтобы не выпустить звук удивления. Спиной к ней стоял одержимый Амброуз. Теней вокруг него стало зримо больше — почти весь пол и часть стены были покрыты чернотой. Анфас запуганного Лео хорошо просматривался с позиции девушки, но сам парень её не увидел. Он уставился на тени на стене, и гримаса ужаса и отвращения подтвердила: он их тоже видел. Клара спряталась и вновь обратилась в слух. Пока она поняла две вещи: Леопольд знал о тенях и боялся их; он что-то для них делал, пусть и не без гонора. Даже пережив физическое насилие (возможно, удар под дых) и выслушав угрозы, парень по привычке ёрничал. Гордыня брала верх над умом даже в опасных ситуациях, что делало их ещё более рискованными. — … не смей трогать, понял? — говорил «Амброуз», и его слова снова стало трудно разобрать. — Ты понял? — Да! — выпалил Лео с нотками отчаяния. — Вы её что, защищаете? — А что не так? Завидуешь? Знаешь такую поговорку: разделяй и вл… «Амброуз» вдруг запнулся. Некоторое время ничего не происходило. И тут из-за стеллажа выпросталась рука, ухватила девушку за волосы и втянула в закуток. Одержимый толкнул Клару на пол. — Куколка, что это ты делаешь? — фальшиво-сахарным голосом промурлыкал «Амброуз». — Неужели так сложно проследить, чтобы наш разговор не прерывали, тупые вы бестолочи?! Он рыкнул на тень на стеллаже, которая тут же юркнула между книг. Похоже, именно она и сообщила одержимому о Кларе, но бесшумно, на их языке. Лео тоже попятился и, бросив обещание всё сделать, скрылся за стеллажом. Девушка тоже рванула было в проём, но удар ногой в живот свалил её обратно. Клару скрутило, ко рту подступила рвота. — Что скажешь, подружка? — «Амброуз» присел перед ней на корточки. — Нравится план? Кларе не хватало воздуха. Но даже если бы она могла говорить, то ничего умнее ругательств из её рта всё равно бы не вырвалось. Держась одной рукой за живот, второй девушка попыталась ударить одержимого, но тот легко уклонился, подавшись назад. «Амброуз» выглядел хуже, чем в их прошлую встречу в коридоре. Под глазами темнели синяки, вены проступили яркими нитями под кожей, туго натянутой на череп. Когда одержимый улыбался, изо рта несло гнилью, словно он разлагался изнутри. Клара отвернулась, чтобы не вдыхать зловоние. — Даже этот безмозглый паразит Вандербильт знает, когда следует быть послушным, — произнёс «Амброуз» над самым ухом. — Ты вроде умнее, но продолжаешь лезть, куда не просят. Какое-то время назад к Кларе вернулась способность глубоко вдыхать, и вместе с кислородом в неё вливались силы. Боль стихала, давая девушке надежду на побег. — Просто помни, куколка, — продолжал «Амброуз». — Мы следим за тобой. Везде. Всегда. — Он грозно покосился куда-то вверх. — Что бы ты ни говорила, ни делала, кому бы ни жаловалась — нам всё будет известно. В этом отеле для тебя нет безопасного уголка. Погладив Клару по голове одним рваным движением, одержимый поднялся и направился в ту же сторону, куда убежал Лео. Девушка ещё долго сидела на полу, прислонившись спиной к стеллажу, и пыталась унять мелкую дрожь и боль. «Нет безопасных мест». Она это знала — по крайней мере, когда речь заходила о Морвене. От него можно было спрятаться разве что в комнате с радио. Но он был один, а теней — сонм. И они могли проникнуть куда угодно, следить, докладывать собратьям, обретшим тела, действовать на нервы. Им не требовалось отлучаться на сон и еду. Это был сущий кошмар. Вместе с тем Кларе было очевидно, что её пытаются запугать. Тени (или кто-то, направлявший их) хотели, чтобы она сидела зашуганной мышкой в норке. Этого нельзя было допустить. Девушка зачахнет, впадёт в уныние, если не будет заниматься единственным, что ей доступно в Адтеле — исследованиями. «Если скрывать невозможно, показывай всё, не стесняясь, — по памяти зачитала Клара. — Да, вроде так Рози говорила». Следующие две ночи Морвен приходил в вип-зону, но всячески игнорировал девушку. Он не только не заговаривал с ней, но даже не глядел в её сторону. К счастью, раздражающий аромат лаванды исчез вместе с сомнениями в том, что Лео мог видеть тени. Это стоило тщательно обдумать. Зато теперь Клара неизменно ощущала на себе пристальное внимание тех, кто неусыпно следил за каждым её шагом.