Heaven will be mine

      Изабо идёт по коридору их корпуса в олимпийской деревне, прижимая к себе коробки с тирамису из столовой и те самые шоколадные кексы — ежедневный утренний ритуал Алисы. Иса только что плотно поужинала пастой, но для десерта место в желудке всегда найдется.       С первого дня соревнований они каждый вечер собираются у Эмбер и Алисы — приятная традиция. Возможно, на этот раз стоит посмотреть «Лезвия славы», чтобы услышать наконец все шутки, которые Алиса отпускала на протяжении сезона.       После сегодняшнего финала в женской одиночке сердце Изабо переполняла гордость за команду. Они собственнолично выковали этот успех, день за днём превращаясь в тех, кем стали сегодня, и наблюдать за этим было невероятным счастьем. Все говорят о них. «Ангелы на коньках». Гордость сборной. Твердят о невероятных трикселях Эмбер, о блестящей диско-программе Алисы, о грации и мастерстве на льду Изабо.       Бесспорно, Алиса заслуживает своего золота в личном зачёте больше всего на свете. Это был сказочный вихрь радости, закручивавшийся годами, где в главной роли блистала она — принцесса-бунтарка. С волосами, окрашенными то ли под нимбы, то ли под енота, и пирсингом. Она делала всё из чистой любви к жизни. Эмбер тоже не занимать отваги: она никогда не боялась быть собой, даже когда на неё смотрит весь мир.       Изабо лишь немного разочарована тем, что сама никакой медали не получила. Впрочем, двенадцатое место в общем зачёте — это достойно, особенно учитывая, что ей удалось воплотить на льду свою итальянскую историю, часть её собственной души. Ей всего восемнадцать, и этот длинный путь для неё только начинается.       Она изо всех сил старалась жить настоящими моментами. Милан был великолепен в каждом своем проявлении. Даже удалось увидеться на катке со своей бабушкой, что согревало не меньше оваций. Да и разве можно жаловаться на жизнь, когда на завтрак у тебя был традиционный итальянский пирог с лучшей в мире сахарной пудрой и умопомрачительным заварным кремом? Жизнь прекрасна (так что нужно улыбаться, поправлять выбившийся локон и махать всем камерам).       Но здесь, в тишине коридора, тот шум кажется далёким. Фотографы и репортеры кружат вокруг Эмбер и Алисы, провожают их к стульям, ставят перед ними микрофоны. Они — «золотые девушки» страны, новые лица мирового фигурного катания.       Изабо готова поклясться: она им не завидует. Но оставаться в такой вечер одной — настоящее преступление.       Дверь в комнату приоткрыта. Изнутри льётся тихая музыка, смешиваясь с тонким ароматом флердоранжа — наверняка зажгли свечи. Мелодию она не узнает, что-то успокаивающее, но не совсем классическое. Скорее всего, из очередного любимого аниме Алисы. Похоже, их вечер уже начался.       Без меня?       Изабо толкает дверь чуть сильнее, надеясь, что смотреть фильм они еще не начали.       Алиса лежала на кровати, закинув ноги на плечи Эмбер. Голова запрокинута, а дрожащие пальцы с силой сжимали простынь. Её глаза плотно зажмурены, взлохмаченные волосы разметались на подушке. Эти своеобразные нимбы — подобные нимбам святых на витражах Санта-Мария-делле-Грацие, которыми Иса любовалась вчера — казались в этом полумраке прекрасным кощунством.       Эмбер, казалось, тоже сияла. Влажный блеск покрывал её кожу, очерчивая рельеф жилистых мышц и резкие грани лица. Она ласкала Алису, впиваясь ногтями в её молочные бёдра с таким исступлением, словно от этого зависела её жизнь.       Алиса сладко стонет и слегка дёргается. Изабо не может расслышать, что именно она говорит, но судя по тому, как Лью тянется вперёд, чтобы схватить Эмбер за светлые локоны, должно быть, она просит быть настойчивее и быстрее.       Одного лишь мимолетного взгляда на столь откровенное проявление сущности Алисы — тёмно-розовую плоть, расцветающую под языком Эмбер, гладкую, горячую и трепещущую, жаждущую — оказалось достаточно, чтобы пульс Изабо мгновенно подскочил.       Эмбер — это свобода. Она давно освободилась от оков. Ей всего двадцать шесть, но она — легенда, сумевшая уйти, чтобы возродиться из пепла ещё более сильной. Теперь это тело принадлежит ей, и никому больше. Есть что-то неземное, одурманивающее в том, чтобы наблюдать, как она властно берёт то, что хочет.       Кровь стучит в ушах Изабо, вторя тяжелому ритму между ног. Она зажимает рот ладонью, чтобы сдержать вздохи и скрыть тяжёлое дыхание. Свободной рукой она прижимает коробки с десертами к дверному косяку, спасая от падения.       То, как они обжили это пространство, кажется настолько… интимно-правильным, что у Изабо перехватывает дыхание. Это не импульс, вызванный выбросом адреналина после грандиозной победы. Это две девушки, которые тихо и привычно возвращаются друг к другу, согревая теплом своих тел.       Всё вокруг выглядит так, будто они женаты уже целую вечность и перенесли свою совместную жизнь в это маленькую комнату в Милане. На прикроватном столике гордо сверкают три золотые медали, но их торжество тонет в беспорядке. Рядом лежит распакованная колода Magic: The Gathering в окружении смятых обёрток, а по полу разбросаны вперемешку свитера и леггинсы.       При этой мысли у Изабо сжимается сердце, и с каждым новым ударом в груди возникает тупая боль. Но отвести взгляд она не в силах, как бы сильно это ни ранило.       Память услужливо подкидывает картинки прошлого: вот Алиса и Эмбер обнимаются после тренировки, прижимаясь друг к другу и соприкасаясь лбами. Вот они сидят за столом, тесно прижавшись плечами, а их мизинцы переплетены в тайном жесте. То, что Изабо наивно принимала за эталон женской дружбы, теперь оживает прямо у неё на глазах, пульсирует горячей правдой прямо перед ней. И все встает на свои места.       Изабо прерывисто выдыхает, позволяя первоначальному шоку рассеяться. Она резко разворачивается на каблуках, стремясь вернуться обратно в коридор, в другую, быть может, реальность…       — Иса, стой! Подожди! Ты… как долго ты там была? — вскрикивает Алиса, судорожно дёргая одеяло на себя и Эмбер, чтобы скрыть их наготу. Её глаза распахнуты от ужаса.       Изабо издает сдавленный писк и замирает, снова оборачиваясь. Её взгляд панически мечется: коробки с десертом, распахнутая дверь, перекошенные от испуга лица подруг… В итоге она утыкается глазами в какое-то размытое пятно на стене — что угодно, лишь бы не думать о том, насколько невыносима эта неловкость. «Хотя бы не уронила десерт» — проносится истеричная мысль. Размазанный по ковру тирамису стал бы достойным завершением этой абсурдной сцены.       Она пытается сделать спасительный шаг назад, но ноги словно вмёрзли в пол — точь-в-точь то же предательское чувство, когда конёк попадает в выбоину на льду. Это та самая доля секунды между потерей равновесия и жёстким ударом, когда в глазах темнеет, и ты покорно позволяешь гравитации победить.       О, если бы она могла сейчас включить эту знаменитую непринуждённость Эмбер! Просто тряхнуть волосами, скривить губы в усмешке и бросить через плечо: «А, так вот как развлекается наш золотой состав? Ну, ничего страшного. Дверь была приоткрыта, я и заглянула. Не парьтесь, портить веселье не буду. Чао!»       Но она никогда не была такой: её единственный недостаток заключался в том, что она принимает всё чересчур близко к сердцу, распахивает душу и позволяет миру поглотить себя без остатка.       Изабо с трудом сглатывает вязкий ком, но в горле по-прежнему пересохло, а голос звучит тихо и хрипло. — Я… только секунду. Честно. Я уже ухожу. Простите меня. Я не хотела… я не…       — Боже, нет! Перестань. Ты должна остаться, мы же команда. — Эмбер решительно выбирается из-под одеяла и усаживается рядом с Алисой. Её припухшие губы и раскрасневшиеся щёки сами по себе говорят о многом.       Изабо делает неопределенный жест в сторону сбитых простыней, но все слова застревают у неё в горле. Она слегка наклоняется и неловко протягивает коробки с тирамису, словно в знак примирения.       — Прости, что тебе пришлось стать свидетелем… этого. Мы можем продолжить когда угодно, — мягко произносит Эмбер, плотнее запахивая на груди одеяло. Улыбка у неё виноватая, но тёплая. — Сейчас мы целиком и полностью твои.       — Именно! — Алиса кивает и тянется к краю кровати за свитером. — Мы оденемся, посмотрим фильм и съедим тирамису, только скажи.       В их словах нет жалости, и от этого становится ещё хуже.       Изабо порывается что-то сказать, но слова рассыпаются. Она чувствует, как к щекам приливает жар, когда понимает, какой глупой выглядит сейчас. Какие слова вообще уместны, когда ты так грубо нарушила уединение двух близких людей?       (И что прикажете говорить, когда единственное, о чём ты жалеешь — это то, что тебя не было там, с ними?)       — Погоди… Всё, стоп. — Голос Изабо звучит неожиданно твёрдо, когда она поднимает ладонь, призывая к тишине. Она делает глубокий вдох, чтобы собраться с духом и замедлить сердцебиение, словно вот-вот выйдет на лёд.       Немного придя в себя, она аккуратно опускает десерты на ближайший столик. Может, она и самая младшая в команде, но не из тех, кто теряется. Сейчас она прекрасно знает, чего хочет.       Она желает забыть об ужасных вещах, которые люди пишут о ней в интернете. О том, как взрослые мужчины пялятся на её фотографии, в том числе. Она хочет, чтобы её любили, чтобы к ней без стыда прикасались за закрытыми дверьми две девушки, которым она доверяет всем сердцем.       Изабо тянется к двери, закрывает её и запирает с приятным щелчком.       — Вообще-то… — говорит она так твёрдо, как только может. Но её выдает предательская дрожь в коленях. Внизу живота снова просыпается тот самый, тягучий жар, от которого слабеют ноги — Я хочу быть с вами. Присоединиться. Если это не слишком… если вы не против. Я никогда раньше не пробовала ничего подобного, поэтому…       Алиса, хихикая, кивает и оттягивает одеяло от себя и Эмбер. Она слегка выгибает спину, почти дразня. — Мне нравится эта идея.       — Иди сюда, малышка Иса. — Эмбер расслабленно откидывается на подушки, потягиваясь всем телом. Она усмехается и приглашающе похлопывает себя по коленям. В глазах зажёгся огонёк.       Это знакомое прозвище сейчас обрело иной окрас, пронизанный жаром. Изабо снимает олимпийку и неуверенно идёт к кровати, очарованная видом двух девушек перед ней — широкие плечи, сильные руки, великолепная грудь.       Она устраивается на коленях у Эмбер, прижимается к ней и вдыхает сладкий аромат апельсина, смешанный с легким, но землистым запахом мускуса. За годы юности она безошибочно определяла присутствие девушки именно по нему.       Эмбер тянется вперёд и распускает прическу Изабо, откидывая резинку подальше. Тёмные волосы мягко рассыпаются по плечам и создают ощущение свободы.       Позади неё оказалась Алиса, которая зубами оставляла на бледной коже шеи тёмные отметины. Она благоговейно спускалась к ключицам, мягко, но так жадно расцеловывая её по пути.       У Изабо перехватывает дыхание, и внезапно губы Алисы прижимаются к её губам. Поцелуй становился всё глубже, Алиса уверенно продолжала вести их, исследуя языком рот Изабо. Она обхватывает голову обеими руками, притягивая её к себе, и из глубины горла вырывается стон.       Изабо чувствует металлический привкус на нежных губах, к которым так тянется. Она шумно, рвано выдыхает, но не отстраняется — наоборот, дразняще скользит языком по металлу, очерчивая каждый острый край и упиваясь этой лёгкой болью. Ей всегда кружил голову этот прокол, и она живо помнит, как когда-то донимала Алису вопросами: «Больно было? Кто тебе его сделал? Ты хоть представляешь, какая ты классная?       Алиса тогда лишь самодовольно ухмыльнулась и вздернула верхнюю губу, обнажая сверкающий металл. — Нет, не больно. Я сделала это для себя. И я в курсе, что крутая, можешь не напоминать! — ответила она, подмигнув.       Эмбер наклоняется вперёд, целует её в перерывах между вздохами, запускает руки под свитер Изабо, гладит её талию, грудь, живот, бёдра и…       Когда девушки синхронно отстраняются друг от друга, блестящие нити слюны тянутся следом, на мгновение связывая их губы, прежде чем порваться в воздухе.       Алиса облизывает губы, её глаза сияют от любопытства. — Ух ты. Ты действительно хороша в этом, малышка Иса. Ты уверена, что никогда раньше этого не делала?       Изабо не отвечает, её взгляд прикован к припухшим губам и раскрасневшимся щекам Эмбер. Она чувствует, как по её телу разливается возбуждение, кровь приливает к промежности, и она проводит языком по своим влажным губам, чтобы ощутить их вкус. Тело вздрагивает в такт прерывистому дыханию, и она слегка потирается о бедро Эмбер, желая получить чуть больше давления.       Спустя мгновение она послушно опускается чуть поодаль, позволяя Эмбер и Алисе самим заняться её одеждой: сначала они снимают с неё свитер и леггинсы, а затем белые трусики, насквозь пропитанные смазкой. Она удивлена и крайне смущена тем, что её обычная застенчивость улетучилась, уступив место страстному желанию.       — О-о-о, да тебе и правда понравилось, — с довольной усмешкой тянет Алиса, проводя рукой вверх и вниз по обнажённому бедру Изабо, собирая влагу большим пальцем.       Та отвечает не сразу, а когда всё же издаёт звук, то похож он больше на тихое мычание. Она откидывается на подушки и, прикрыв глаза, приподнимает бёдра в глухом стоне.       — Ты такая горячая, малышка Иса. — Эмбер наклоняется ближе. Её дыхание щекочет ухо Изабо. — Ты когда-нибудь себя трогала?       Левито округляет глаза и рефлекторно мотает головой. Но секунду спустя, вспомнив, кто сейчас рядом с ней, она медленно кивает, уже гораздо смелее.       Она позволяла себе это редко. Всегда в полной тишине, прячась в собственной постели под спасительным покровом темноты. И лишь для того, чтобы заглушить ломоту в теле после изнурительных тренировок. Сама не понимала, откуда брался этот липкий стыд. Возможно, потому что такие девушки, как она, созданы, чтобы сиять на льду — быть милыми, элегантными и безупречными в каждом движении. Чего бы это ни стоило.       Им не положено любить себя, изнывать от подобных желаний или осознавать, что жизнь — это нечто большее, чем просто лёд.       Глядя на манящую улыбку Эмбер, Изабо вдруг вспоминает другое — слова, вышитые крестиком на гобелене в гостиной Нонны, обрамлённом розовыми тюльпанами. Она видела их всего пару дней назад. Кажется, это из Библии:       «В любви нет страха. Но совершенная любовь изгоняет страх».       Алиса и Эмбер наверняка постигли это. Иначе откуда этот экстаз, с которым они рассекают лёд? Словно их тела сотворены с помощью высшей алхимии, а всё, что они когда-либо знали — это вкус золота.       «В любви нет места страху».       Изабо тоже этого жаждет, пусть и не смела признаться даже самой себе. Быть может, она устала от роли ледяной принцессы. Всего на одну ночь ей хочется стать чем-то неземным, подобно этим двоим. Обратиться в настоящего ангела — столь возвышенного, что к нему страшно прикоснуться. И кровь пульсирует в её жилах, словно вечерняя молитва.       Раздвинув бёдра, она послушно проводит пальцем по складкам и, когда становится достаточно влажной и расслабленной, вводит его внутрь. Она стонет от того, как легко это получается, прикусывает губу от давления на излюбленное место, и раздвигает ноги ещё шире, чтобы проникнуть глубже.       Алиса, без предупреждения, добавляет ещё два пальца и начинает ими активно двигать. Вовсе не грубо, это же их кроха Изабо, но с достаточной уверенностью довести её до исступления. Она вздрагивает, чувствуя себя такой наполненной сейчас, и явно ощущая, как вся сжимается. Бёдра подрагивают, а по её телу и ладоням Алисы стекает теплая, липкая влага.       Эмбер наклоняется и обхватывает твёрдый сосок Изабо губами. Она водит языком по чувствительному бугорку, описывая лёгкие круги, непонятные узоры, и Изабо вздрагивает при каждом прикосновении.       В то же время Алиса слегка сгибает палец, на несколько секунд прижимая его к ноющему клитору Изабо, затем отпускает, а потом снова прижимает. То надавливает, то отпускает — извращенная пытка, от которой у неё кружится голова.       Когда она срывается на сбивчивый шепот и тихие всхлипы, признаваясь, что уже на пределе, Алиса глубоко погружает в неё пальцы и, добравшись до самого центра, сгибает их. Другой рукой она круговыми движениями массирует клитор девушки, и ей кажется, что это верх сегодняшнего наслаждения, рай…       — М-м-м, вот она, наша идеальная девочка, — выдыхает Алиса жарким, почти шипящим шёпотом.       Эмбер согласно мычит, и низкая вибрация проходит сквозь грудь Изабо, отдаваясь в самом сердце.       Она напрягается и хватает Алису за руку. Ритм её движений ускоряется, становясь все более беспорядочным, а по телу пробегает волна мурашек. — Алис, Эмбер, я сейчас…       Её слова прерываются от разливающегося внутри жара, и она стонет, покачиваясь в такт движениям пальцев Алисы, позволяя теплу накатывать и отступать мощными волнами. Изабо падает на кровать, жадно глотая воздух и захлёбываясь в абсолютной эйфории. За все свои восемнадцать лет она ни разу не ощущала себя настолько живой — и теперь ей этого отчаянно мало.       Алиса дразняще облизывает средний палец и протягивает указательный Эмбер, которая, подмигнув, слизывает остатки сока Исы с пальца.       — Ну что, хочешь поласкать меня? — вызывающе спрашивает Эмбер, слегка раздвинув ноги.       Изабо уперлась подбородком в сложенные ладони и склонила голову, смущенно пряча взгляд. — Но… я никогда раньше этого не делала. Боюсь, что могу облажаться.       Эмбер призывно раздвигает ноги, проводит пальцем по своему входу и по набухшему от возбуждения клитору, демонстрируя собравшиеся там прозрачные выделения. Она поднесла палец ко рту и облизала, закрыв глаза с кошачьей улыбкой от удовольствия. — Поверь мне, ты не облажаешься, даже если очень постараешься, кроха.       Изабо скользит к ним по простыням и осторожно касается руками бёдер Эмбер, как это делают девушки в видео из интернета. Она проводит языком по её киске, словно котёнок, пробующий на вкус что-то новое.       — Попробуй полизать клитор, детка Иса. Ей это очень нравится, — шепчет Алиса, нежно сжимая раскрасневшуюся пышную грудь Эмбер и перебирая пальцами её соски. — Разве нет?       Эмбер кивает в знак согласия, мягко проводя ладонью по тёмным локонам Изабо. Она закидывает ногу на её плечо и притягивает девушку к себе. Сердце Изабо переполняет восторг и волнение. Она проводит языком по клитору Эмбер, а затем снова принимается ласкать её, будто умирала от жажды без этих прикосновений.       — О, это хорошо, чертовски хорошо. Продолжай. Эмбер напрягается и сильнее сжимает руку на голове Изабо.       Она ласкает всё усерднее и глубже, с каждой секундой испытывая все большую гордость. Она тоже может это делать, она может заставить своих товарищей по команде — своих лучших подруг — чувствовать себя так же хорошо, как она сама.       — А теперь соси, — с дьявольской ухмылкой приказывает Алиса, сжимая соски Эмбер обеими руками.       Изабо послушно повторяет за ней, лаская сильнее, а затем обхватывает пульсирующий клитор Эмбер языком и зубами, сжимая и расслабляя его в ровном ритме.       — О-о, Иса… — дыхание Эмбер сбивается, становясь прерывистым и громким. Она подмахивает бёдрами, чтобы получить удовольствие, раскачиваясь и прижимаясь к юркому языку.       Изабо зачарованно наблюдает за происходящим, посасывая и облизывая всё сильнее — ей нравится, как Эмбер, такая мягкая, несмотря на свою дерзость, плавится от удовольствия на этих простынях.       Эмбер внезапно вздрагивает. Она шипит сквозь стиснутые зубы, её бёдра вскидываются вверх, а плечи напрягаются, она лихорадочно приближается к оргазму.       Ещё одно прикосновение языка Изабо, и у Эмбер перехватывает дыхание. Она падает на простыни, тяжело дыша, приоткрыв блестящие от возбуждения губы.       — Ах! — Изабо слегка отстраняется и садится на колени. — Ты только что…       Эмбер энергично кивает, зажмурившись, и тут же закрывает лицо ладонями, пока всё её тело сотрясает дрожь. — Чёрт, детка… Это было потрясающе. Ты просто невероятная, боже!       — Твоя очередь, малышка Иса, — мурлычет Алиса, мягко толкая её на постель. — Сейчас мы покажем тебе, как это делается.       Изабо послушно откидывается на подушки и запрокидывает голову, замирая. Она уже понимает, что ничего подобного раньше не испытывала.       Эмбер тем временем поднимается, полная сил — кажется, эта близость не утомляет, а лишь заряжает их, словно электричеством. Она бросает на Алису долгий, многозначительный взгляд и опускается на колени между ног Изабо.       Она проводит языком по клитору Изабо, а затем отстраняется.       — Тебе нравится? — дразнит она.       — Д-да. — Иса дергает бёдрами, но ничего не происходит, и она разочарованно стонет.       — М-м-м, попробуй попросить по-хорошему.       Изабо чуть склоняет голову, бросая на них тот самый взгляд исподлобья — невинный и порочный одновременно. Она знает, что это сработает. Ну и что, если завтра у неё будут дрожать ноги? Оно того стоит.       — Пожалуйста, Эмбер. Пожалуйста, сведи меня с ума окончательно.       — Что ж, мне это нравится, — вмешивается Алиса и наклоняется, чтобы нежно поцеловать Изабо в губы.       — Алиса! — Изабо слегка приподнимает голову и хлопает ресницами. Она хочет испытать все удовольствие, которое может подарить ей девушка. — Я тебя тоже хочу. Пожалуйста?       Она просит — и получает именно то, чего жаждала: двух невероятных девушек, готовых исполнить любой каприз.       Эмбер действует точно, всегда зная, какое давление нужно оказать, чтобы Изабо напряглась. Нежные, едва ощутимые прикосновения языка, быстрые и медленные движения над клитором, лишающие рассудка Изабо.       Алиса, напротив, лижет медленно, широко и беспорядочно. Влажное скольжение её пухлых губ невероятно возбуждает. Она целует складки, приоткрыв рот, словно слизывая соки с нежной плоти с небрежной страстью, причмокивает, стонет, лаская влажный клитор, и даже легонько покусывает набухшую жемчужину.       Затем Эмбер возвращается, и они обе оказываются у неё между ног, глубоко погружаясь в её скользкую киску, идеально подстраиваясь под движения и темп друг друга, стремясь доставить Изабо максимум удовольствия.       Она бесстыдно стонет, прижимается к ним, и двигает бёдрами навстречу их жаждущим языкам, подстраиваясь под движения и наслаждаясь сладостным трением, от которого не может оторваться.       Она осознает, что не дышит, лишь когда кровь начинает стучать в висках, а всё тело сжимается в тугой комок напряжения от приближающейся волны удовольствия. Тело отчаянно молит о наслаждении, но разум отказывается ему подчиниться. Почему, чёрт возьми, ей до сих пор кажется, что она недостойна этого?       — Я… — она задыхается, едва сдерживая рыдания. — Слишком… это слишком, я не могу… Ох, Алиса… Эмбер…       — Не стесняйся, ангелочек, — воркует Алиса, целуя внутреннюю поверхность бёдер Изабо. — Все в порядке, мы с тобой.       Она обхватывает губами клитор Изабо и глубоко втягивает его в рот, а Эмбер проникает языком в горячее пульсирующее лоно девушки.       Ангел. Изабо вздыхает и отпускает себя.       Она громко кричит, выгнув спину, её тело напряжено, бёдра дрожат от оргазма, который она может описать только как тающий, и прозрачная жидкость брызжет на лица Алисы и Эмбер.       — О-о-о боже…       В глазах темнеет, и на секунду мир вокруг начинает вращаться. Она падает на кровать пребывая в блаженном полузабытьи, которое уж точно не подобает ледяной принцессе.       — Ух ты, — хихикает Алиса, липкие соки стекают по её волосам и лицу. — Не знала, что ты кончишь так сильно, малышка Иса.       Она проводит пальцами по её губам. Изабо инстинктивно их прикусывает, наслаждаясь собственным вкусом, и приподнимается, чтобы попробовать на вкус губы Эмбер. Они обе хихикают, соприкасаясь друг с другом.       Сейчас они раскинулись на постели, словно морские звёзды на дне каменистой бухты, и молча смотрят в потолок, пытаясь собрать разбежавшиеся мысли. Алиса ласково гладит Изабо по голове, лениво перебирая её каштановые пряди.       — Стойте, мы кое-что упустили, — вдруг нарушает тишину Эмбер.Изабо сонно приподнимает голову, моргая:       — М?       — Не знаю, как вы, а я умираю с голода. — Эмбер подтягивает коробки к кровати и торжественно открывает их, являя на свет тирамису и шоколадный торт. — Та-да!       — О-о… Обожаю, когда во рту что-то сладкое, — с лукавой ухмылкой тянет Алиса. — Спасибо, малышка Иса.       Изабо впервые за вечер заливисто смеётся.       — Да брось. Жаль, что я не смогла утащить сюда все десерты сразу.       Они по очереди цепляют кусочки тирамису хлипкими пластиковыми вилками. Алиса подносит вилку к губам Изабо, и вкус кажется ей даже лучше, чем она помнила. Горько-сладкий, с терпкой ноткой алкоголя, десерт успел наполовину растаять в тепле, но от этого стал только нежнее и вкуснее.       — Может, повторим завтра? — с замиранием сердца спрашивает Изабо, боясь спугнуть момент.       — Если хочешь, мы можем повторить прямо сейчас, — Эмбер целует Изабо в висок и лукаво приподнимает бровь. — Черт, да ты можешь сесть мне на лицо и в это же время удовлетворять Алису, и всё такое.       Изабо широко улыбается.       — Знаешь что?       Она наклоняется и целует Алису, а потом Эмбер, снова запутывая их ноги в простынях.       До отъезда из Милана ещё пара дней. У них еще есть время, чтобы гулять, пробовать новое, любить. И будет гала-концерт, где она будет стоять у бортика и всем сердцем болеть за свою команду.       Но эта ночь только началась, и голод Изабо еще не утолён. Она жаждет раствориться в них, стать ими, существовать ради них.       (Они здесь — настоящие ангелы, и рай наконец-то принадлежит им).