Жуткий отряд (ПсиКоп#7)

Мне часто приходит в голову вопрос: во что бы превратилась моя жизнь, не стань я полицейским. В пятом классе позади меня сидел один парень. Его имя давно стерлось из моей дырявой памяти, но я помнил о нем две вещи. Первое: он чертовски бесил, целый день напролет стуча ногой по ножке моего стула. И второе: он точно знал, кем хочет стать, когда вырастет – мусорщиком. И это была вовсе не ирония. Карьера в сфере санитарии увлекала его. Он рисовал картинки мусорных грузовиков, как другие дети рисуют космические корабли или единорогов. В день вывоза мусора он заводил будильник на более раннее время и ждал в переулке, чтобы поглазеть на своих героев. Если вы давали ему коробку, он не делал из нее что-то полезное, вроде машины или телепорта. Он сооружал мусорный контейнер. Заслышав свист пневматических тормозов мусоровоза, я иногда вспоминаю об этом парне, как бы его ни звали. Мне было любопытно, воплотил ли он в жизнь свою мечту, или родители уговорили его стать бухгалтером или даже врачом. В какой-то момент своего пубертатного периода я мечтал стать военным. Не потому что был ярым сторонником войны, и уж точно не потому, что умел следовать приказам. Подозреваю, мое подсознание приходило в восторг от перспективы, что меня могут запихнуть в пластиковый мешок с дюжиной других зеленых новобранцев, и я потеряюсь в мешанине из рук, ног и винтовок. Реальная жизнь, как часто бывает, разочаровала, и выбранная мной карьера (или карьера, выбравшая меня) превратилась в бесконечную демонстрацию территориальных границ и мужского шовинизма вместо командной работы. За исключением моего нового напарника, Боба Зиглера, ни с кем в участке я не чувствовал себя комфортно. И это было взаимно. Иногда признаки отчуждения проявлялись едва уловимо, например, прерванный при моем появлении разговор. Иногда они проявлялись открыто, когда я обнаруживал, что с моего стола исчезли все ручки до единой, хотя набитая канцелярскими принадлежностями кладовка находилась ко всем гораздо ближе, в то время, как стол Зиглера оставался нетронутым. О том, насколько неловкими были мои отношения с коллегами говорило то, что я предпочитался мотаться по местам преступлений, а не возвращаться в участок и общаться с остальными копами. Такое отвращение к коллективам, наверное, зародилось во мне намного раньше. Я рос в группах с приемными родителями и постоянным потоком сменяющихся злых детей – детей с проблемами, как мне теперь известно. Уверен, что вели они себя так, как вели, не потому, что были придурками по натуре, а потому что их морили голодом, избивали, домогались или, по меньшей мере, пренебрегали ими. Конечно, у нас были игрушки, но отвратительные и подержанные. Голые куклы. Игры с недостающими частями. Грязные пластиковые фигурки с облезшей краской. Насколько я помню, единственное, с чем я не пытался играть – паззлы. Уверен они у нас были, и наверняка в каждом недоставало приличного количества деталей. Но у меня не осталось ни единого воспоминания о хотя бы одном случае, когда я складывал паззл. Может, со временем мне удастся что-нибудь вспомнить, но скорее всего не этим вечером. Было уже начало седьмого, и пока я сосредоточенно занимался своим проектом, фабрика погружалась в темноту. - Я дома, - крикнула Лиза из вестибюля. На сердце у меня становилось немного легче каждый раз, когда я слышал от нее эти слова. Даже теперь, спустя месяцы после того, как мы вырвали Лизу из лап ПсиТрэйн. - Я тут, - мой голос прозвучал хрипло из-за того, что я так пристально всматривался, что забывал сглотнуть. Оставляя за собой следы тающего снега, Лиза подошла ко мне и нахмурилась, глядя на обеденный стол. - Ты все еще не закончил с этой штукой? Честно говоря, это был, наверное, мой самый первый паззл… Насколько я знал. - Не подозревал, что есть какое-то ограничение по времени. - Я не это имела в виду, - Лиза взъерошила мои волосы и ушла обратно вешать пальто. – Мы с Джейкобом сдались уже через час. Но ты не отступаешь. Кажется, ты сказал, что эти парни не в твоем вкусе. Судя по крышке коробки, картинка должна была получиться забавной. Там изображались танцоры с обнаженными торсами, накачанными мышцами, в блестящих котелках, облегающих брюках, в галстуках на голых шеях и огромными буграми в паху. Да уж, не мой тип. Безвкусно и глупо, как по мне. Но подбор деталек к дырочкам оказался отличным способом отвлечься от того, как прошел мой день: выяснения, на каком транспортном средстве могли остаться следы крови страдающей жертвы убийства. Полицейским требуется довольно много времени, чтобы расслабиться после работы. Я не искал намеренно что-нибудь, способное успокоить мозг. Просто так вышло. Приятели Джейкоба по тренажерному залу вручили ему этот дурацкий подарок на вечеринке по случаю выхода на пенсию – той самой, куда не допускались парни из полиции, - вместе с карточкой «Мы ломаем голову над твоим выходом на пенсию. Не относись к нам спустя рукава!» Озадаченными оказались многие люди. Не я, конечно. Мне было точно известно, какой морковкой помахал региональный директор Кон Дрейфус перед носом Джейкоба, чтобы заманить его в МППМ, а что еще важней, знал о коварных намеках, как именно можно довести бабулю Маркс до смерти. Я попробовал пристроить и отложил еще одну деталь. - Они все телесного или черного цвета. Наверное, следовало начать с чего-нибудь попроще, вроде разноцветного букета. Как бы то ни было, я уже час пялился на одного из танцоров, парня с придурковатым выражением лица. В его животе, на месте положенных шести кубиков зияла большая дыра в форме паззла. Можно было бы подумать, что собрать стиральную доску пресса получится без проблем. Но после того, как обработанную спреем кожу разрезали на кусочки, части тела стали похожи друг на друга. Лиза включила свет и села рядом со мной. Мы с паззлом уже некоторое время занимали обеденный стол, но никто из нас на самом деле за ним не ел, поскольку еда в основном составлялась на кофейный или на переносной складной столик. Обычно большой стол служил пристанищем для книг и газет. Теперь же книги валялись на полу, а газеты оказывались в корзине для мусора… И каким-то образом, совершенно случайно, у меня появилось новое хобби. И все, что для этого понадобилось – острая необходимость расслабиться и кардинальные перемены в жизни моего партнера, которых никто из нас не ожидал. Мы с Лизой сидели рядом и таращились на вырезанные из картона кусочки, и в конце концов она нашла часть бедра и воткнула его на место. А затем кусок дымчатого фона. А потом еще и блестящее от масла плечо. Все это время я продолжал искать нужный мне пресс. Вскоре Лиза нашла три неотличимые друг от друга кусочки серого фона, один за другим. Щелк, щелк, щелк. - Ты используешь «си-но»? – не выдержал я. Она удивленно на меня посмотрела. - Нет. Зачем мне?.. – Она рассмеялась и хлопнула меня по плечу. – Так было бы совсем не весело. Точно. Веселье. Я пытался приладить как-то неправильно выглядящий пупок, когда раздался звонок в дверь, заставивший дернуться нас обоих. Подразумевалось, что фабричный звонок должен быть слышен сквозь гул и лязг тяжелого оборудования, следовательно, звук этот мелодичным назвать было нельзя. Вряд ли захочется его услышать, когда держишь в руках чашку с горячим кофе. Прежде чем поинтересоваться, кто пришел, я схватился за кобуру, и не потому что параноик, а потому что реалист. Я никого не ждал, а значит должен быть готов к возможности, что меня вздумал навестить какой-нибудь долбанутый противник «психов» с ружьем. Но выяснилось, что такая осторожность оказалась излишней. Да, гостья пугала. Но хотя бы ее пистолет лежал в кобуре. - Джейкоб здесь? – спросила Каролина. - Э-э, нет. Он… - я взглянул на часы. Почти семь. В идеале он уже должен быть дома, но ничего удивительного, что пока не вернулся.  – Еще нет. - Я так и поняла. Не увидела его машины снаружи. А-а. Тут я сообразил, что она ищет Джейкоба, а не пытается его избегать. Отступив в сторону, я впустил ее в дом. - В общем, он оставил кое-что в моей машине, - Каролина принялась выкладывать на столик у двери всякие предметы. Блокнот в кожаном переплете, несколько вычурных ручек, МР3-плеер. Я подумывал предложить ей остаться и дождаться возвращения Джейкоба, потому что он был бы по-настоящему рад с ней повидаться. К сожалению, я предчувствовал, что ответ будет феноменально неловким, учитывая, что в отличие от нас всех Каролина не умела приукрашивать правду. Возможно, ей хотелось отправить личные вещи Джейкоба по почте – такая идея и мне приходила в голову, - но это выглядело бы совсем странно. Проще передать, пока Джейкоб был занят. Каролине, похоже, не терпелось избавиться от вещей и смыться, но когда ко мне подошла Лиза, чтобы узнать, что происходит, Каролина остановилась, вскинула подбородок и смерила Лизу взглядом. - Ты просто пришла в гости, - спросила Каролина, - или все еще живешь здесь? - Пока что… - начала Лиза, но я, охваченный паникой, перебил ее и выпалил: - Это вовсе не проблема. У нас полно места, - через слишком многое я прошел, чтобы вернуть Лизу и поэтому хотел, чтобы она оставалась там, где я мог ее видеть. А вот чего не хотел, так это того, чтобы Каролина все испортила какой-нибудь неуместной правдой. – Всякого разного места. Каролина многозначительно окинула взглядом фойе и сказала: - Места много, а стен маловато. Далеко не идеальная обстановка для трех взрослых людей. Возможно, мы с Лизой и не обладаем даром мысленного общения, не заметного для других людей, но язык тела друг друга мы читали, как открытую книгу. Лиза чуть сдвинулась вперед. Как и я. Но это могло лишь подогреть любопытство Каролины. Эй, я же говорил, что мы с Лизой понимаем друг друга. Не то чтобы мы были экспертами в ведении бесед. Каролина прошмыгнула мимо нас так стремительно, будто ей сказали, что в гостиной есть свежие пирожные, только и ждущие, чтобы их съели. Мы с Лизой переглянулись. Я пожал плечами. Она вздохнула. - Как давно вы?.. – голос Каролины казался громче, отражаясь от кирпича и дерева. – Чья это была идея? Мы прошли за ней в главную комнату и виновато покосились на большой сферический купольный шатер в углу. Да, такое не каждый день увидишь. Но если это устраивает нас троих, то кто такая Каролина, чтобы заставлять нас чувствовать себя кучкой чудиков? Я даже не мог вспомнить, кто предложил шатер. После того, как Лиза провела несколько недель на нашем диване, возникла дискуссия на тему «Мне надо, наверное, найти собственное жилье», которая мне совершенно не понравилась. А палатка Джейкоба все равно без дела валялась в подвале. А если у вас есть помещение настолько огромное, что может вместить одновременно гостиную, столовую, развлекательный центр и еще оставалось пространство для четырехместного шатра… Почему бы и нет? - Это просто для уединения, - сказал я. – А не дань моде. Каролина взглянула вверх, на лофт и перегородку, через которую можно было видеть весь первый этаж, а затем повернулась ко мне, чтобы убедиться в моей правдивости. Видимо, ее все устроило, потому что спорить она не стала. Но зато снова испытующе посмотрела на Лизу. - Ты от чего-то убегаешь, в этом дело? Или в Калифорнии действительно что-то произошло, о чем все молчат? Потому что вы трое отправляетесь туда, а вернувшись, вдруг начинаете играть в гостиной в искателей приключений, а мой напарник оставляет… - она резко замолчала и отвернулась, прижав руку ко рту, и я с внезапной и неловкой уверенностью понял, что сейчас увижу, как суровая Каролин Бринкмэн плачет. - Я не убегаю, - возразила Лиза. В отличие от меня, ее не смущали чужие слезы. Но, как и я, она насмотрелась в ПсиТрэйн достаточно сверхъестественного дерьма, чтобы теперь спать с включенным ночником… И обсуждать ту громадную, жирную эктоплазменную херню ей хотелось не больше, чем мне. – И я никому не мешаю. Если Виктор не захочет, чтобы я была здесь, он сам скажет об этом. - Я хочу, чтобы ты была здесь. - Так что не надо меня осуждать, - Лиза подкрепила свои слова характерным для гетто движением головы из стороны в сторону, чем заставила меня осознать, что я серьезно проигрываю в текущей дискуссии. - Ты считаешь, дело в этом? – огрызнулась Каролина. – Я не осуждаю… Я беспокоюсь. Ты потеряла жетон ПсиКопа, бросила ПсиТрэйн, а теперь спишь в палатке в гостиной у своего бывшего напарника. Думаешь, это нормально? - Я ничего не бросаю, - ответила Лиза… И даже выкатила самый большой калибр – безымянный палец, которым принялась размахивать перед лицом Каролины, позвякивая браслетами. – Не смей называть меня трусихой. - Я не… - Меня отстранили, когда я помогла вам, ребятки. А ПсиТрэйн – не твое дело. Хотя Каролина была настолько традиционной, какой только может быть белая американка, жест Лизы «поговори с рукой» ее ничуть не смутил. Вообще-то, она не только не отступилась, но и присмотрелась еще внимательнее. - Сколько карат в этих бриллиантах? – спросила она. Поскольку в отличие от нас с Лизой Каролина не отоваривалась в «СейверПлюс», то и знать не могла, что максимум, на что можно надеяться в ювелирном магазине на втором этаже - это кристаллы и стразы. Представление Лизы об украшениях ограничивается большими солнцезащитными очками и крохотной подвеской в виде ключа от дневника, которую она носит на шее. Она выбирает свои безделушки на вращающихся стойках, а не в стеклянных витринах. И все-таки Лиза испуганно шарахнулась от Каролины, отдергивая руку с браслетами. И вместо того, чтобы прочитать Каролине лекцию о том, как надо экономить на покупках, она сказала: - Какое тебе дело? - Четыре карата? Пять? Караты? Ну точно. Я прекрасно понимал, что Лиза ответила вопросом на вопрос, чтобы избежать встроенного полиграфа Каролины… Но прежде чем я успел задуматься над тем, почему она вдруг стала защищать свое право носить украшения, когда все знали, что они фальшивые, входная дверь с грохотом распахнулась. Джейкоб. Очень вовремя. - Каролина? – он ворвался в гостиную, словно опасался ее упустить… И будто невзначай остановился между ней и единственным путем к отступлению. – Я только что оставил тебе еще одно сообщение. Каролина повернулась и холодно посмотрела на него, хотя в глазах по-прежнему блестели непролитые слезы. - Знаю. Плечи Джейкоба поникли, так едва уловимо, что, скорее всего, заметил это только я. Безупречный костюм, тщательно выточенное тело, даже абсолютно прямая осанка – все в Джейкобе было устойчиво, идеально контролируемо. Человек из стали… Но не изнутри. Мне никогда не хотелось быть эмпатом – это чертовски запутывало, - но в этот момент такая способность очень пригодилась бы, потому что понять, почему так стремительно разгорались эмоции, было трудно. Вот только что мы с Лизой сидели и с удовольствием собирали из кусочков полуголых картонных мужиков, и не успел я опомниться, как атмосфера наполнилась гневом, разочарованием, обидой и болью. А самое нелепое, что все мы были на одной стороне. - Послушай, - обратился Джейкоб к Каролине. – Я пытался тебе объяснить, что нет ни одной причины, которая мешала бы нам работать вместе. - Кроме того факта, что ты уволился. - Да ладно, подумай сама. Ты могла бы помочь еще большему количеству людей, если бы… - Нет, Джейкоб. Не могла бы. Я бы помогала не просто людям, а определенным людям. Если бы я последовала за тобой в Международную Программу Психического Мониторинга, мне пришлось бы следить за «психами», а это может быть намного опаснее того, чем я занимаюсь сейчас. - Ты не знаешь этого. - Нет, я знаю. Большинство моих преступников – одиночки. Мы находим их, и как только им предъявляют обвинение и привлекают к суду, они перестают быть моей заботой. Вы же имеете дело с большими, организованными группами. У них есть деньги, широкая религиозная поддержка, а что хуже всего, они боятся, что однажды проснутся в мире, где все НЭсы живут на рабском положении и ничего не могут поделать, только склониться и служить своим злобным повелителям-«психам». Не знаю, как ей удалось выдать всю эту тираду на одном дыхании, и, думаю, она тоже. Каролина умолкла и моргнула, а мне пришло в голову, что она, вообще-то, не склонна к преувеличениям, благодаря своему дару отслеживать правдивость своих слов. И вот тогда я понял, Каролина вовсе не сгущала краски. Каролина и впрямь считала, что такими нас видят не-«психи». И это пугало ее до смерти. - Мои дочери еще даже не в старшей школе. Им нужна мать, - она опустила глаза. – Я не могу работать с тобой. Не на МППМ. - Если такая угроза существует, разве ты не хочешь, чтобы в одной с тобой команде состояли лучшие «психи» мира? К тому же, ты переоцениваешь противника. Они далеко не так организованы. Скажи ей, Вик. Как я мог заставить Каролину чувствовать себя лучше, когда сам отвечал на звонок в дверь с «глоком» в руке? - Ну, не знаю. Безопасность в количестве? – это лучшее, что я мог сказать, по крайней мере, при Каролине. - Скорее, более крупная мишень, - ответила она. Не так я себе представлял воссоединение Джейкоба и Каролины. - Слушайте, - сказал я. – Мы все устали. Давайте, я закажу пиццу, мы поедим и сможем мыслить более здраво. - Вообще-то, - возразил Джейкоб, - мне нужно на пару часов на стрельбище. Ночная тренировка. Хотите со мной? Я могу позвонить, узнать насчет комнаты… - Я только что отработала десятичасовую смену, - сказала Каролина. – И еду домой. К семье. Джейкоб посмотрел на нас с Лизой, как бы спрашивая, присоединимся ли мы. Мне бы точно не помешала практика, особенно ночью. В пятом участке проводится одна тренировка по стрельбе в год. Именно так: одна. Поскольку я никогда не отличался успеваемостью, то поначалу не уделял этому много внимания. До того момента, когда провалил первую переаттестацию, а для прохождения теста надо было выполнить всего семьдесят процентов заданий. Следовало ухватиться за возможность… Но не хотелось, чтобы в МППМ считали, что я легкая добыча. Джейкоб взглянул на Лизу. - На самом деле, у меня уже есть планы, - ответила она и застенчиво пожала плечами. – Извини. Каролина никак не отреагировала на эти предполагаемые «планы», значит они действительно могли существовать. Неловкость между нами стала такой ощутимой, что ее можно было резать ножом, но, по крайней мере, Лиза больше не изображала перед Каролиной  драму в стиле матери-одиночки на шоу Джерри Спрингера, а Джейкоб не трубил в рог, восхваляя Международную Программу Психического Мониторинга. Я помял затекшие мышцы шеи и сказал: - Пойду, узнаю не хочет ли Крэш пиццу, - и развернулся, чтобы дойти до пальто и достать телефон. - Вик, - окликнул Джейкоб. Я напрягся, потому что успел поверить, что удалось успешно выпутаться из этого неловкого разговора, не прибегая ко лжи, но не подался навстречу, когда он ко мне потянулся. Я был готов к ласке, может, даже к объятиям, какой-нибудь попытке соблазнить меня остаться и продолжить убеждать девочек, что мы по-прежнему одна большая, счастливая семья. Но вместо этого, Джейкоб что-то отодрал от моей рубашки и протянул мне. Это оказался кусок паззла с липким пятнышком желе на обратной стороне. Я перевернул его картинкой вверх. Фальшивый оттенок загара подозрительно напоминал кубики пресса.