Жуткий отряд (ПсиКоп#7)

Парковка у «Палки и камни», как обычно, была забита. На первом этаже в здании Крэша громадные фанерные листы закрывали то место, где раньше находилась витрина салона хиромантии… Это было что-то новенькое. Я нашел свободное место на боковой улочке и помчался к магазину с остывающей пиццей. Перед входной дверью ненадолго задержался, чтобы оценить, как обстояло дело с досками, ковырнул носком ботинка какие-то блестящие кусочки, застрявшие в трещинах тротуара, пытаясь разобрать, каменная соль это или осколки стекла. Трудно сказать, особенно, когда пытаешься не выронить здоровенную вегетарианскую пиццу с двойным сыром. Я поднялся наверх прежде, чем сыр успел остыть еще больше. Благодаря мощной бойлерной системе, температура в здании даже в разгар зимы держалась ближе к субтропической. Хотя на улице было ниже нуля, Крэш открыл дверь босиком, в дырявых джинсах и белой футболке, явно маловатой ему размера на два. Футболка посерела от времени и частой стирки, и обтягивала, как вторая кожа. На фоне тусклой ткани татуировки на его руках смотрелись в два раза ярче. Вряд ли Крэш намеренно добивался такого эффекта. Больше походило на то, что он схватил первое, что попалось под руку. Вместо обычных аккуратно поставленных торчком прядей, его обесцвеченные волосы были влажными и зачесаны назад, открывая темные корни. - Ну, разве ты не прелесть для усталых глаз? – заявил он, обратившись ко мне, но, судя по всему, слова были адресованы пицце. Рабочие часы окончились, поэтому он запер за мной дверь, отнес коробку к кассе и плюхнул ее на стойку. Мебели у Крэша немного. Но даже если у него был бы стол, для него все равно не нашлось бы места. За магазином располагались четыре крошечных комнаты: тесный офис, узкая кухня, спальня-чулан и ванная, в которой едва можно было повернуться, чтобы помочиться. Проще было просто находиться в магазине, где нам хотя бы просторно. Мне нравился «Палки и камни» вот таким, когда в конце дня в полумраке мерцала парочка свечей рядом с кассой, а в воздухе витали ароматы сандала и мирры. Здесь я чувствовал себя в безопасности, скрытым от посторонних глаз – экстрасенсорных глаз. Обычно здесь я чувствовал себя в безопасности и от банального беспредела, спрятавшись на втором этаже, подальше от злодеев. Но не этим вечером. - Что случилось с окном внизу? - Разбили и ограбили. Не то чтобы у Лидии было что красть – передняя часть, по сути, это комната ожидания с огромным количеством черных штор и дурацких эзотерических символов на стенах, призванных создать нужное настроение у клиентов перед сеансом хиромантии. Неоновую ладонь на витрине тоже разгромили. Мне она нравилась… Надеюсь, она сможет ее восстановить. - Страховка не покроет? - Не знаю. Может, она не могла себе ее позволить. Я уверен только в одном: счет по моей страховке в этом месяце переместился наверх стопки. Крэш дал мне складной стул, и я устроился за стойкой со стороны для посетителей, пока он что-то разыскивал за бисерной шторой. - Газировка закончилась, - крикнул Крэш из кухни, - но могу сделать чай со льдом. - Да не надо. Обойдусь водой, - в пиццерии я думал прихватить двухлитровую бутылку, но мне показалось, что дотащить все вместе будет трудно. Я открыл коробку и взглянул на пиццу. Она немного расплылась. Я кое-как подпихнул сыр на место, закрыл коробку и слизал с пальцев масло, прежде чем Крэш вернулся с напитками. Он бросил на стол стопку салфеток из МакДональдса, поставил два бумажных стакана с водой и торопливо открыл коробку. - Все начинки. Ты точно знаешь, как побаловать парня, - к этому времени температура пиццы стала такой, что если неправильно разогреть, то получишь пустой треугольник со сплошной корочкой. Но Крэш ловко выложил идеальное количество сыра и топпингов… А затем накинулся на пиццу, будто не ел несколько дней. Может, он давно не ходил в магазин. Или ему приходилось выбирать между продуктами и страховкой. Я задумался, как бы съесть поменьше, но чтобы это не бросалось в глаза, и пожалел, что не добавил к заказу не только газировку, но и хлебные палочки. - Ну, Каролина, кажется, сильно разозлилась, - осмелился я наконец. - Ключевое слово здесь «кажется». Она не может притвориться, что ее что-то не беспокоит, если это действительно так. На самом деле это даже бодрит… Когда привыкаешь. - Джейкоб пытался завлечь ее на темную сторону. - Оу? И что… Завидуешь, что обхаживают не тебя? Я подавился грибом, выкашлял его из горла в рот, снова проглотил и ответил: - Точно… Завидую. - Не будь таким. Я тебе вот что скажу: что свиньи, что федералы явно должны обсыпать тебя кокаином и беспрестанно тебе дрочить, чтобы заслужить лояльность. Но Джейкоб пока не передавал никаких предложений, да? Сколько времени уже прошло? Похоже, Крэш не понимал, насколько оскорбительной может быть его лесть. Я даже не уверен, что он пытался польстить. - Пара месяцев. - Пара месяцев, - он глубокомысленно посмотрел на меня, постукивая штангой в языке по зубам. – И ни единого предложения быстренько передернуть или сладко присунуть? Да ладно, это же очевидно. Они боятся, что ты рванешь в противоположную сторону, если они хотя бы попытаются к тебе приблизиться. - МППМ не нужно меня уговаривать. Я должен им экзорцизм. - Верно. И все же МППМ-сутенер никого не посылает, чтобы разбить тебе коленные чашечки и стрясти должок. - Я все равно не понимаю, как они могут использовать меня в долгосрочной перспективе. Если вычистить здание, оно так и останется чистым, - во всяком случае, если предположить, что они перестанут убивать людей в своих офисах. - Как по мне, то ты поступаешь умно, держа дистанцию. Для работы в полиции ты подходишь лучше. - Я… Э? - Конечно. Как бы моя левая, кровоточащая, болезненно либеральная буддистская философия не требовала, чтобы я давил копов при каждом удобном случае, совершенно очевидно, что на работе ты просто в ударе. Никогда не задумывался об этом. С другой стороны, работа в полиции – это единственная работа, которая у меня когда-либо была… Несмотря на мое личное и философское отвращение к силовикам. - Вот сегодня, например, - сказал Крэш. – Чем ты занимался сегодня? - Вряд ли ты захочешь слушать это во время еды. - У меня железный желудок. Можешь проверить. Я считал, что достаточно потаращиться на дурацкий паззл, чтобы забыть о прошедшем дне, но явно ошибался. Стоило Крэшу спросить, и все вернулось. Призрак жертвы. Автомобиль. Чертов мудак-муж, с невинным видом и широко распахнутыми глазами. Расследование убийства было закрыто, как безнадежное, но результатом моей беседы с мертвой женщиной стал ордер на обыск и изъятие его покрытого кровью полноприводного грузовика. Следы крови были не свежими, но обширными. Они высохли почти до невидимости на черной краске, но засветились, как диско-шар, после разбрызгивания люминола и подсветки черной лампой. Поскольку улики были старыми и сухими, то среди кровавых убийств это оказалось наименее ужасающим. Однако в памяти застряла не только эта кровь. Мысль о том, какое зверство может совершить один человек по отношению к другому не давала покоя. С виду аппетит Крэша совсем не угас. - Если это не пример того, что там ты в своей стихии, - заявил он, - то я не знаю, что еще сказать. Никогда не думал, что у меня есть своя «стихия». Нельзя сказать, что это было приятно, но хотя бы приносило удовлетворение. Но увлечься этими мыслями помешал резкий стук в дверь, вернувший меня в реальность. Крэш замер, прислушиваясь. А может, «чувствуя». - Я так понимаю, ты никого не ждешь, - тихо сказал я. Он отрицательно покачал головой, когда мужской голос из-за двери сказал: - Есть кто-нибудь? Эй, вы там? Я видел с улицы свет. - Друг? – спросил я. Крэш сосредоточился на голосе, склонив голову набок . - Голос незнакомый. Если это обычный ухажер, пришедший в поисках новой встречи, то нельзя винить парня за попытку. Хотя, если бы я заглянул в случайный магазинчик, надеясь, что его двери распахнутся для меня, то постарался бы, чтобы мой голос звучал более… Кокетливо. А в моем организме железа кокетливости отсутствует напрочь. Стук перерос в грохот. - Эй? Мне правда надо… Слушайте, я пытался прийти раньше, но из-за снегопада автобусы ходят очень плохо. Я посмотрел на Крэша, чтобы понять, распознал ли он голос. Но тот только покачал головой. Снова сильные удары в дверь и крик: - У вашего магазина отвратительные часы работы. Брови Крэша поползли к темным корням волос. - Иногда политика ненасилия кажется невероятно ограничивающей. - Хочешь, я?.. - Нет, ты мой гость, а не телохранитель. Ешь, давай, - он обошел стойку и направился к двери. – С удовольствием преподам урок хороших манер. Да-да, как будто я стану сидеть и набивать рот пиццей, пока он будет разбираться с этим парнем. Насколько мы поняли, это был тот самый подонок, который ограбил соседку снизу, а теперь вернулся за вторым раундом. Я схватил всю стопку салфеток и начал оттирать жир с пальцев, собираясь достать пистолет, и в этот момент спокойный и знакомый голос сказал: - Пусть Кертис сам этим займется. Я, конечно, ценил мнение мисс Мэтти… Но все равно продолжил вытирать руки. - Ты заботишься о нем, я знаю, но он все-таки мужчина. Ты не можешь драться вместо него все время. Позволяя людям делать самостоятельный выбор, ты выказываешь им свое уважение. Затемненный магазин, возбужденный клиент, недавнее ограбление – что бы там ни было, но чутье копа, развивавшееся годами визжало «опасность» на максимальной громкости. Я прокрался по проходу, держа правую руку наготове… И увидел, что парень, испортивший мне ужин, не размахивал ножом для колки льда или обмотанной цепями битой. В руках он держал банку с благовониями. - Я хочу это вернуть. Крэш включил верхний свет. Лампы замерцали, ожили, и мое дурное предчувствие улетучилось. Забрав у посетителя банку, Крэш пару раз встряхнул ее и спросил: - Не загорелось? - Загорелось… Но это дерево, тут в основном дерево. Он был обычным с виду парнем, но обычные парни могли таскать с собой раскладной нож или пистолет так же легко, как и какие-нибудь бандиты. Я продолжал следить за языком его тела, пытаясь рассмотреть признаки агрессии. Теперь, когда прямо перед его носом возникло сто восемьдесят три сантиметра татуированного Крэша, он сразу перестал быть таким самоуверенным нахалом, каким казался по ту сторону двери. Крэш напористый, но не агрессивный. Он не действует, как полицейский, а предпочитает управлять ситуацией с помощью слов. - Это характерно для данного вида самовозгорающихся благовоний. Все, что вы получаете вместе с банкой, будет окрашено в цвет сандала и пропитано маслами и смолами. Дерево – это то, что позволяет поддерживать горение без угля. - Но это же ужасно. Разные виды благовоний пахнут одинаково – деревом. Краем глаза я уловил движение. Мисс Мэтти приблизилась ко мне, обмахиваясь веером с изображением Святого Антония. Я подумал, не связано ли обмахивание с шипением радиаторов или, поскольку она не была материально, это просто привычка. - Этот человек пришел сюда, желая просто поспорить, - сказала она. – И Кертис рад предоставить ему такую возможность. Принимая во внимание позу и жесты… Я вынужден был согласиться. Поскольку сам я из тех людей, кто всеми силами стараются избежать споров, а не подкармливаться ими, я вернулся за стойку. - У него все в порядке? – в полголоса спросил я. – В общем, я имею в виду. Он не… Не голодает или что-то в этом роде? Нет? Мисс Мэтти ответила, когда я решил, что она уже исчезла. Но нет. Глядя куда-то в вечность, она обмахивала веером свое широкое лицо. - Кертис, вырос с деньгами, - наконец сказала она. – Большой дом в пригороде. Единственный ребенок. У обоих родителей хорошо оплачиваемая работа… Работа, которую они ненавидели. Его отец упал замертво на следующий день после своего пятидесятилетия. Мама борется с язвой. Я попытался представить мисс Мэтти в благополучной загородной обстановке, но она никак не хотела туда вписываться. - И вы были их соседкой? - Именно это Кертису говорила его мама, - она с хлопком сложила веер. – Я убирала их дом. - Ох, - если для меня это стало откровением, то представить трудно, как на это отреагирует Крэш. Но я точно не собирался сообщать ему такие новости. Мисс Мэтти исчезла, когда из прохода донесся голос спорщика. - Вы не предложите вернуть мне деньги? - Я бы мог, если бы вы не врывались сюда после закрытия… - Я же объяснил, что автобус… - К тому же, вы почти его израсходовали. Что бы стряслось ужасного, если бы вы его полностью сожгли? - Эта банка была полупустой с самого начала. Содержимое утряслось и осело. Откройте новую и сами увидите. Как долго он собирается продолжать в том же духе? Я допил последний глоток воды, затем прошел через бисерную штору во внутреннее святилище, чтобы наполнить стакан. Ну ладно, скорее, сунуть свой нос, пока Крэш занят, и убедиться, что, заскочив к нему в следующий раз, не застану его умершим от голода из-за того, что я не догадался заказать хлебные палочки. Холодильник изнутри выглядел скудновато. На полках дверцы стояли приправы, соевый соус, чили-паста и бутылочки черт знает с чем, покрытые разноцветными азиатскими иероглифами. Картонная упаковка с десятком яиц. Многочисленные пакетики с кетчупом из МакДональдса и сальсой из Тако Белл. Я старался не представлять, что Крэш питается только приправами и соусами из фастфуда, но не видел способа закинуть сюда овощей, не показавшись при этом невероятно снисходительным. В морозильной камере, где обычно можно было найти вегетарианскую еду для микроволновки и большую бутылку водки, сейчас не было ничего, кроме пятисантиметрового слоя инея и парочки лотков с кубиками льда. На столе валялась разрисованная символами Хэллоуина упаковка с печеньем, раскрошенным так, будто на него наступили. В шкафчиках нашлась банка обычной овсянки, пакет сухой чечевицы и стопка упаковок рамена длиной с мою руку. Когда меня только выпустили из Адского лагеря, мое меню тоже состояло из самой разной лапши. Такое питание не закончилось диабетом или цингой, и, честно говоря, вкус тогда мне был совершенно безразличен. Лапша по-прежнему стоит один доллар за десяток упаковок? Вполне возможно, в местных магазинчиках. Сейчас я не приношу такое домой, опасаясь, что мне всю ночь будут читать лекцию об вреде натрия. Я закрыл дверь шкафчика, пока меня не застукали за рытьем в вещах Крэша, налил в стакан воды и направился обратно в магазин, лавируя между грудами книг, всякого барахла и грязной одежды. Крэш и недовольный покупатель стояли перед витриной с благовониями. - Вам придется перейти на уголь и смолу. Это единственный способ, если вам не нравится запах дерева. - Кажется, вы просто пытаетесь вынудить меня купить дорогущую подставку для благовоний. - Вовсе нет… Подойдет и тяжелая керамическая пепельница. Если не хотите покупать новую, вымойте старую соленой водой и сначала проведите над ней ваш любимый очищающий ритуал, - парень что-то проворчал, и Крэш добавил: - Скажу вам вот что: приобретите на пробу что-то из премиальных товаров, и тогда я бесплатно дам вам первую порцию древесного угля. Слово «бесплатно», должно быть, имеет магическую силу. Парень выбрал благовония, и Крэш рассчитал его рядом с остывшей пиццей. У посетителя даже хватило порядочности изобразить сожаление, что он прервал наш ужин. Когда удаляющиеся шаги на лестнице затихли, я спросил: - Насколько выгодным был этот визит? - Пф-ф, около пяти баксов. Плюс, удовлетворение от того, что я не отдал ему деньги за использованный товар, который он пытался вернуть. - А уголь? - Стоил мне четвертак. Крэш был опытный продавцом и знал, как удержать клиента, но со стороны казалось, что надо прилагать чертовски много усилий ради несчастных четырех долларов и семидесяти пяти центов. Особенно, когда живешь на пакетиках с кетчупом. Я не хотел об этом говорить, в конце концов, Крэш не просил у меня финансовых советов, да и высказывание мисс Мэтти насчет умаления его мужественности путем вмешательства все еще было свежо в моей памяти. Но Крэш был мне небезразличен, поэтому совсем промолчать я не мог. Закрыв коробку с остывшей пиццей, я сказал: - Похоже, розничная торговля – непростое дело. - Ну а ты как думал. - Уверен, ты хорош в маркетинге. – Но это не было стопроцентной правдой. Изготовленные им флаеры выглядели вычурно, одновременно загадочно и слегка возмутительно. Хотя, может, для определенной категории покупателей подобная чувственность была бы дополнительным бонусом. Совершенно честно я добавил: - Похоже, тебе нравится это занятие. - В качестве полной занятости? Не знаю. Надо бы снова вернуться к учебе. Плюс, рано или поздно все равно придется иметь дело с кучей корпоративных придурков. - И чем они хуже твоего сегодняшнего очаровашки? Крэш достал из кармана пачку жевательной резинки и предложил мне. Я отрицательно мотнул головой. Он развернул пластинку и задумчиво произнес: - Может, я хорош в маркетинге, а может, и нет. Не имеет значения. Этот магазин – мой мир. Моя жизнь. Это то, кто я есть. Я сам себе начальник и устанавливаю собственные правила. Я не могу закрыть магазин точно так же, как ты не можешь сдать свое удостоверение и начать принимать заказы от МППМ.