Переломы костей сердца

– О, какие люди, – протянул Сукуна, заглядывая к ним в палату. Он знал, что Сатору как раз забрали на операцию и появилась прекрасная возможность задизморалить пацанов. Гето зловеще взглянул на Рёмена и расправил плечи. Наоя встал, как преграда, опустил ладонь на его плечо и помотал головой, одним лишь взглядом напомнив про больные внутренности. — Сегодня без драк, – примерительно выставил ладони Сукуна, потому что всё ещё был не в форме после перенесённой операции. – А это не тебе решать, – фыркнул Гето. Наоя закатил глаза и осторожно обратился к Гето: — Куда лезешь? Совсем забыл, что ты тут не по приколу находишься, м? – Не твоё дело, Дзэнин! – рявкнул на него Гето. – Как пожелаешь, – скривился Наоя, отходя к окну. Вмешиваться он не собирался, если парни схлестнуться, то это уже их проблемы. В стекле он видел их отражения, наблюдал, что же будет дальше. Сугуру замер в позе, из которой ему было бы легко атаковать Сукуну, Рёмен же ухмылялся, подстрекая оппонента. — Всё никак успокоиться не можешь, псина? – Ты сделал это с Сатору, еблан конченый! – Ну, мне заплакать? – усмехнулся Рёмен. Обстановка была чудовищно напряжённая, Наоя чувствовал, как эти двое ненавидят друг друга и вот уже сам Сукуна готовится сократить расстояние между ним и Сугуру, дабы врезать ему, да побольнее, чтоб более не выёбывался. – Можешь начинать, – Сугуру замахнулся, но Сукуна ловко поймал его руку и сжал. Наоя порывисто обернулся, крикнув обоим: — Хватит уже! Но Гето останавливаться не стал, откинул голову назад и впечатался лбом в переносицу Рёмена. У Наои в этот момент схлынул здоровый цвет лица, будто его смыло водой. Казалось бы, Сугуру перешёл чёрту, после которой не могло быть ничего хорошего. – Какой же ты до омерзения верный, – Сукуна поднял колено и оно врезалось Сугуру в живот, отчего тот согнулся пополам от боли. – Ну, что, продолжим? – Хватит, – прошипел Наоя, не глядя Сукуне в глаза. Он встал перед Гето, ведомый исключительно жалостью к однокласснику. Не более. — А этот мне нравится, – хмыкнул Рёмен, привлекая Дзэнина к себе. – Не удивительно, что Годжо держит тебя возле себя, выглядишь слабым. Сугуру опасно сощурился и, отдышавшись, предостерёг: – На твоём месте, я бы его не трогал. – Что? Ещё один привилегированный? – пальцы Сукуны сомкнулись на горле Дзэнина. – Вижу, ты после меня как-то быстро восстановился, мне продлить твой больничный? Сугуру мгновенно извлёк из кармана телефон и, не снимая блокировку, успешно запечалил эту сцену. — Отправлю, кому надо и ты здесь обретёшь пмж, – усмехнулся Гето. Наоя с осуждением взглянул на одноклассника, ведь он, видимо, целенаправленно рассчитывал втянуть в эти разборки его брата. Сукуна заинтересованно склонил голову к плечу и покосился на светловолосого дружка Сатору, отметив излишнюю смазливость и изнеженность, будто в его руках не пацан, а девка. – Годжо ещё долго не будет способен дать мне отпор, – напомнил Рёмен, решив, что Сугуру подразумевает своего неизменного кореша. – А я не про Годжо. И повисла тишина. Сукуна вдруг вспомнил. Чёрт возьми, вспомнил мужика, который пришёл за ними практически сразу после той самой пиздилки. Он снова взглянул на Дзэнина и с презрением процедил: — Так это тебя крышует тот мужик? Наоя промолчал. Поздно уходить в отрицание, оппонент и так всё понял и воспринял бы любой его ответ, как утвердительный. – Интересно, чем ты с ним расплачиваешься за сохранность своей шкуры? Наоя гордо вздёрнул острый подбородок, но промолчал, благо брату платить не надо, порешали родственные связи. Но Сукуна высказал своё предположение, прислонившись к самому его уху: – Уж не этой самой шкурой ли платишь? Наоя постарался отстраниться, но Рёмен крепко держал его. – Эй, не лапай меня, ладно? — брезгливо скривился Дзэнин, отворачиваясь от парня. — Что, в твоём вкусе мужики постарше? — предположил Сукуна, искренне заинтересовавшись, как этот женоподобный пиздюк смог подчинить себе ту зверюгу в человечьем облике. — Мужики вообще не в моём вкусе, – рявкнул Дзэнин. И это была безусловная правда, у него была конкретная зависимость от одного единственного человека, а все остальные люди вызвали в нём неподдельное отвращение. – Очень интересно, – протянул Сукуна и с силой впечатал Наою в стену. Тот сдавленно простонал, ощутив вновь вернувшееся головокружение. Если это продолжится, то у него мозги из ушей полезут. Сугуру хотел было метнуться к ним, но... — Подожди, псина, можешь отправить ту фотку этому мужику, в тот раз мы просто не ожидали, что за испорченное личико этой принцессы будут мстить, теперь-то мы будем готовы. – Ничего не выйдет, – криво улыбнулся Дзэнин. – Неважно, будете вы готовы или нет. Нельзя подготовиться к стихийному бедствию. Вы же сможете играть в догонялки с цунами? Также и с ним. Наоя говорил о старшем брате с благоговейным восторгом и это не могло пройти мимо Рёмена. – Всё, пусти его, блять, Сукуна, просто отпусти и я не буду ничего никому отправлять, – Сугуру всё ещё был в ярости, но он искренне не хотел втягивать в эти разборки одноклассника, мысленно пожалев о том, что стриггерился его появлением на их территории. – Сказал же, пёс, мне похуй, отправляй, – он толкнул Наою в сторону Гето. – Принцесса, ты теперь на особом счету вместе с Годжо, молись. Стоило Рёмену уйти, Дзэнин грубо обратился к Сугуру: – Ты какого хрена творишь? Мой брат мне не секьюрити, тот случай, считай, разовая акция, он не станет каждый раз мстить за мою испорченную рожу. – Прости, – вздохнул Сугуру. – Ты, главное, не нервничай, ничего он тебе не сделает. – Серьёзно? – ощерился Наоя. – А по чьей прихоти я здесь оказался? Это он мне сотряс устроил, забыл? – Просто не ссы, окей? – попросил Сугуру. Наоя закатил глаза и лёг на кровать. Голова адски кружилась и, следовало бы, поделиться этой новостью с медсестрой, но та бы решила, что была очередная драка и тогда их, скорее всего, всех отправят в места не столь отдалённые. – Я заберу заявление, мне не нужно, чтобы через меня выманивали Тоджи. – Что ты несёшь? – рявкнул Сугуру. – Ты просто развяжешь Сукуне руки, вот и всё, не смей ничего забирать, понятно? Если отступишь, значит будешь ссыклом, те «ребята» на тебя зуб точат, изобьют так, что побежишь «учиться летать», этого хочешь? Наоя не планировал «учиться летать». Он уже был взрослым парнем и понимал, что гравитация всё-таки сильнее. – Хорошо, что тогда делать? – Сатору знает, что делать, – твёрдо сказал Сугуру. – Дай угадаю, – усмехнулся Наоя. – Вести себя достойно? – И это тоже! – оскорбился Гето. – Ты думаешь, что это такой локальный прикол? Но только так ты покажешь всяким долбоёбам, что тебя невозможно сломать. – Что-то Сатору его метод не помог, – прыснул Наоя. Но Гето объяснил: – Потому что Сатору специально даёт реакцию, потому что может морально вывести это дерьмо, а ты должен быть скучным, понимаешь? Наоя покачал головой. Скучным ему уже не быть, как минимум потому, что они в курсе, что его типа "крышуют" и будут доводить его до тех пор, пока он в соплях и слезах не прибежит к своему "покровителю", дабы тот его защитил. Пока что вариант подставить Тоджи выглядел страшнее, чем перспектива прилечь в больницу с очередным сотрясением. – Ладно, будь, что будет, – смирился Наоя. *** Сатору очнулся после наркоза и приветливо махнул не спящему Гето здоровой рукой: – Давно так хорошо не спал, ребят, мой искренний рекомендасьён. Чувствуя себя живее всех живых! Сугуру вздохнул с облегчением и потрепал его белые волосы. Оба посмотрели на Дзэнина, но тот всё ещё спал. Напряглись. – Я проверю, – схватившись за живот, скривился Сугуру. Сатору, пошатываясь, встал следом за другом и оба заметили, что Дзэнина вырвало на простынь. – Я за медсестрой, – изрёк Годжо и выбежал в коридор. *** Сатору терпеливо, не перебивая, выслушал Сугуру, лишь молча смотрел в окно, наблюдая за тем, как гаснет небо. – Сильно он тебя? – спросил Сатору. Гето покачал головой. – Терпимо. Годжо всегда знал, когда ему врут. – Значит, Сукуна теперь в курсе про брата Наои? Хреново, но мы справимся и без его участия. Сугуру пожал плечами. Они уже справились, в итоге попали в больницу, а у Дзэнина повторный сотряс. – Он хотел задержать Наою здесь специально, чтобы, очевидно, потянуть выписку, – Сатору задумчиво прислонился виском к стеклу. – Он всерьёз решил убить нас, что ли... Хочет, чтобы мы пошли «полетали»? – Он этого давно добивается, – фыркнул Гето. – Просто теперь он наравне с тобой возненавидел Дзэнина и, очевидно, хочет увидеть, как вы «летаете». Сатору весело усмехнулся. – Хрен ему. Сугуру взглянул на спящего Наою и поделился опасениями: – В тебе не сомневаюсь, а в нём не уверен. – Я научу его технике божественного терпения, – улыбнулся Годжо. Сугуру нахмурился и покачал головой. Ему не было весело и не было смешно. Его органы пульсировали так, будто стали одним большим сердцем, а голова Дзэнина раскалывалась на множество частей. Когда одноклассника снова вырвало, на этот раз они успели поднести специализированную тару, чтобы он снова всё не испачкал. Дзэнин смотрел на них, подслеповато щурясь и слизистая его вся была в лопнувших капиллярах. – Бляха, только бы не какая-нибудь отслойка сетчатки, – Сугуру нервно зарылся пальцами в свои волосы. – Дзэнин, ты видишь меня? Хоть что-то видишь?! – Подожди, – мягко обратился к Гето Сатору и присел рядом с Наоей. – Ты чего паникуешь на ровном месте? Ну, сотряс, бывает. Всё хорошо. Вылечат, мы ж в больнице. Наоя прилёг на подушку и прислонил ладони к глазам, чувствуя, как в груди нарастает паника, а веки печёт из-за подступивших слёз. – Чувствую, в следующий раз, меня отправят прямиком в морг. В пизду, я выписываюсь, дома отлежусь, всяко безопаснее будет. — Не ной, – твёрдо сказал Годжо. – Ты себя опозоришь. Сбежишь, значит проявишь слабость и твои неприятели это учтут и сделают так, что ты окажешься в ситуации, когда бежать будет некуда. Наоя посмотрел на товарища расфокусированным взглядом. Тот продолжил: – Если будешь паниковать, тревожиться, истерить, то голова будет болеть сильнее, ты и так теряешь жидкость, не восполняя её. Обезвоживание будет и тогда ты точно никуда ты не свалишь. Наоя отнял от лица руки и напоролся на яркие, почти голографические глаза Годжо, сканирующие его лицо. – Ты боишься, это нормально, но если будешь нормальным и будешь бояться, то станешь постоянной целью. Ничто не подпитывает агрессора так, как ужас на лице жертвы. Хочешь быть жертвой? Дзэнин слабо помотал головой. – Прекрасно! – улыбнулся Сатору. – В следующий раз, когда на тебя нападут, контролируй своё лицо, оно должно быть застывшим, как цемент. Это сложно, но если дашь реакцию, значит дашь разрешение, потому что тогда они будут знать, где твои слабые места. Но, лучше всего, досконально изучить своего главного врага, сделать его своей мишенью. Обескуражить его, но самому – никогда не показывать свои живые эмоции, но не будь собой. Будь ненормальным. Наоя кивнул. Он чувствовал себя так, будто его готовили к неизбежной гибели. Первая реакция – бежать, но если Сатору сказал не рыпаться, значит надо делать так, как он порекомендовал, иначе можно писать завещание. Хотя и завещать то ему было нечего. Только комп. Сугуру смотрел на расслабленного, непринуждённого Годжо, будто он не после операции, а просто в гости зашёл. Он всегда был чутким и поддерживающим. С ним было легко и сложно одновременно, потому что он пытался смотреть вглубь человека и если ничего не находил, то выглядел разочарованным и разочарования своего не скрывал. – Значит, ты тоже "другой", Годжо? Ненормальный? – прямо спросил Наоя. Сатору на полном серьёзе задумался. Нет, конечно, он был нормальным, просто он был нормальнее окружающих и это делало его «белой вороной». – Вовсе нет, просто я не боюсь какую-то там шпану, что они мне сделают? – Сатору кивнул на свою перебинтованную, зафиксированную руку. – Побьют? Не смеши. Ну, побили, а дальше-то что? Убьют? Ну, убьют, отсидят свою минималку, но карма настигнет их. Дзэнин решил перевести тему и не углубляться в буддизм, так он был далёк от всех этих божественных заскоков. – Мне казалось, ты должен сутки отсыпаться и как-то иначе лежать... — задумчиво протянул Дзэнин. – Много времени прошло с тех пор, как я уснул? Сугуру обнял себя за плечи и мягко ответил: – Ты просыпался несколько раз. – Ничего не помню, – признался Наоя, схватившись за голову. – У врачей вопросов не было? – Были. Пришлось сказать, что ты просто неудачно упал, – Сугуру тошнило от того, что пришлось выгораживать Сукуну, но если в больнице будет зафиксирована очередная драка, то проблем не оберёшься. Наоя смежил веки, снова ощутив вертолёты в голове. В какой-то момент ему показалось, что он даже не и не лежит вовсе, а стоит, отчего его чуть снова не вырвало. Сатору вовремя увидел перемены на его лице и поднял тару. – Сатору, ты ведёшь себя, как здоровый, – сказал Сугуру с упрёком, но, на деле, он был рад, что друга намного лучше им с Дзэнином. – Тебе надо лежать и восстанавливаться. – Ага и позволить другу спать в блевотине? – скривился Годжо. – Я бы и сам не стал дружить с чуваком, который бы кинул меня в таком состоянии. Именно такой трогательной, безусловной дружбе научил его Сугуру. *** Расстелив второй футон, Сатору плюхнулся на него и похлопал рядом с собой, приглашая Гето. Им было двенадцать и они часто ночевали друг у друга. После уроков, они любили играть в приставку, рассматривать старинные и дорогие книги в домашней библиотеке Годжо, разговаривать и, конечно, садиться вечером на велики и ехать в поле, дабы полюбоваться открытым небом, на котором переливалась россыпь остроконечных звёзд. – Красиво! – говорил Сатору с восхищением. А Сугуру обращался к нему взглядом, пока тот не видел и согласно кивал: – Красиво... Сатору обернулся на его голос, будто понял, что друг обращался к нему и глаза его сияли ярче любых звёзд на этом небе. – Ну, спасибо, – улыбнулся он и смущённо смежил атласные веки. – Я про звёзды, – в ответ смутился Сугуру. – Поехали уже! Сатору поставил ноги на педали и крикнул: – Давай наперегонки? Спорим, что я быстрее? Сугуру даже спорить не хотел. Конечно, быстрее. Но, наехав на торчащий в земле камень, Годжо потерял управление и упал, разбив коленку. Гето находу спрыгнул со своего велосипеда и бросился к другу. – Доигрался? – сокрушённо вздохнул темноволосый мальчик, упав рядом с Сатору. Сатору задумчиво посмотрел на Сугуру и сказал: – Ты чего так завёлся? Это всего лишь царапина. – У тебя кровь! – рявкнул Сугуру. – Всего лишь кровь, – беспечно отмахнулся Сатору. – Это не страшно. Голубые глаза продолжали сверкать ярче любых звёзд. Ему не было больно. *** Когда Наоя уснул, Гето вышел в курилку, Годжо отправился вслед за ним, минуя медсестёр, которые бы потребовали вернуться обратно в палату. Щёлкнув зажигалкой, Сугуру спросил: – Ты своей боли так не боишься, как чужой. Почему? – Это сложный вопрос, – усмехнулся светловолосый парень и сложил руки на груди. Курить не хотелось, хотелось просто смотреть на город. – Боль для плебеев. Сугуру затянулся. Ждал чего-то более правдоподобного. – Ну... – Сатору поскрёб затылок здоровой рукой и ответил. – Реально же для плебеев. Только такой же, как я, поймёт, что боль не стоит внимания. – Серьёзно? – недоверчиво выплюнул Гето. – Это, может, болезнь такая? Сатору задумался. Нет, ему никогда ничего сомнительного не диагностировали. – Я правда так считаю, – смутился Годжо. – То есть перспектива, в следующий раз, остаться инвалидом тебя не пугает? Ты не боишься потерять здоровье по прихоти каких-то уёбков? – Гето с раздражением взглянув на друга. Годжо беспечно пожал плечами и ответил. – Не боюсь. И этот ответ напугал уже Сугуру. – Это точно болезнь, – Гето скурил сигарету до фильтра и её горечь обожгла язык. Сатору покачал головой, ясно давая понять, что он в полном психологическом здравии. – Ну... почему ты такой, а? – Сугуру беспомощно обнял себя за плечи, уронив голову на грудь, позволяя волосам спрятать его лицо и первичные признаки презренной слабости. – Какой? – не понял Сатору. – Неотразимый? Сугуру не стал озвучивать вслух, слово, которое напрашивалось, поэтому просто промолчал. Поняв, что Гето сейчас не до шуток, он подошёл к нему и приобнял одной рукой в нелепой попытке утешить лучшего друга. – Боль приходит и уходит, – сказал Сатору. – Она не может длиться вечно. Но Гето взглянул на него слезящимися, черезвычайно серьёзными глазами и мрачно ответил: – Ещё как может. Сатору спорить не стал. Он никогда не говорил за всех, он говорил за себя. Чувства Сугуру он уважал и принимал так, как если бы они были его собственными. *** Врать брату было черевато, но он попробовал. Сидел с постным лицом и старался избегать его прямого взгляда. — Как так вышло, что мне снова позвонили из больницы и сообщили о повторной травме? Наоя мысленно подобрал нужную интонацию и ответил: – Поскользнулся, упал, с кем не бывает. – Звучит, как тупорылая отговорка, – Тоджи метнул взгляд в сторону Сугуру и тот, невзирая на боль, из-за которой он стремился скрутиться в позу эмбриона, внезапно выпрямился. — Что случилось? Сугуру вздохнул и ответил: – Он, правда, упал, господин. Тоджи сразу понял, что молодёжь сговорилась. Интересоваться у третьего было бесполезно, тот сидел с глуповатой улыбкой, будто тоже ждал, что к нему обратятся и он повторит тоже самое. – Понятно. Наоя сглотнул и хотел было что-то сказать, но его остановил суровый взгляд Годжо, буквально напомнивший ему о том, что он не хотел больше втягивать брата в это дерьмо. Он никогда не был не стороне Тоджи, так почему он смеет думать о том, что заслуживает его помощь? – Пока, – устало протянул Наоя и прилёг. Фушигуро недоверчиво сощурился. Конечно, он не собирается сейчас наведываться к обидчикам мелкого, не то место, но это уже было дело принципа. – Больше не падай, – бросил напоследок мужчина. – Угу, – откинулся Дзэнин и отвернул лицо к окну. Стоило брату уйти, как к нему тут же подлетел Сатору. – Ты хорошо держался, правда, чуть не сдал под конец, но братец у тебя выглядит внушительно, будь я тобой, то уже бы спалился. Тяжело обманывать того, к кому испытываешь чувства. Гето поперхнулся кислородом и вопросительно уставился на обоих. – Вы про родственные чувства же, да? – на всякий случай уточнил Сугуру. Сатору поджал губы и покосился на Дзэнина. – Ну, прости, – протянул Годжо. – Вырывалось.