Переломы костей сердца

Они сидели на спортивной площадке, Сатору пытался подтягиваться на одной руке, отмахивался, мол, вторая теперь у него, как аксессуар. Сугуру хмыкал, типа, да, такая же бесполезная и одна только мысль об этом заставила его вновь тянуться за сигами. – Будешь? – спросил Сугуру у Наои. Тот вспомнил, что так-то обещал брату больше не курить и Годжо пытливо взглянул на него, будто ждал, что же он выберет: сдержать своё слово, либо забить и утолить зудящее чувство в лёгких, которого, разумеется, не было. – Я бросил, – всё-таки выдохнул он и Сатору удовлетворённо кивнул, будто такой ответ его устроил. Наоя фыркнул. Из принципов, он бы и закурил, но Тоджи почувствует и вставит пиздюлей, а этого хотелось бы избежать. – Как хочешь, – бросил Сугуру и поджёг сигарету. – Ну, что там тебе Рёмен наплёл? Наоя вздохнул: – Наш мув в больнице они не оценили и зуб на нас точат, на Сатору им, ну, стало похуй, наверное. – Не похуй, – выдохнул Сугуру заправляя за ухо длинную прядь. – Всё это делается ради того, чтобы выбесить Сатору. – На твоём Сатору мир клином не сошёлся, чел, – огрызнулся Наоя, затем взглянул на Годжо и изрёк сдавленное: – Без обид, ок? – Не согласен, я и есть центр этой вселенной, – усмехнулся Сатору и Гето поддержал его слова слабой улыбкой. Дзэнину бы хотелось ответить, что у друга крыша на себе едет, но промолчал, сейчас они не о Годжо, а о Сукуне и его отбитых дружках. – Короче, если мы хотим закончить школу, то лучше ходить вооружёнными до зубов. – Чего? – удивился Сугуру. – Ты хоть не на "шутинг" намекаешь? – Твою мать, Гето, ты за кого меня принимаешь?! Сатору посмотрел на Наою, затем искренне улыбался и ответил вместо друга: – Твои радикальные идеи мне близки, я вписываюсь. – Да вы совсем ёбнулись, – сказал Сугуру с упрёком и, зажав губами сигарету, повис на перекладине и несколько раз подтянулся, затем спрыгнул и стряхнул с сигареты слой горячего пепла. – Кто нас с оружием в школу пропустит? – Этих же пропустили, – улыбнулся Сатору. И Дзэнину от этой улыбки стало не по себе. Годжо вселял какой-то непонятный, ледяной ужас одним своим видом, потому что он был свидетелем того, что его одноклассник способен вынести, при этом не издав ни единого жалобного звука, которого от него добивались и ждали услышать. – Я не про огнестрел, да и где мы его раздобудем, тупица? – фыркнул Наоя. – Чисто бытовые приблуды: кухонный нож, например? Шило, ножницы... что-то острое. – Острее твоего языка ничего быть не может, Дзэнин, – рассмеялся Сатору, прислонив ладонь к бледным губам. – Так что если тебя где-нибудь да зажмут, то тебе просто надо открыть свой рот и... – И отсосать, потому что если бы мой язык работал так, как ты говоришь, у меня бы не было всех этих проблем! Сугуру лёг на спину, согнул ноги в коленях и, невзирая на боль, принялся качать пресс. Длинные, распущенные волосы лезли в лицо, колыхались из стороны в сторону с каждым его движением. Для начала, ему нужно было что-то придумать, огородить себя от агрессии Сукуны, дабы не вмешивать в это всё Сатору. Он не может допустить повторения того, что случилось на крыше. – Ты какой-то напряжённый, Сугуру, расслабься, – легкомысленно протянул Годжо. – Я о тебе позабочусь. Гето вздрогнул, на мгновение остановился, посмотрел перед собой замыленным взглядом. Наоя быстро смекнул, что тот смутился, явно нафантазировав чего-то... лишнего? В итоге не стал долго на этом фокусироваться и продолжил. Наоя же подпрыгнул, зацепился за перекладину, решил подтянуться без перерыва раз десять, для начала. И, к своему стыду, осознал, что эти десять раз даются ему пиздец, с каким трудом, хотя прошлое, связанное с тренировками, у него достаточно насыщенное. Во-первых, брат может больше и если бы он его сейчас увидел, то отрёкся бы от него. Во-вторых, "отдых" в больнице сделал его слабее, ленивее, поэтому надо было заново наращивать массу, которую он умудрился проебать. В-третьих, если бы его сейчас увидели кореша из прошлой школы, то нарекли бы его лохом, поэтому хорошо, что он с ними не пересекается. – Отдохни и ещё раз десять сделай, – сказал Сатору, будто был его личным тренером. – Вообще-то, нельзя сразу перенапрягаться, а то мышцы потом болеть будут, в итоге даже ручку на следующей день поднять не сможет, – экспертно изрёк Сугуру. – Это ты своему брюху скажи, смотри по дороге кишки не потеряй, – покачал головой Сатору. – Ну, я потеряю, а ты поднимешь и понесёшь мою ношу, – парировал Гето. Наоя смотрел на них и думал, что этим двоим так-то давно уже пора замутить, а не пускать пыль друг другу в глаза. Сугуру и сам не заметил, как в какой-то момент Сатору оказался слишком близко, но эта близость была для него естественной, правильной, необходимой. Ему не нужна была дистанция и на личные границы ему было абсолютно насрать, пусть их не будет, потому что между ними их быть не должно. – Вы ещё поебитесь прям тут, ага, – прокомментировал Наоя. Одноклассники недоумённо уставились на него, затем отвернулись. Сугуру поспешил спрятаться за волосами, благо они были длинными и благополучно скрывали всю палитру его эмоций. *** – Куда ты меня ведёшь?.. После школы, Сатору попросил Нанами проводить Сугуру домой, а сам взял Дзэнина под руку и потащил, как он выразился: «кое-куда». – Скоро узнаешь, – безобидно ответил Сатору. – Ты, кстати, куришь? Наоя сдвинул брови. Этот вопрос стал каким-то частозадаваемым, на что подросток ответил честное: – Не срывался. Сатору помолчал, потом ответил: – Хорошо. Это очень хорошо. Кто ж знал, что у этого Годжо на уме? Одно Наоя догадывался: у одноклассника явно не все дома и с ним надо быть начеку, возможно, он, в какой-то степени, был опаснее Сукуны. Они шли какими-то обходными путями, сквозь мох, кусты и высокую траву. И Наое, в какой-то момент показалось, что товарищ решил его ёбнуть. А отчего же нет? Он же с придурью. И пока Дзэнин думал, Сатору остановился на несколько долгих мгновений. Наоя напряжённо сглотнул. – Смотри, это дом Рёмена, – весело сообщил Сатору, перламутровые глаза его зловеще бликовали. – А там... видишь? Его младший брат. И Дзэнин увидел во дворе ребёнка. Как будто бы шестилетку, а может и постарше, но, в любом случае, совсем ещё мелкий. – Так, что ты задумал? – раздражённо поинтересовался Наоя, будто Годжо подталкивал его к чему-то. – Ничего, – улыбнулся Сатору. – Теперь мы можем идти домой. Я тебя провожу. Дзэнин округлил глаза и снова поплёлся следом. Нахрена они только тащились к дому Рёмена – непонятно. – Он очень любит своего брата, – как бы невзначай обронил Сатору. Дзэнин равнодушно пожал плечами: – Все старшие такие. Это нормально. – Не все, – возразил Годжо. – Люди же разные, Наоя. Если тебе повезло, то, знай, не все братья готовы ломать хребты обидчикам своих младших. Цени это. Наоя промолчал. Он ценил. Нет, правда, ценил. Может и не показывал этого, но у них в семье не понятно ходить и распрыскивать свои эмоции направо-налево. *** Держи друзей своих близко, а врагов – ещё ближе. Ближе настолько, насколько это возможно. Поэтому, когда Рёмен снова разбудил его посредин ночи, Наоя ловкой, бесшумной кошкой выпрыгнул из окна и Сукуна заметил это. Стоило Дзэнину подойти, он обронил насмешливое: – Это было "вау". – Это ещё не "вау", – хмыкнув, подхватил Наоя. Будучи гибким и крепким подростком, он отошёл в сторону, удерживая равновесие, наклонив корпус, плавно поднял ногу вверх, вдоль туловища, удерживая её рукой. Таким акробатическим приколам он научился, когда тренировался с отцом. Физухи у него было как-то недостаточно, а вот гибкость пластелина была у него развита на все сто. – Что? Не пошутишь, что я ноги раздвигать умею? – А что ещё ты умеешь? – слабо улыбнулся Рёмен, проигнорировав сказанное. – Много всего... – загадочно протянул Наоя. – Периодически практикую, правда, это всё бесполезно, когда приходится сталкиваться с такими, как ты. В глазах Дзэнина вспыхнула обида и боль от двух подряд сотрясений, из-за которых его мозги до сих пор гудели, как электричество в счётчике. Сукуна интуитивно чувствовал подвох, но так интересно было играть с ним в эти игры. Хотелось, чтобы он проиграл. Луна подсвечивала светлые, крашенные волосы, в глаза бросались чёрные кончики и корни. – Так, зачем ты меня звал? Явно же не для того, чтобы посмотреть, как я прыгаю с первого этажа. С первого неинтересно, верно? – Наоя уже не мог сдерживать эмоций, но Годжо велел контролировать себя, если выпаливать всё, как есть, то это подчеркнёт его несостоятельность и слабость. – Чего ты от меня хочешь? – Тебя. – Предсказуемо, господин Рёмен, – вздохнул Дзэнин. – Хотя, чего ещё ожидать от пубертатника. Сукуна схватил его за предплечье, стиснув до синяка. – Не надо, брат увидит и... будут вопросы. – Как я уже говорил: я и мои ребята будем готовы, – надменно фыркнул Рёмен. – Не смей ему угрожать. – А то "что"? Наоя сник. Слабость. Он показывает слабость, а должен позиционировать себя, как сильного. Но как быть сильнее, когда речь заходит о человеке, за чью жизнь ты переживаешь, как за собственную? – Я приму меры, – взглянул на Сукуну исподлобья. Тот ухмыльнулся и отпихнул его от себя, как котёнка. Нет, физически против этого парня он не выстоит. Один точный удар отправит его обратно в больницу. Его оружие – это его изворотливость и... новенький газовый баллончик, который он прячет в просторном рукаве. – Совсем бесстрашным сделался? – Нет, не сделался, – он подошёл к нему и Сукуна позволил ему приблизиться, прикоснуться к себе. – Я очень и очень боюсь. Тебя. Срывающийся шёпот обжёг слух. Сукуна почувствовал тепло его ладоней сквозь одежду. Его размеренное дыхание на своей коже и вкрадчивый, хитрый взгляд кицунэ из старых сказок. – Не трогай, – тихо-тихо. – Моего брата, пожалуйста. Только старший брат, ответственный за младшего, может понять чувства другого старшего брата. Сукуна промолчал. Он вспомнил Юджи. Он был готов на всё ради своего мелкого. – Хорошо, но взамен, мне нужна шкура Годжовского пса. Наоя поджал губы. Это пиздец. На такое он не рассчитывал, хотя должен был. Главное не показывать, что его задело. – Кого ты выберешь, принцесса? Брата или подстилку? Блятьблятьблятьблять. Выбор без выбора. Тоджи хотя бы может постоять за себя, а Сугуру всё ещё слишком слаб, чтобы противостоять кому-либо. – А третий вариант будет? – заговорщически поинтересовался Дзэнин, наклонив голову. – Пожалей уж Сугуру, он и так настрадался из-за тебя и твоих дружков. – Третий - это чтобы Годжо Сатору устроил представление и шагнул с крыши. Сам. Наоя тонко улыбнулся с досадой вздохнув: – М, прекрасно, по-хорошему ты не хочешь, значит будет по-плохому. Он выставил перед его лицом газовый баллончик и зажигалку, которую носил с собой как раз для такого случая. Сукуна насупился. Такого он явно не ожидал. Уж точно не от этой размазни. – Вот возьму и подпалю твою рожу, тогда, возможно, ты станешь более договороспособным. Сукуне бы хотелось взять эту детку на "слабо", но по глазам этим диким, решительным, видел, что он способен он на многое, когда преимущество на его стороне. – Поумерь свой пыл. – И не подумаю. Вообще-то, Наоя не боялся понести ответственность за то, что задумал реализовать здесь и сейчас. Не стыдно будет посмотреть брату в глаза. Каков молодец, сам себя отстоял. – Тогда, сделай это, – с вызовом сказал Рёмен. – Не шути со мной, я сделаю. – Вперёд. Наоя вспыхнул, как спичка. Всерьёз калечить кого-то? Он же был против насилия. Но и дипломатия с этим парнем не работала, оставалось ТОЛЬКО насилие. Но рука его дрогнула и Сукуна заметил это, перехватил его за запястье, притянул к себе и обрушился на его губы, требовательно, жадно целуя. Дзэнину бы и хотелось его оттолкнуть, но надо продолжать учитывать, что они слишком разные по комплектации и раз он не вывез исполнения собственной угрозы, то, значит, это надо просто перетерпеть, пережить, чтобы это поскорее закончилось. Ни в коем случае не показывать напуганного зайку. – Ты и себя-то защитить не можешь, не говоря уже о своих друзьях, – изрёк Сукуна с надменной интонацией. – Так что мы вас не отъебёмся до самого конца. Наоя сохранил лицо. – Ладно, будь по-твоему, но и мы так просто не сдадимся. И они разошлись. Теперь, Дзэнин решил предусмотрельно вернуть свою обувь на место. Мягко скользя по полу, так тихо, насколько это было возможно, он прошмыгнул в коридор и, проходя мимо спальни брата, отшатнулся к стене, потому что дверь открылась и из темноты выплыл Тоджи. Наоя смиренно опустил голову. Попался. Опять. – Как это понимать? Наоя промолчал. Никак, блять. Он не мог найти себе оправдания. – Мне нечего тебе сказать. И тон такой, будто он жёстко перед ним провинился. Брат взял его за руку и стянул рукав до локтя, наблюдая проявившиеся следы от чужих пальцев. По взгляду брата было непонятно, о чём он думает, но явно не о чём-то хорошем. – Я не хочу, чтобы тебя посадили из-за того, что ты избиваешь школьников. Сам разберусь. Не маленький уже. Тоджи промолчал. Видит он, как мелкий разбирается. Надо было тех уёбков не в больницу, а сразу на тот свет отправить. – Мне не нужны проблемы, правда, просто надо закончить школу и всё! Наоя не хотел проблем, но проблемы прямым текстом сказали, что хотели его. И нужно было с этим как-то разобраться и не вмешивать при этом заряженного брата. *** «Годжо. Плохие новости. Спишь?» ... Годжо не ответил, значит спал. «Ладно, в любом случае, ты это увидишь. Возьми с собой завтра что-нибудь острое. Я снова виделся с Сукуной и мне не хватило... короче, я хотел ебальник ему пожечь, но не смог. Как переступить через себя, я не знаю, но ты знаешь и ты можешь. Предупреждаю о грядущих приколах заранее, дабы это не было сюрпризом. Не забудь предупредить девиц и Нанами.» Сатору на удивление прочитал и ответил: «Скинул бы эту простыню в чат и не ебал бы только мне мозги. Ну и как теперь уснуть, а? 😕» «Почитай Кэндзабуро Оэ на языке оригинала.» «Так мы ж японцы...» ... «А-а-а, я понял! Смешно 😅» «Я перешлю сообщение в чат, все должны быть в курсе. Особенно Гето.» Благополучно совершив данное действие, он передумал ложиться спать. Нужно было найти в себе тот переключатель, который убирает, а не маскирует страх. Нужно было стать таким же поехавшим, как Годжо, который смог каким-то образом переступить через границы здравого смысла. Застелив футон, он отправился в душ. После душа вытерся насухо. Встал у стены, облокотился о неё ладонями и поднял ногу, затем вторую. Размялся. Затем прокрался на кухню и выбрал небольшой, но недавно заточенный братом нож, завернул лезвие в бинт, который достал из аптечки и спрятал его среди тетрадей и учебников. *** После школы, Годжо Сатору ходил на ЛФК, занимался мелкой моторикой, потому что повреждённая рука отчего-то его не слушалась, дрожала, пальцы немели и, почему-то, при ударе обо что-то, она ощущалась как-то раздробленно. Неприятно. Он смотрел на Сугуру и знал только одно: что любой ценой не допустит повторения той ситуации, которая с ним произошла, даже если для этого ему придётся пожертвовать второй рукой. Гето же задумчиво смотрел в окно, совершенно не слушая учителя, как будто бы дистанцируясь от происходящего. Сообщение от Дзэнина потрясло его и смутило. Как бы одноклассник не переметнулся на сторону врага, уж как-то слишком часто Наоя и Рёмен стали друг с другом взаимодействовать. Ему казалось, что он уже везде готов был видеть подвох и цеплялся за всё, что могло бы дать ему хоть какую-то стабильность. Даже если она была сомнительной. Девчонки пытались сглаживать напряжение, как могли, однако Сёко, в конечном итоге, сказала вот что: – Я взяла у отца тупой нож, мне не хватит сил всадить его в тело, с острым было бы проще. – Можем поменяться, – коротко улыбнулся Дзэнин. И Гето взглянул на него по-новому. Казалось бы, Наою повело куда-то в криминал и если так пойдёт дальше, то вряд ли они спокойно выпустятся. Нанами это всё, очевидно, тоже напрягало. Один только Годжо просиял: – Ой, а можно мне с тупым концом? Гето мрачно взглянул на друга. – Спрошу один раз: вы уверены, что это хорошая идея? – Это прекрасная идея! – подхватил Сатору. Но даже Наоя не считал эту идею "прекрасной", она, скорее, пришла к нему в голову от безысходности. Он не мог защитить себя, своего брата, своих друзей. Он всё время стоял за чужими спинами и, даже сейчас, его в этом всём неизменно поддерживал Годжо. Подначивал его. Подталкивал к точке невозврата. – Ну, а что, Сугуру? Мы же не твари дрожащие, верно, Дзэнин? Перламутровые глаза обожгли холодом. И Наоя сказал: – Только обороняться мы будем вне школы, а то пострадают непричастные и нам ещё за это прилетит. – Угу, – оживлённо кивнул Сатору. – Не можете вы без приключений, – обречённо вздохнул Нанами. Утахиме тоже не поддерживала происходящее, но раз её друзьям угрожали, значит выбора не было. Учителя ни на что не влияют. Директор... слишком много бюрократии за этим последует и проще будет избавиться от проблемных учеников. Пожаловаться родителям? Чтобы те унизительно гнули друг перед другом спины в извинениях, но, глобально, ничего бы между ними не изменилось? В итоге приходилось брать всё в свои руки, как бы от этого не было тошно. – Всё это неправильно, – сделал свой вердикт Нанами. – А что ты предлагаешь? – насупился Гето. – Терпеть? – Нет, – твёрдо сказал Нанами. – Нужно рассказать директору. – Сукуна доёбыватся до меня вне учебного времени, – напомнил Наоя, скрестив руки на груди. Перемена закончилась и стайки учеников влетели в свои классы. Сатору посмотрел на Сугуру и тот, почувствовав взгляд друга, обернулся на него и задумался: какими людьми они станут, если сделают то, что запланировали? – Эй, ты чего застыл? – мягко поинтересовался Сатору. Но Сугуру только покачал головой. – Ничего.