Переломы костей сердца

Когда Сатору бьют в лицо, он, глотая скользкую, горячую кровь, всё равно бьёт в ответ. Глаза у него в этот момент светятся, как два спектролита, но в них нет жизни, как нет жизни в этих бездушных, равнодушных камнях. Сугуру видит, как личность Сатору меркнет, уходит куда-то в тень, уступая место тому, кто не знает пощады и жалости ни к себе, ни к другим. Сугуру всегда оттаскивал его, оттягивал, отрывал с мясом, когда он цеплялся за Сукуну так, будто пытался нанести такой урон, который окончательно и бесповоротно убедил бы его отъебаться. Но Рёмен слишком упрямый и проигрывать не любил. Сатору смял вырванный ещё до начала урока листок и, по старинке, кинул его в спину Дзэнину. Одноклассник медленно обернулся и демонстративно закатил глаза. В прошлый раз, выходка Годжо обернулась тем, что их оставили после уроков и случилось то, что случилось. На этот раз, Наоя решил не реагировать бурно, залез в телефон и написал: «Технологии типа существуют, не?» Сатору ответил: «Я допотопный, бро. Тебя сегодня снова забирают?» Наоя почесал в затылке. Он не знал, послушает ли его Тоджи, станет ли снова так рисковать и от этого становилось тревожнее. «Я не знаю, мы вчера поговорили и, кажется, не поняли друг друга.» Сатору поднял на него задумчивый взгляд, затем написал, отправил: «Коммуникация – вообще не твой профиль, твоему брату, должно быть, с тобой оооооочень тяжело, Нао-тян~» Наоя раздражённо обернулся, получил замечание от преподавателя и опустил взгляд в тетрадь. Совсем не до занятий, голова занята посторонними мыслями, а впереди сложные экзамены, он должен быть максимально сконцентрирован на учёбе. Сугуру взглянул на Сатору, спросил: – Ну, как, сегодня все вместе идём? – Пока непонятно, – пожал плечами Сатору. – Если его сегодня снова заберут, то я тебя провожу, ладно? Сугуру поджал губы. Он не хотел, чтобы Сатору в очередной раз рисковал собой. Если на обратном пути на него снова нападут, всё может закончиться весьма хреново и Сугуру даже не узнает об этом первым, просто сухо поставят перед фактом и всё. – Сатору... не надо, давай попросим Наою, чтобы его брат развозил нас, так будет спокойнее. Сатору непонимающе наклонил голову и белые, хлопковые прядки невесомо упали на лоб: – Сомневаюсь, что господин Тоджи согласится, но попробовать стоит. Сугуру отвернулся и посмотрел в окно. Жаркое лето подходило к концу. Лето, которое они провели в больнице и ещё не избавились от последствий пережитых травм. На перемене, они пересеклись с девчонками, с Нанами, который всё ещё был крайне озабочен произошедшим и даже решил уволиться, чтобы все из их компании могли благополучно дожить до выпускного. Сукуна прошёл мимо них в компании своих неизменных опездолов. Дзёго и Кэндзяку мстительно взглянули на Гето, а тот шуганул их, топунв ногой. – Приструни своё животное, – ощерился Сукуна, останавливаясь напротив Годжо. Нанами на всякий случай поровнялся с Сатору, дабы Рёмен не смел снова распускать свои чёртовы руки. – Ребят, вы могли пройти мимо и не смотреть на Сугуру так, будто планируете отрезать ему голову, – снисходительно заметил Сатору. – Мы, вроде, уже всё между собой выяснили, может, пора уже успокоиться? Наоя за чужими спинами выглядел расслабленно и защищённо, оттого взирал на обидчиков с подчёркнутым высокомерием, пока к нему напрямую не обратился заинтересованный в нём Сукуна: – Эй, принцесса, ты сегодня как-то не отсвечиваешь, думаешь, мы про тебя забыли? Наоя потеснил товарищей и замер напротив Сукуны, сохраняя лицо. Ту самую маску, которую легко можно было, как надколоть, так и разбить вдребезги. – Разве меня возможно забыть, господин Рёмен? – елейно протянул Наоя, подхватив пальцами воротник его расслабленной на несколько пуговиц белой рубашки У присутствующих отвисла челюсть. Кроме Годжо, тот только улыбнулся, наблюдая, как их товарищ одним лишь своим видом способен обезоружить своих врагов. – Бесподобно, – изрёк Рёмен, глядя в матовые, чуть затемнённые глаза Дзэнина. Он узнавал этот взгляд, потому что много раз видел его у Годжо, когда человек, с которым ты взаимодействуешь, вроде здесь, а вроде где-то в «себе» прячется, дистанцируется от того, что творит. Хитрый огонёк вновь зажёгся в янтарных глазах, стоило тому отстраниться от Сукуны. Всё, что он мог ощущать рядом с ним – беспомощность и отвращение, потому что один удар этого парня способен отправить его на больничную койку валяться в собственной блевотине. Такого унижения Наоя не забудет и не простит сто процентов. Однако, как говорил Сатору, нужно сохранять достоинство и не демонстрировать врагу свою мелочность, иначе встанешь с ним на одну ступень, а надо быть «выше». Таким он быть и старался, надеясь, что рассудок Рёмена помутится окончательно и он не будет больше втягивать его в драку. – Кстати, принцесса, я тут кое-что узнал о тебе, – продолжил Сукуна заговорщическим тоном. Сатору посмотрел на Наою и выдохнул, увидев, что тот всё ещё держится и не показывает страх. – Не стыдно в твоём возрасте уже с мужиком жить, м? Сёко выступила первой, Утахиме вцепилась в её талию: – Тебе какое до этого дело, а? – Сёко, – осадил голосом Дзэнин. – Я не нуждаюсь в девчачьей защите. Сечёшь? Утахиме хотела было уже вмешаться, но Сёко остановила её, потому что Наоя обратился уже к Сукуне: – Тебе напомнить про возраст согласия в нашей стране? И... ты прям помешался на моём мужике, Рёмен, я уже и не знаю, хочешь ли ты на него место, а может на... моё? Сугуру прыснул со смеху, хоть и не одобрял этот поток неоправданной дерзости. Он был приземлённым и знал, что эти слова могут вернуться товарищу обратно в глотку при желании Рёмена если им вдруг не повезёт столкнуться тет-а-тет где-то в тёмном переулке, но и ему действительно было забавно от того, что Сукуна вдруг может быть одержим не столько их дружочком-пирожочком, а его старшим братиком и даже не в плане мести... Сатору грозно взглянул на Наою и тот сник, поняв, что сказанул лишнего и будет за это отвечать. – Какая же ты болтливая сука, – низким, угрожающим тоном сказал Рёмен. – Следи за языком, пока он у тебя ещё имеется. Наоя терпеливо промолчал, решив дальше не провоцировать парня. Но подстёгивать его уже начали гиены за его спиной. – Сукуна, неужели ты это так просто оставишь? Этот пиздюк за базаром не следит, мочит нас с годжовской дворнягой поодиночке... – вышел вперёд уязвлённый Дзёго, припоминая тот ожёг на своём лице. – Дерзит, как привилегированный, – хмурясь, хмыкнул Кэндзяку. – Надобно его проучить, – облизал губы Махито. Дзэнин впал в осадок от того, сколько людей жаждут расправы. Он ответит за свой «длинный язык» и за то, что сотворил с ними Тоджи. Он мысленно представлял, сколько способен выдержать и способен ли вообще. Он хотел бы уметь отключать свои мозги, как умел делать это Сатору, но до его просветлённости ему далеко. – Рты свои позакрывали, – вмешался Нанами. – Всё честно, всем досталось и все получили строгие выговоры, если хотите вылететь из школы и поставить крест на своём будущем, то, вперёд, но нас в это не втягивайте. Сатору со своей восстановленной рукой выглядел впечатляюще. Травма его не сломила, не подкосила. Хотя Сукуна очень на это рассчитывал, оттого и вперил в него свои злые глазища. Сатору напрягся, предвкушая столкновение, но из образовавшейся толпы заинтересованных школьников выплыл староста класса – Юта Оокоцу. – Годжо, у тебя всё хорошо? – уставшим голосом поинтересовался он. Сатору с улыбкой кивнул. – Да, мы уже закончили. Юта сопроводил их обратно в класс, лениво присел на парту Сугуру и Сатору, сказав: – Этот год будет тяжелым, ребят, крепитесь, подсоблю всеми возможными способами. Сатору небрежно махнул здоровой рукой: – Не загадывай наперёд, чему случится суждено, то и случится, какой толк думать об этом, если этого ещё не произошло и, есть вероятность, что не произойдёт в принципе? Гето искоса посмотрел на него и сложил руки на груди. Снова заболело то, что давно должно было пройти, отзываясь нездоровой пульсацией, будто в живот провалилось сердце и запуталось в кишках. Сатору заметил. Не мог не заметить его состояния. Встал рядом, прислонился плечом к плечу и наклонил голову, высматривая в его чертах то, что он пытался сдержать усилием воли. – Сугуру, – мягко позвал Годжо, его руки обвились вокруг его талии, а лицо зарылось в частично распущенные волосы. – Всё хорошо? – Нормально, – отмахнулся он. – Я тебе не днище какое-то, не нужно за меня трястись, Сатору. Голубые глаза люминесцентно сверкнули под шторкой полуопущенных белых ресниц. – Надо будет сходить к врачу. – Угу, – нехотя согласился Сугуру. Иногда ему казалось, что этой боли не суждено исчезнуть и она теперь навсегда живёт в нём и будет терзать его изнутри и дальше, напоминая о том, через что пришлось пройти, что пережить и смог ли он вообще смириться с тем, что на его глазах сотворили с Сатору. Пусть он упорно делал вид, что с ним всё хорошо, но Гето чувствовал. Всё равно чувствовал весь тот ущерб, который сказался и на нём тоже. – Сугуру, Сатору прав, не нужно терпеть, – обратилась к нему Сёко. Сугуру и без них знал, что не нужно, но уже и понять не мог: реальная ли это боль, либо у его тела выработалась реакция на стресс. *** – Сатору... – Сугуру сидел с ним в мед.кабинете, но тот не реагировал на его голос, будто находился в какой-то другой реальности. В той, где он не чувствовал того, что должен был чувствовать. Кровь забрызгала его белую рубашку, под носогубкой подсыхали потемневшие, сангиновые разводы. – Ладно, посидим, значит, подождём. И пока Сугуру скроллил в телефоне, Сатору незаметно зафиксировал на нём взгляд, потому что он был его весомой точкой опоры, которая заземляла его. – Сугуру, – позвал в ответ Сатору. Не отрываясь от экрана, Гето отреагировал коротким: – М? – Спасибо, что ты рядом. Сугуру вздрогнул. Сатору не должен был его за это благодарить. Они в сцепке, в прочном, нерушимом симбиозе. И Сугуру наделся, что когда-нибудь до Годжо просто дойдёт, как само собой разумеющееся, что... – Без проблем, бро. *** – Что, твой ёбырь тебя больше не встречает, малыш? – Сукуна положил ладонь на плечо Наои и дёрнул на себя. Сатору обернулся и увидел, как завёлся Гето, готовый броситься отстаивать товарища. – Почему до тебя так долго доходит, Рёмен? – нахмурился Нанами, глядя на одноклассника, который в этой ситуации всё также упорно, по схеме Годжо, старался сохранять лицо, но никто не знал, сколько он продержится. Сугуру хотел было метнуться, но ему помешал Сатору, заслонив путь своей спиной. Гето уставился в светлый затылок и тихо фыркнул, поняв, что, возможно, сейчас не лучшее время для драки. – Да ладно вам, парни, я просто хочу перетереть с этой малышкой, вы против? Наоя сказал за всех присутствующих: – Против! – Сукуна, ты как-то необоснованно наезжаешь на нашего челика, не он тебя в больницу отправил. Надо думать, прежде, чем кулаками махать, в итоге сам же и нарвался на неприятности, – резонно заметил Годжо. Сукуна пропустил его слова мимо ушей, прижался носом к виску Дзэнина и вдохнул лёгкий аромат жасмина, который шёл как будто бы изнутри. – Да, похуй. Как ты там говорил, Годжо: что было, то прошло, верно? Я бы за такую красотку тоже кому угодно ебальники посносил. Наоя вздрогнул, но идти на попятную было поздно, раз он решил играть в то, во что умеет, значит надо идти до конца. – Мне... – слабым голосом произнёс Дзэнин, теснее прислоняясь к крепкой, развитой груди парня. – Больно. И Сукуна заметно ослабил хватку. Но праздновать победу было рано, потому что Рёмен в любой момент мог перевернуть ситуацию и разъебать его лицом об асфальт. Сделает из него «красотку», да так, что семья родная не узнает. – Не волнуйся, принцесса, тебя не обижу. Толкнув Наою в спину, Сукуна махнул на прощание. Сугуру сжал предплечье одноклассника и прошипел ему в лицо: – Смотри, чего ты добился, а я предупреждал. Говорил тебе: не надо заигрывать с ним, он западёт на тебя, идиот, и будешь потом локти кусать, пусть лучше побьёт, да хоть убьёт! Сатору оттащил разъярённого Гето от Наои и прижал к себе. – Люди справляются так, как умеют, ты не можешь изменить конкретно его схему выживания. – Это приспособленчество, в том нет ничего достойного, Сатору! – прыснул Сугуру, указывая на Наою. – Я и не пытаюсь быть «достойным», – рявкнул Дзэнин. – Я просто хочу закончить эту грёбаную школу! – Ты её не закончишь, ты видел, что он сделал с Сатору, он поступит также и с тобой. Не пытайся играть с огнём, он тебя сожжёт! Сугуру залился. Он не мог, не хотел допускать, чтобы Рёмен воспользовался их товарищем и тем самым запятнал честь самого Сатору. Наоя поджал губы, дабы не сказануть лишнего. Ломать их дружбу из-за разных взглядов на борьбу в этом конфликте он не собирался, потому что не хотел справляться с этим в одиночку. – Хорошо, блять, Сугуру, я тебя понял, но если этот уёбок опять меня отхуярит, виноват будешь ты. – Скажи спасибо, если он просто отхуярит, а не оттрахает, – огрызнулся Гето. – Помяни моё слово, если раньше он просто отпиздил бы тебя за то, что сделал твой брат, то сейчас молись, чтобы он сделал именно это, а не что-то другое. Наоя нервно содрогнулся, представив, что всё действительно может закончиться «этим». И как после такого он сможет смотреть в глаза Тоджи? Никак. Не сможет. *** Наоя проснулся в тот момент, когда ему позвонили с незнакомого номера. – Это... кто? – сонно протянул он, прислоняя гаджет к щеке. – Доброй ночи, принцесса, разбудил? Сон тут же испарился и сердце сжалось в тисках ужаса, но нельзя было демонстрировать слабость своему врагу. Сатору предупреждал, что Сукуна должен его уважать, а для этого нельзя проявляться, как трус. – Ты время видел, Рёмен? – устало вздохнул Наоя. – Спи уже и мне не мешай. – Выйди, пообщаемся. – Ладно, но я буду не один, а с перцовкой, – усмехнулся Дзэнин и сбросил. Забрав свою обувь с прихожей, он вылез в окно, укутавшись в слишком большую для его тела толстовку, доходящую ему практически до колен. Спрятав ладони в длинные, широкие рукава, он увидел возле фонаря одинокую фигуру и замедлил шаг, думая, что если сейчас получит по голове, то, возможно, окажется в больнице надолго. И это в лучшем случае. – А ты не торопишься, – хмыкнул Сукуна. – Девки марафетятся быстрее тебя. Наоя слабо улыбнулся. – Ты сам меня вызвал. – Перцовка с тобой? – Разумеется. – Хорошо, ночью, всё-таки опасно, – глаза Рёмена хищно сверкнули, из-за чего Наоя заметно напрягся. – Так, чего ты хотел? – Посмотреть на тебя. Дзэнин сощурил глаза, затем улыбнулся колючей улыбкой, но, в глубине души, он испытывал самую настоящую тревогу, нарастающую в теле, как внезапно подскочившее артериальное давление. – Впредь, попрошу не беспокоить меня по таким пустякам, мне не нужны проблемы. – Боишься, что твой ёбырь приревнует? – Оставь его уже в покое, – сокрушался Дзэнин. – У нас разные фамилии, но он мой брат. А ты сразу решил, что я какая-то несовершеннолетняя потаскуха и опозорил меня публично, чёрт тебя дери. – Брат? – удивился Рёмен. – А это несколько упрощает мне жизнь, знаешь ли. Наоя сделал вид, что ничего не понял и зловеще сказал. – Обходи его стороной, не лезь к нему, любой нормальный родственник поступил бы так на его месте, считай, что мы квиты. – Мои ребята так не считают, принцесса, – осклабился Сукуна, наклонив голову. – Допустим, я принимаю тот факт, что мы получили от того мужика по заслугам. Но! Ты и ебучая годжовская псина уже перегнули, ты так не считаешь? Наоя задумался, лихорадочно прогоняя в голове то, за что можно было бы зацепиться. – Гето так до конца и не восстановился, а ты мне устроил повторный сотряс, так что мы всё ещё квиты. – Ну, скажи это моим товарищам, вот только... вряд ли они будут тебя слушать. Сукуна прислонил ладонь к его щеке, обвёл большим пальцем контур побледневших губ. – Но я могу тебе помочь. Тебе и твоей патлатой подружке. – Дай угадаю: я и моя «патлатая подружка» должны тебе отсосать и только тогда ты повлияешь на своих выблядков. Я правильно тебя понял? – Мне нравится ход твоих мыслей. – Вот только ты не учёл того, что мой братик будет против, он у меня, знаешь ли, не готов к таким приколам, возьмёт и сделает что-нибудь нехорошее с тобой и твоей шпаной недоёбанной. Наоя грубо откинул от себя чужую руку и когда тот сделал шаг ему навстречу, достал из рукава перцовку и выставил перед собой. – Ну, рискни. – Какая смелая малышка, – почти умилённо произнёс Рёмен. – Где же была твоя смелость, когда мы были на крыше. – Ну, честно говоря, я тогда реально зассал, – признался Наоя. – Да и сейчас мандражирую, ну, вдруг ветер подует в мою сторону и порция перца в глаза достанется не тебе, а мне. Неловко получится, да? Сукуна сжал кисть его руки, держащейся за чёртов баллончик, как за спасательную соломинку, всё ещё держа палец на распылительной кнопке. Махнув носом по волосам на светлой макушке. Узкие глаза Дзэнина удивлённо расширились, но ему нужно было продолжать сдерживать в себе до смерти напуганного зайку и делать вид, что всё под контролем. – Если мой брат узнает, что меня нет дома, то пойдёт искать, сейчас тебе с ним лучше не пересекаться. Сукуна отпустил его. И не потому, что боялся столкнуться с братцем принцесски, а просто потому, что он уже сделал достаточно. Подселил в его голову мысль и с ней же отправит спать. *** Наоя проснулся позже будильника. Едва ли не проспал. Спотыкаясь о собственные ноги, выбежал из спальни в ванную, залез в душ, прихватив зубную щётку, быстро намылил голову, смыл пену, затем также быстро посушил феном волосы, оделся в аккуратно сложенные, глаженные вещи и хотел было незаметно смыться, но Тоджи остановил его голосом: – Где твоя обувь? – А? – и тут Наоя вспомнил, что забыл вернуть её ночью на место. – Вот, блять... – Куда ты ходил ночью? Наоя промолчал, скажет правду и ему пиздец. Брат не поймёт. Забрав свои кроссовки, он изрёк весьма правдоподобный ответ: – Ну, я, это... курил, короче, – соврал. – В больнице начал. Опять. Но я обязательно брошу. Скоро. Тоджи промолчал, опасно сощурив тёмные, почти чёрные глаза. Не поверил. – Если... – Наоя пристыженно опустил голову. – Если мне снова понадобится твоя помощь, я обращусь. – Можешь идти. Вздохнув, Наоя хотел было выйти за дверь, но старший поймал его за руку. Дыхание перехватило, застряло в глотке, колючим репейником. Наоя порывисто развернулся и снова столкнулся с внимательными глазами брата. Страшно. Если он догадается, то реакция может быть непредсказуемой. – Я опоздаю, пусти, – смутился он. – Сигареты. – А? Брат протянул ладонь, потребовав отдать ему нычку. Нычку, которой, чёрт возьми, не было! – Я их скурил все... ночью, так что ничего не осталось, но я больше так не буду, обещаю. Тоджи задумчиво наклонил голову и ответил с подчёркнутым недоверием: – Хорошо. Свободен. Стоило Наое выйти за дверь, как он тут же выдохнул с облегчением. – Дзэнин, ты сегодня что-то долго! – усмехнулся Сатору и постучал его по плечу. – Проспал, что ли? Сугуру всё ещё откровенно злился и Наоя решил не скрывать свою ночную вылазку от друзей, дабы потом это не встало ему же боком: – Проспал. У Сукуны откуда-то нашёлся мой номер и... короче, пообщались, обсудили животрепещущую тему, которая нас не отпускает. Гето мгновенно оживился, ощерился, как пантера и тут же оказался возле одноклассника: – Этот ублюдок тебе угрожал? – Не совсем мне, – вяло отмахнулся Наоя, янтарные глаза его бликовали в свете утреннего солнца. – Тебе тоже. Сугуру напрягся, но вместо него ответил Годжо: – Что ж, всё-таки придётся носить с собой что-то посерьёзнее циркуля. Сугуру виновато взглянул на Сатору, поняв, что своим поступком тогда, в больнице, навлёк на друга новую беду.