«Красавчики» (H&S#1)

24 октября Понедельник 08:03 Джон-Генри Сомерсет, в первый же день в Университете Миссури назвавшийся Сомерсом, последний раз тряхнул руку Хазарда. Сомерс ожидал чего-то – улыбки, кивка, моргания. Хазард выглядел так, словно проглотил лягушку или, может быть, шашку динамита. Он тяжело дышал, а лицо у него стало бледным и лоснящимся. Сомерс уже начал подумывать, что Хазарда хватил удар. - Ты в порядке? – спросил он. Странно кивнув головой, что могло означать как «да», так и «нет», Хазард выдернул ладонь из хватки Сомерса и переключил внимание на Крейвенс. Сомерс сел обратно на стул и стал смотреть: можно очень многому научиться, просто наблюдая, поэтому он таращился на Хазарда, пока Крейвенс с ним знакомилась. Хазард изменился. Хотя это было преуменьшением года, а может, даже целого десятилетия. Исчез костлявый мальчик с копной темных волос, постоянно падающих на глаза. Мальчик, с которым Сомерс ходил в одну школу, мальчик с телосложением и глазами пугала превратился в кого-то… Сложенного. Это было единственное подходящее слово. Эмери Хазард стал чудовищем. Синяя в клетку рубашка – с кофейными пятнами, он нервничал? или просто торопился? – натянулась на плечах и обнимала массивные руки. Темные волосы больше не падали на глаза – они были длинноваты, особенно для офицера полиции, но все же консервативно пострижены и уложены. Но глаза… Глаза оставались глазами пугала. Цвета соломы в конце лета, почти цвета меда, но жесткие. Жесткие настолько, что казалось, будто их взгляд готовы расколоть вселенную, если она чересчур приблизится. И Хазард не смотрел на Сомерса. Но и к Крейвенс его внимание не было приковано полностью. Сомерсу казалось, что Хазард вообще ее не слышит. Он не смотрел на Сомерса, очень активно не смотрел, и у Сомерса появилось чувство, что даже если он обольет себя бензином и прыгнет через горящее кольцо, Хазард продолжит смотреть только на Крейвенс с этим болезненно застывшим выражением лица, показывающим, как сильно он пытается не смотреть на Сомерса. Господи, хотелось сказать Сомерсу, все и правда настолько плохо? Сомерс не забыл старшие классы. Не забыл, как заливал шкафчик Хазарда пеной для бритья, не забыл, как обчистил его дом, не забыл, как украл книги Хазарда и утопил в реке. И чертовски точно не забыл тот день, когда держал руку Хазарда, пока Хьюго держал вторую, а Майки Греймс, извращенец, полосовал грудь Хазарда. Сомерс не забыл свою встречу с Хазардом за сценой после концерта «Парни и Куколки», и не забыл, как столкнул его со ступенек и сказал: «Просто хотел посмотреть, сломается ли шея педика так же, как и у любого другого». Сомерс знал, что у него горит лицо, это было очень заметно на светлой коже. Он не забыл ничего из того дерьма, которое вытворял. Но узнав, что его напарником станет Эмери Хазард, он понадеялся – надеялся вопреки всему, - вдруг Хазард забыл хотя бы чуть-чуть. Но судя по напряженной позе Хазарда, по его бледности и тому, что он смотрел на Крейвенс, словно на единственного человека в комнате, Хазард тоже ничего не забыл. Сомерс решил, что ему предстоит долгий и трудный путь, чтобы выбраться из этого дерьма. Но он его пройдет. Так или иначе, но справится. - Это все, что вам нужно было услышать, - сказала Крейвенс. Она была хороша в этом, не затягивала и не слишком зацикливалась на работе. – Сомерс предложил показать вам участок, а потом, ребята, вас ждет работа. При имени Сомерса, взгляд Хазарда метнулся в его сторону. Жест был непроизвольным, и Хазард как можно быстрее отвел глаза в сторону Крейвенс. Но Сомерс увидел то, что и ожидал: ненависть, ярость и отвращение. Ладно, сказал себе Сомерс. Это ощущалось, как мысленно разминание плеч, как делают боксеры перед боем. Ладно, я это заслужил. - Кто? – спросил Хазард. Крейвенс, успевшая сесть в кресло за стеклянным столом, подняла глаза, удивленная тем, что они все еще здесь. - Кто мне покажет тут все? – повторил Хазард. Его голос окреп, стал резким и нейтральным, но напряженным, как будто стрелка прибора зашла в красную зону и давление возросло. - Сомерс, - явно смущенно повторила Крейвенс и указала рукой через стол. – Я думала, вы… - Да, - встрял Сомерс, вскочив на ноги и кивнув на дверь. – Тогда я звался Джоном-Генри. Очень труднопроизносимо. Теперь я просто Сомерс. Пойдем. Взгляд Хазарда переместился с Крейвенс на середину кабинета, так и не достигнув лица Сомерса. Затем Хазард кивнул, и Сомерс вывел его из кабинета. В зале, слава богу, никого не было, кроме двух офицеров в форме. - Это Миранда Кармайкл, - сказал Сомерс, кивнув на одного из них. – Она в одиночку выписывает почти половину ежемесячных штрафов за превышение скорости, и каждый раз, когда ты ее видишь, она возится со стопкой бумаг. А это, - он кивнул на второго, который развалился на кресле с газетой, закинув на стол ноги, - это Джордж Ореа, отвечает за парк машин, по крайне мере, на бумаге. Приходит сюда в восемь утра, уходит в пять, и встает из-за стола, только чтобы сходить в туалет. Хазард скривил губы, но ничего не сказал. - Ну, это очевидно общий зал. Вон в том углу четыре стола - наши. Для детективов: твой, мой, Суинни и Лендера. Апчёрч сейчас в отпуске, и не думаю, что он успел освободить стол, но мы как-нибудь разместимся. Хазард по-прежнему молчал. - В машине уже есть все необходимое – мы с Апчёрчем содержим ее в идеальном порядке. Не хочешь заехать на склад и что-нибудь забрать? Хазард отрицательно мотнул головой. - Я покажу тебе участок, а потом займемся работой. Сомерс подождал, но когда ответа не последовало, развернулся и потопал вглубь участка. Молчание давило, и он обнаружил, что болтает, лишь бы не находится в тишине. - В общем, Ореа… Ну, ты понял, тот парень в зале… Ореа – интересный случай. В 2003 Чез Элдер обвинил его в нападении во время остановки транспорта. Не важно, что Чез Элдер весил сто тридцать килограмм и был на тридцать сантиметров выше Ореа. Ты знаешь Чеза? И снова проклятое молчание. Это было похоже на зыбучий песок. Сомерсу казалось, что он в нем тонет. - В любом случае Ореа лишили пистолета, значка и отправили прозябать в автомобильном парке. Выяснилось, что первым ударил Чез – он здоровый мужик, да, и однажды, клянусь богом, я видел, как он превратил в желе тыкву всего парой сильных ударов. Короче, Ореа оправдали, но хуже всего то, что когда наконец все устаканилось, Ореа остался там, где был. Сказал, у него мозоли на ногах или еще какая-то фигня. Хочу сказать, что у меня тоже каждый день болят ноги, но я предпочту сбивать их об асфальт, чем гнить заживо, согласен? - Хочешь поговорить о моих чертовых ногах? - Что? Боже, нет. Я просто… Привел Ореа в качестве примера. Как все это может измотать человека. Но Хазард снова замолчал, и Сомерс понял, что его лицо в этот момент сравнялось по цвету с вишней. Он показал туалет, раздевалку, отдел заявок, склад улик, камеры содержания в дальней части здания. - Три номера-люкс, - сказал Сомерс. Слова сыпались из него горохом, он понимал, что надо остановиться, но не мог с собой справиться. – Обычно мы туда сажаем пьянчуг, кое-кому из них тут лучше, чем дома. Иногда даже не могу их за это винить. Мужику просто необходимо какое-нибудь спокойное и тихое место, верно? - Ты закончил? - Ну-у, да. - Что у вас с Апчёрчем? - Дела, ты имеешь в виду? – Сомерс попытался улыбнуться. – О, ну знаешь, очень важные дела. Криминальные мафиозные авторитеты, тайные группировки террористов, массовые убийства и увечья. Эй, погоди, ты куда? – Он поймал Хазарда за рукав, когда тот отвернулся. Хазард отбил руку Сомерса. - Ты что, мать твою, наговорил Крейвенс? - Что?! Ничего. - Она говорила о нас, будто мы… - Казалось, он подыскивал слово и никак не находил. – Приятели, - наконец закончил он. – Я собираюсь прояснить ситуацию. Буду работать со Суинни или Лендером, но не… - Боже, не надо, - Сомерс поспешил встать на пути Хазарда, и на секунду ему показалось, что тот не остановится. – Ладно-ладно, я сказал, что мы были друзьями. В прошлом, я имел в виду. Сказал, что мы потеряли связь, и я… - Зачем? - Слушай, я… - Чего ты, черт возьми, от меня хочешь? - Ничего. Просто я… - Уйди с дороги. Я с этим покончил. Когда Хазард пронесся мимо, Сомерс успел произнести: - Все дело в расследовании. Хазард резко остановился и повернулся. - Что? - Дело в расследовании. Что ж, между нами случилось много всякого. Я очень дерьмово себя чувствую из-за того, как издевался над тобой в школе, и хотел все исправить. Хазард молчал, только смотрел на него своими соломенными глазами. - Знаю, я был мудаком, но я был ребенком и… Слушай, я был абсолютным кретином, ясно? В общем, я читал твое заявление и знаю, чем ты занимался в Сент-Луисе. Ты настоящая находка. Я хочу работать с тобой. Апчёрч – это хорошо, но он… Не знаю, сам увидишь. Он просто Апчёрч. С отвращением покачав головой, Хазард снова начал разворачиваться. - Суинни и Лендер занимаются только наркотиками. – Хазард замер, все еще стоя спиной к Сомерсу, и через мгновение тот продолжил: - Дела с метом, в основном, хотя есть и другие. Но это скучно, одно и тоже снова и снова. Мы с Апчёрчем – теперь мы с тобой – разбираемся со всем остальным. Убийства, похищения, изнасилования и прочее. А ты с такими делами работал, как я уже сказал, и… - Есть дело? - Да. Это… В общем, у департамента кое-какие проблемы в последнее время. В основном из-за пиара, ничего серьезного, но плохая репутация может закрепиться надолго, и работа Крейвенс под угрозой. Хазард медленно повернулся. Взгляд цвета прелой соломы вцепился в Сомерса, и у него снова возникло ощущение, что этот человек мчится на всех парах, приборы зашкаливают, и одно неверное слово может спровоцировать взрыв. - Какие именно проблемы с пиаром? - ЛГБТ сообщество. По лицу Хазарда пробежала рябь – Сомерс не мог точно определить из-за чего, но выглядело убийственно, - и тут же исчезла, оставив тот же жестокий взгляд. У Хазарда вырвался тихий смешок, совершенно не сочетающийся с выражением лица, но звук этот радостным не был. – Итак, я тут в роли пиарщика. - Я хотел… - Заткнись. – Хазард, похоже, задумался на мгновение, а затем сказал: - И что мы делаем? С расследованием, я имею в виду. - Сегодня утром занимаемся опросом. - Поехали. Меня уже тошнит от этой сраной дыры. А по дороге ты выложишь мне каждое гребаное слово из твоего разговора с Крейвенс. Ясно? Сомерс сглотнул. - Ясно. У него появилось ощущение, что выбраться из этой ситуации будет намного сложнее, чем он ожидал.