«Красавчики» (H&S#1)

24 октября Понедельник 09:45 Могло быть и хуже, в сотый раз за время поездки твердил себе Сомерс. Много, много хуже. Но проблема заключалась в том, что он не знал, как именно хуже все могло пойти. Стало бы куда легче, если бы Хазард ему врезал… Это бы... …компенсировало… …выпустило бы часть враждебности. Но Хазард не ударил, снова не оправдав ожиданий Сомерса. И от этого было только хуже. И за каким лешим, спросил себя Сомерс, надо было говорить про убийственную задницу? Всю дорогу Хазард размышлял, глядя в окно, и игнорировал любые попытки Сомерса завести разговор. Сомерс его не винил. Сомерса снова задело, когда Хазард коснулся своей груди – шрам, оставленный Греймсом, этот дурацкий шрам, и Сомерс был там, держал руку Хазарда. Господи, ну зачем ему надо было быть тогда таким мелким дерьмом, спросил себя Сомерс. Господь не высказал никаких предположений на этот счет, поэтому Сомерс решил смотреть в лобовое стекло и пытаться сориентироваться на местности. Варедуа строился поэтапно: сначала появилась часть города вдоль берега, когда движение по реке стало постоянным. Затем, когда торговля вдоль реки начала угасать, появились железнодорожные линии. Варедуа потянулся на север навстречу линиям. Хотя железнодорожное сообщение было устойчивым, Варедуа все равно оставался в стагнации почти два десятилетия. Сомерс и Хазард учились в старших классах, когда один из самых успешных выпускников университета Вроксалл – самозваный тунцовый барон с репутацией истребителя популяций морских обитателей – одарил школу несколькими сотнями миллионов долларов. Практически в одночасье Вроксалл превратился в доминирующую политическую силу Варедуа, и сила эта росла по мере того, как школа поднималась в рейтингах и привлекала самых ярких и лучших – и многочисленных – студентов со всего мира. Однако, подумал Сомерс, Варедуа изменился вместе с Вроксалл, но Хазард, похоже, этого не замечал. Новый район Варедуа, по которому они сейчас ехали, разросся, чтобы вмещать  расширяющееся учебное заведение. Тут были фо-шопы, индийские буфеты, прилавки с кебабами, построенные рядом с пивными барами, пиццериями и закусочными Subway. В Варедуа съехался весь мир и привез этот мир с собой. Двадцать лет назад, когда Сомерс и Хазард были старшеклассниками, Варедуа был захолустным городком – провинциальным, узколобым, со всеми сопутствующими этому пороками. Даже если Хазард этого не видел, Сомерс знал, что город изменился. И рад был тому, что изменился он к лучшему. В отличие от кирпичных строений, составлявших вытянутую вдоль реки часть города, или зданий из смеси полевого камня и дряхлеющего дерева, устремленных на север навстречу к железнодорожным линиям, этот район Варедуа представлял собой сочетание самых разных конструкций и материалов: стекло, промышленная древесина и металл, бетон, отделочный гипс, камень – конгломерат стилей двадцать первого века. Улицы шире, все вокруг разбито на опрятные городские кварталы с многоквартирными домами, зелеными насаждениями и гаражами-парковками. Можно было взять эту часть Варедуа и переместить в Чикаго, рядом с Уикер-паком, и никто бы не заметил разницы. - Это что? – принюхиваясь, спросил Хазард. Сомерс сделал вдох. Воздух наполнял насыщенный масляный аромат. - Колач. - Что? - Колач. – На непонимающий взгляд Хазарда, Сомерс кивнул на пекарню, мимо которой они проезжали. – Это выпечка такая. В нее кладут мясо или фрукты. Много чего. Хочешь? Хазард проигнорировал вопрос. - Ты позавтракал? Где ты остановился? Видимо, Хазард решил ответить на один из вопросов, потому что сказал: - Автоплощадка. Сомерс пару секунд соображал, что это значит. - Брайдал Вейл? Святая срань, да этому месту лет, наверное, сто. Тебе повезло, что оно не завалилось, пока ты спал. - Все в порядке. - У них клопы. Или вши. Или бог еще знает что. Ты не можешь там оставаться. - Я уже там остановился, так что, видимо, могу. - Слушай, у меня есть еще одна спальня. Можешь пожить в ней, пока не подыщешь себе жилье. Какое предпочитаешь? В этой части города жизнь кипит. Клубы, бары, отличные места, чтобы поесть. – Сомерс посмотрел на Хазарда. – Хотя тебе, похоже, больше нравится покой и тишина. Я живу на набережной. В одном из старых складов. Около десяти лет назад из них сделали лофты. Я могу спросить насчет свободных помещений. - Нет. - Что «нет»? Нет – ты не хочешь, чтобы я спрашивал? Или нет – тебе не нужно жилье? - Просто «нет». Это не касается работы. Ты хочешь говорить, мы говорим о работе. Сомерс с трудом справился с желанием дернуть себя за волосы и, быть может, зарычать от разочарования. - Мы напарники. Мы должны знать друг друга. - Мы знаем. Мы знаем друг друга чертовски хорошо. Сомерс проигнорировал этот комментарий и продолжал давить: - Например, ты встречаешься с кем-нибудь? Ты женат? У тебя есть дети? У меня… - Мне все равно. Если это не касается работы, я не хочу ничего слышать. На это раз Сомерс все-таки порычал. Тихонько. Всего секунду. - Ладно, - сказал он. – Хорошо. Работа. - Ты начал рассказывать мне о деле. Вандализм был направлен против геев? - Да. Довольно большое гей-сообщество, особенно учитывая размер и расположение города. Очень сплоченное, тесно связанное с университетом. - А университет – это слон в комнате, - сказал Хазард. – Поэтому университет недоволен… - И все тут же начали скакать вокруг, пытаясь чтобы он снова стал довольным. - Крейвенс наняла меня потому, что это будет хорошо выглядеть. - Апчёрч уже решил перейти на государственную службу, и ты был самым квалифицированным кандидатом на прием. – Сомерс помолчал. – Почему ты подал заявление сюда? Ты мог устроиться куда угодно. Хазард его проигнорировал. - Это вопрос по работе. Если мы собираемся работать вместе, я заслуживаю услышать ответ. - Я… - Хазард умолк, явно изменив то, что собирался сказать. – На самом деле у меня не было выбора. - Почему? - В департаменте творится какая-то хрень. Политика, думаю, если это можно так назвать. Капитан знаком с Крейвенс и знал, что у нее открыта вакансия. Он сказал мне, чтобы я либо паковал вещички и валил домой, либо… - Или что? - Или проведу всю оставшуюся жизнь, роясь в бумагах. - Что случилось? - Как я и сказал: политика. Это был не ответ, но Сомерс понимал, что лучше не давить. По крайней мере, сейчас. - Так что с делом? – спросил Хазард. - А, да, университет насел на Крейвенс, чтобы она выяснила, кто стоит за вандализмом и все такое. Некоторое время все было тихо, поэтому теперь это привлекло так много внимания. - Какой тип вандализма? - Разбитые окна, проколотые шины. Кто-то швырнул коктейль «молотова» в дом одной женщины. Он не взорвался, а просто сгорел, и прибывшим ребятам удалось замять дело. Большинство людей подумало, что это был просто горящий пакет с собачьим дерьмом или что-то типа того. - Коктейль «молотова»? Это похоже на что-то более серьезное, чем вандализм. - Угу. На двух женщин напали перед клубом несколько недель назад. Белый мужик, около сорока лет, схватил одну из них за волосы и ударил о кирпичную стену. А потом заявил другой, что собирается показать ей «что вы, лесбухи, теряете». Попытался ее изнасиловать, но девушке удалось сбежать. - Ты нашел его? - Ни одной из них не удалось описать его подробно, а под такое описание подпадает уйма людей. - Похоже на одного из этих лунатиков. Народных мстителей. Они все еще здесь? Сомерс кивнул и включил поворотник, сворачивая на маленькую, тихую улицу. - Волонтеры Озарка. Помнишь их? - Трудно забыть, когда они ходят по городу с плакатами «Бог ненавидит педиков», а ты единственный мальчик-гей на сотни миль вокруг. - Они все еще этим занимаются. Последний раз несколько недель назад. - Несколько недель? Сомерс кивнул. - Как раз когда все это началось. Волонтеры Озарка – точнее «Высшая воля Господа в гражданских добровольцах Озарка» - были занозой в жопе у каждого порядочного гражданина округа Дор последние сорок лет. Они не имели прямой связи с Ку-клукс-клан, ополчением Монтаны или безумной фундаменталистской церковью, но собрали в себе элементы от всех понемногу. Проживали волонтеры в основном на частных владениях в округе Дор, за пределами Варедуа, и проводили свободное время хлебая пиво, стреляя по бутылкам и либо готовя мет, либо его употребляя, в зависимости от ситуации. Пару месяцев назад у Волонтеров Озарка появились новые лидеры – радикальное, воинственное руководство, которое вывело Волонтеров из захолустья в сердце Варедуа, где они организовывали общественные марши и демонстрации против педиков, либералов, атеистов и всего остального, что вызывало у них зуд в известном месте. - Они пугали тебя? – спросил Сомерс. Вопрос вырвался прежде, чем он успел остановиться. – Ну, Волонтеры, когда ты был ребенком? Автомобиль остановился перед рядом таунхаусов серо-коричневого цвета. Хазард фыркнул, и на мгновение Сомерсу показалось, что он снова проигнорирует вопрос. Но Хазард ответил, кивнув в сторону здания перед ними. - До смерти. Это был первый ответ Хазарда, в котором не сквозила сдерживаемая ярость. К удивлению Сомерса, прозвучало почти уязвимо. Затем твердым голосом Хазард добавил: - Я с тобой. - Что? - Я в деле. Давай уничтожим этих реднековских мудаков. Сомерс впервые за день расплылся в искренней улыбке.