«Красавчики» (H&S#1)

24 октября Понедельник 10:02 Хазарду понадобилась вся сила воли, чтобы не улыбнуться в ответ, когда Сомерс расплылся в улыбке. Было в ней что-то искренне, по-настоящему светлое, заставившее Хазарда на мгновение забыть, насколько сильно он ненавидит эту сволочь. Отлично, сказал себе Хазард, вылезая из «импалы». Он будет работать с Сомерсом над этим делом. Нравилось ему или нет, но Хазард уже попался на крючок. Это расследование нажимало на все нужные кнопки: невежественное хулиганье, ЛГБТ жертвы, шанс надрать зад бугимену из прошлого. Хазард не мог от такого отказаться. Черт, да его просто за уши теперь не оттащить. И если это означало работу с Сомерсом, он будет работать с Сомерсом. Пока что. Этот район Варедуа Хазарду был совершенно не знаком – его явно возвели в ответ на стремительное расширение университета, но повсюду были заметны признаки тщательного планирования и исполнения. На этой тихой улочке, к примеру, вдоль тротуара стояли большие деревья, серо-коричневые таунхаусы были хорошо построены и ухожены. Широкая полоса зелени в конце квартала заканчивалась детской игровой площадкой. Аромат выпечки – колачи? – улетучился, и теперь Хазард ощущал запах горячего гудрона от заплаток на дороге и пыли с детской площадки. То были вкусы лета – он был удивлен тем, что они заставили думать о доме и, что еще более удивительно, о счастливых днях. Однако вся радость, таящаяся в этих воспоминаниях, рассеялась, стоило внимательно рассмотреть таунхаус перед ним. Двухэтажный, с ухоженной клумбой, подстриженной живой изгородью и пристроенным гаражом, дом выглядел как и любой другой дом в любом городе США, за исключением одного: поперек гаражной двери полуметровыми буквами краской из баллончика было написано: «Сдохни, педик!» Кто-то явно пытался стереть надпись, в итоге размазав «и» в слове «Сдохни», и на этом попытки, очевидно, прекратились. - Кто здесь живет? Сомерс сверился с блокнотом. - По словам патруля, приезжавшего сюда, владелец Росендо Круз Сервантес, но вызывал полицию не он. - А кто? - Здесь указано имя Николас. Николас Флорес. - Давай поговорим с мистером Флоресом. Сомерс пропустил Хазарда вперед, и тот прошел по дорожке к входной двери. Поднял руку, чтобы постучать, но не успел, поскольку дверь распахнулась, и кто-то – мужчина – выскочил наружу. Хазард дернулся в сторону, двигаясь скорее рефлекторно, чем осознанно, и схватил мужчину за одежду. Тот споткнулся, из его рук вывалилась картонная коробка и шлепнулась на траву, рассыпав по двору рубашки. - Какого… - Мужчина шокировано уставился на Хазарда, но почти сразу его лицо исказил гнев. Он уперся обеими руками в грудь Хазарда и вырвался из его хватки. – Вы кто такие, черт возьми? - Полиция, - ответил Сомерс. – Детектив Сомерс. - Детектив Хазард. – Эмери помолчал, отмечая детали: мужчина, стоящий перед ним, был молод – двадцать два, может, двадцать три года – и очень красив. Кожа цвета меди и густые, волнистые темные волосы. Высокий и стройный, у него была фигура танцора, и каждое движение демонстрировало совершенные линии тела. И неважно, что одет он был в потрепанную с дырками футболку и растянутые треники – в них он выглядел даже привлекательнее. Хазард попытался вспомнить, что хотел сказать. - Нам поступил звонок, - напомнил Сомерс. - Верно. Вандализм. Мы здесь, чтобы поговорить с… - Проклятье. Он забыл имя. Хазард бросил на Сомерса умоляющий взгляд. Сомерс, в свою очередь, сохранял невозмутимое выражение лица. - Николасом Флоресом. - Нико. – Молодой мужчина скрестил руки на груди. Очень красиво очерченной груди, заметил Хазард через тонкий хлопок футболки. – Это я. Хазард решил, что либо надо начинать говорить, либо он рискует проглотить собственный язык. - Вы можете рассказать нам, что произошло? - Я проснулся утром, вышел на улицу и обнаружил это… - Он ткнул большим пальцем на гаражную дверь. – Попытался стереть, но потом сообразил, что это глупо. И вызвал полицию. И вот вы, парни, приехали. Вот и все. - Мистер Флорес, можем мы войти в дом и поговорить пару минут? Нико фыркнул. - Не собираюсь я возвращаться в это место, разве что за оставшимися вещами. - Какая-то проблема? – спросил Сомерс. - Да. Я жил с жалким, лживым, изменяющим ничтожеством. Восемь месяцев. Целых восемь месяцев. Как по-вашему, это проблема? - Вы говорите о… - Сомерс сверился с блокнотом, - …домовладельце? Мистере Сервантесе? - Чендо. Да. Это бездушный, вероломный, подлый… - Мистер Сервантес дома? - Будь он дома, я был бы очень занят отрыванием его яиц, а не разговорами с вами. - Мистер Флорес, - сказал Хазард, - не в ваших интересах говорить подобные вещи. Особенно когда общаетесь с полицией. - И почему же? – Нико прошел мимо Хазарда – но очень близко, достаточно близко, чтобы задеть грудь Хазарда рукой – и наклонился, собирая раскиданную одежду и складывая обратно в коробку. – Это правда. Будь у меня возможность, я пробил бы лобовое стекло башкой этого куска дерьма. - Вы состояли с мистером Сервантесом в отношениях? Нико усмехнулся, запихивая очередную рубашку в коробку. - Мистер Флорес? Выпрямившись во весь рост, Нико посмотрел Хазарду в глаза. - Нет. Не сказал бы, что мы состояли в отношениях. Вы смогли бы состоять в отношениях с человеком, который спит со всем, что имеет пульс, а? - Но у вас были романтические отношения? - А вам какое дело? – Кривая ухмылка появилась на лице Нико. – Любопытно? Хазард почувствовал, что у него горит лицо. Сомерс, вмешавшись, сказал: - Мы пытаемся установить факты, мистер Флорес. - Боже, какая жара. К черту, я передумал. Давайте зайдем в дом и выпьем оставшееся пиво Чендо. Не дожидаясь ответа, он бросил коробку на крыльцо и исчез в доме. Хазард взглянул на Сомерса, пытающегося – безуспешно – спрятать улыбку. - Заткнись, - велел Хазард, прежде чем последовать за Нико в дом. Внутренняя отделка таунхауса была такой же, как и снаружи: полы темного дерева, ультра современная мебель и цветовая гамма, много стекла, стали и белого цвета. На одной из стен висели фотографии, на многих из которых был запечатлен Нико в обнимку с молодым латиноамериканцем. На других Нико был один на разных стадиях раздевания. Не успели Хазард с Сомерсом войти в дом, вернулся Нико с тремя бутылками пива. Отпил из одной, а остальные предложил им. Хазард и Сомерс отрицательно покачали головами. - Ладно, но вы должны мне выпивку, - заявил Нико, сверля взглядом Хазарда с прежней кривой ухмылкой, которая, по мнению Хазарда, была достаточно горячей, чтобы разжечь огонь. Затем лицо Нико исказил гнев, и заявив: «Пожалуй, оставлю их для Чендо», он швырнул бутылки в стену с рамами. Стекло разбилось, и пиво брызнуло во все стороны. Фотографии посыпались на пол, добавляя еще больше битого стекла. Дрожжевой запах пива заполнил маленькую прихожую. - Вам надо успокоиться, мистер Флорес, - сказал Сомерс. – В противном случае разговор придется продолжить в участке. - Как пожелаете, детектив. – Нико снова хлебнул из бутылки и кивнул на диван и кресла. – Хотите сесть и поговорить, давайте сядем. Хотите надеть на меня наручники, что ж, - он усмехнулся, -  можете делать, что хотите. Вы тоже, - добавил он для Хазарда. – Вы определенно можете делать со мной все, что захочется. - Вам известно, где сейчас мистер Сервантес? – спросил Сомерс. - Свалил с тем куском задницы, который нашел. - Как долго он отсутствует? - Пару дней. - Сколько точно? – спросил Хазард. - Я не видел его с вечера пятницы. Мы поссорились. Он ушел, чтобы выпустить пар. Я думал, он вернется, и мы все уладим. Но вместо этого… - Нико хохотнул и снова глотнул пива. - Что произошло? - Он написал мне. Взгляните. Ужасно мило с его стороны, как считаете? – Нико выудил из штанов телефон и кинул Хазарду. На экране была открыта переписка с Чендо Сервантесом. Список последних сообщений от Чендо начинался с позднего вечера пятницы и регулярно пополнялся вплоть до утра понедельника. Самое свежее было датировано всего несколькими часами назад и гласило: «Приятно просыпаться рядом с мужчиной, который знает, как позаботиться о моих нуждах. Хотелось бы сказать то же самое о тебе». Прочие сообщения были похожими – колкости, бахвальство сексуальными подвигами и унизительные описания недостатков Нико. К тому времени, как Хазард закончил читать переписку, Нико прикончил пиво. С тем же жестким, озлобленным выражением лица он кинул бутылку в стену. Еще несколько фотографий в рамах осыпалось на пол. - Упс. Извините. Хазард передал телефон Сомерсу, тот взглянул и вернул его Нико. - Мистер Флорес, извините, но я обязан спросить. Вы написали на гараже те слова? Может, из-за вашей ссоры с мистером Сервантесом? - Нет. Зачем мне это делать, а потом самому же заявлять? - Вы знаете, кто это сделал? – спросил Хазард. - Нет. - Никаких предположений? Может, кто-то, с кем мистер Сервантес мог повздорить? Кто-то, затаивший на него зло? - Как насчет сотен тысяч деревенщин, живущих тут повсюду? Всех тех людей, заявляющих, что Бог ненавидит педиков? Вы знаете, о ком я говорю. Господи, это длилось месяцами. Это был всего лишь вопрос времени. - Вы хотите сказать, что всего лишь вопрос времени, когда мистер Сервантес стал бы чьей-то целью? - У Чендо слишком большой рот. И громадное эго. Он считает себя активистом. - Так почему же вы позвонили? – спросил Сомерс. – Если вы так его ненавидите, не проще было оставить все как есть и уйти? - Потому что никому не должно быть позволено вытворить подобное и уйти безнаказанным. Мне все равно, о ком это, обо мне, или о Чендо, или еще о ком-нибудь. Это неправильно. - Вы активист? – поинтересовался Хазард. Кривая ухмылка Нико снова вернулась. - Я учусь, детектив. Не хотите проводить меня до школы? - Думаю, это все, что мы хотели у вас узнать, мистер Флорес. Улыбочка Нико никуда не делась. - Мы сделаем несколько фотографий, - сказал Сомерс. – Снимем отпечатки, осмотримся вокруг. - Да, конечно, - разрешил Нико, не отрывая взгляда от лица Хазарда. – Я с этим местом покончил. Делайте что хотите. - У вас есть номер телефона? – спросил Хазард. – Адрес, по которому мы могли бы с вами связаться? Нико промолчал, но озорные искорки в его глазах снова заставили Хазарда покраснеть. Он нацарапал что-то на обратной стороне конверта, лежавшего на кофейном столике, и бросил Хазарду на колени. Тот взглянул на бумагу и скомкал ее в кулаке, но Сомерс все равно увидел. Там был номер телефона и несколько слов: «Не забудьте, что должны мне выпивку». - Вот моя карточка, - сказал Сомерс, и Хазарду послышалось подавляемое веселье. – Если вспомните что-нибудь еще. Хазард направился к выходу. Нико последовал за ним до самой двери и уже на пороге сказал: - Чендо появится через день-другой. Он наверняка позвонит вам и закатит истерику по этому поводу. Передайте ему, что я сказал, что он это заслужил. - Спасибо за помощь, мистер Флорес, - попрощался Сомерс. Нико не ответил, молча наблюдая, как они прошли к гаражу, и Сомерс начал фотографировать на свой телефон. - Он положил на тебя глаз, чувак, - шепотом сказал Сомерс, щелкая камерой. - Заткнись. - Когда разберемся с этим делом, тебе стоит позвонить парнишке. – Сомерс откровенно ухмылялся. - Издеваешься? Он же ребенок. - Он горяч. Не смотри на меня так. Я натурал, и то бы на него клюнул. - Пожалуйста, прекрати трепаться, - прорычал Хазард, - пока я не перебил тебе горло. Хазард не слышал, но точно знал, что Сомерс смеется.