fake it 'till you make it

Эрик протер зеркало, пытаясь убрать пар после душа. Из отражения на него насмешливо смотрел фиолетовый синяк на левой стороне шеи. Он поднял руку и слегка надавил на ушиб, тяжело сглотнув, пока в памяти вспышками проносились события прошлой ночи. Он завязал полотенце вокруг талии и уперся руками в края раковины, крепко сжимая их. Эрик надеялся, что горячий душ отвлечет его от происходящего. Но это не помогло. Он дал лишь покрасневшую кожу и прилипшие к лицу волосы. Он не знал, зачем поцеловал его. Просто так вышло. Они стояли близко. Кайл бормотал что-то о чувствах, желаниях и притворстве. И во всем этом беспорядке он не мог мыслить здраво. В тот момент он думал лишь об их близости, о том, как лунный свет подсвечивает его рыжие кудри, как они уже целовались трижды до этого и как сильно он хотел забыть о пожирающем его стрессе. — Черт возьми, — выругался Эрик, ударив кулаком по тумбочке, от чего дезодорант свалился в раковину. Он поднял его и поставил на прежнее место, но сперва провел им по подмышкам. Возвращаясь в комнату, он услышал какой-то шорох снизу — значит, мать проснулась. — Черт возьми, — снова пробормотал Эрик, войдя в комнату. Он рухнул на кровать, не заботясь о подушке, которая, наверняка, промокнет от его волос. Он уставился в потолок. Блять. Зачем Кайл ответил на поцелуй? Почему он не мог просто рассмеяться ему в лицо или оттолкнуть? Справиться со стыдом было куда проще, чем с тем дерьмом, что творилось в его голове сейчас. Эрик никогда не умел разгребать подобные запутанные мысли. Психотерапевт как-то обмолвился, что у него искаженное представление о любви из-за того, через какую задницу ее проявляли окружающие, и что ему, по сути, нужно заново учиться тому, что такое любовь и какой она должна быть. Чтобы он смог принять её. Эрик отмахнулся от этого, потому что кому, блять, нужна любовь и ласка? Он справлялся. Только теперь это, блять, аукнулось ему. Потому что, пусть в глубине души он знал, что Кайл не хочет ничего большего (в конце концов, он уезжал через два месяца), в голове все равно звучал этот дурацкий сраный голос, повторявший: «Он поцеловал тебя, он оставил на тебе свой след, он заставил тебя кончить». Это не фальшивка. Эрик застонал и закрыл лицо руками. Во всем была виновата эта сука миссис Хуя-дей. Очевидно. Ее идиотское задание явно поимело его мозги. И Кайла тоже. Особенно Кайла, вообще-то. Потому что какой тупой идиот поцелует в ответ человека, превратившего его жизнь в ад на долгие годы? И что еще хуже, подрочит ему? Член зашевелился под полотенцем, и этого было достаточно, чтобы Эрик с громким «нет» перекинул ноги через край кровати. Сейчас не нужно было добавлять к своему неприятному коктейлю из путаных чувств еще и это. Он встал, прошел к комоду, вытащил рубашку, шорты и боксеры, надел их, провел рукой по мокрым волосам и уставился на свое отражение в зеркале, пытаясь привести их в порядок. Скрывать засос не было смысла — мать явно ничего не скажет. Он надел солнцезащитные очки, схватил телефон и сунул в карман. Глубоко вздохнув, Эрик вышел из комнаты и двинулся вниз, готовясь избежать встречи с матерью и просто пройти мимо нее. Шорохи прекратились, и челюсть Эрика сжалась. Она ждала его. Свернув за угол у подножия лестницы, он ничуть не удивился, увидев мать, стоящую возле дивана и нервно теребящую руки. Неважно. — Доброе утро, Эрик, — поздоровалась мать. Он не ответил, просто прошел мимо нее в кухню, шаря по шкафчикам и кладовой в поисках чего-нибудь поесть. — Эрик, — повторила она, уже с большим возмущением. Эрик остановился на Poptart, специально открывая упаковку как можно громче, чтобы вызвать раздражение. Да, он вел себя мелочно, но она не заслуживала ничего лучшего в этот момент. Он засунул один в рот, достал телефон и, прислонившись к кухонной стойке, начал пролистывать различные соц-сети. Мать вздохнула, а он откусил еще кусочек. — Эрик, пожалуйста. Он дважды тапнул по посту Бебе в Instagram, ставя лайк. На фото — она и Клайд в фотобудке на балу. — У меня есть кое-что для тебя. О, отлично. Еще один подкуп. — Не интересно, — пробормотал Эрик, продолжая листать ленту. Poptart стоило бы подержать несколько минут в тостере, но он не хотел тратить лишнее время на кухне. — Поросеночек… — Не называй меня так, — прорычал Эрик, запихивая в рот еще один кусок. Лиэн тяжело вздохнула. — Пожалуйста, это правда важно. Эрик доел первый Poptart, а второй завернул и положил обратно в кладовую. Присутствие матери отбило у него аппетит. Он не ответил матери, а прошел мимо нее к входной двери. — Подожди, — Лиэн схватила его за запястье. Эрик обернулся, его лицо исказилось от злости, он уже собирался накричать, но она сунула ему в лицо что-то, похожее на обратную сторону визитной карточки, — Вот. Эрик осторожно присмотрелся к карточке. На ней, похоже, было что-то написано — номер счета и номер банковского кода. — Что это? — спросил он резким тоном. — Реквизиты твоего банковского счета, — ответила Лиэн. Эрик яростно затряс головой. — Я знаю реквизиты своего банковского счета. Это не они. Лиэн вздохнула и положила руку на стойку рядом с собой. Другой рукой она потеребила лоб, откинув с лица пряди волос, не убранные в беспорядочный хвост. Ее глаза выглядели уставшими. Напряженными. — Это… для твоего учебного фонда. — Моего… учебного фонда? — Эрик моргнул, слегка ошеломленный, — О чем ты, блять, говоришь? Она убрала руку с лица и мрачно посмотрела на сына. — Когда тебе было около двух, твоя бабушка предложила мне открыть отдельный банковский счет и откладывать на него деньги, чтобы ты мог использовать их для обучения в колледже. Я подумала, что это хорошая идея, поэтому пошла в банк и открыла для тебя счет. И каждый раз, когда я получала зарплату, я откладывала для тебя немного денег. Эрик уставился на нее, сжимая карту с такой силой, что она слегка погнулась. Что? — Я ни разу не снимала с нее деньги, — продолжила Лиэн дрожащим голосом, — Даже когда расходовала все свои сбережения и жила на гроши. Не буду врать: я испытывала искушение, ведь откуда тебе узнать? Но я была полна решимости обеспечить тебе хороший запас денег на время учебы в колледже, и это давало мне достаточно мотивации, чтобы никогда не снимать их, — Она прочистила горло, — Во всяком случае, пока несколько лет назад я не встретила этого биржевого агента. Его звали Дэниел, и он… дал мне несколько советов о том, как инвестировать в фондовый рынок. — Ты… — Эрик приподнял бровь, все еще пытаясь осознать эту информацию, — Ты инвестировала деньги? — Не все, — быстро добавила Лиэн, ее щеки слегка покраснели, — Но часть. И это принесло довольно солидную прибыль. После этого я больше не рисковала и просто оставила все как есть, но продолжала вкладывать деньги. И я собиралась передать тебе все реквизиты и перевести деньги, как только тебя примут в колледж. Но ты решил не получать высшее образование. Конечно, я не стала возражать, и решила просто отдать тебе деньги после того, как ты окончишь школу. Эрик скрестил руки на груди. — И ты даёшь их мне сейчас. Почему? Чтоб я простил тебя или что? — Потому что я боялась, что ты уедешь сразу после окончания школы, и я не смогу предоставить тебе нужные реквизиты, — Лиэн прищурила глаза. Эрик неловко переминался — эта мысль определенно приходила ему в голову. — Раз ты не хочешь поступать в колледж, — Лиэн провела рукой по волосам. Они совсем поседели, Эрик заметил, — Все эти деньги твои, делай с ними, что хочешь. Даже если это означает переезд на другой конец страны и полное прерывание контактов со мной. Он уставился на карточку в своей руке, изучая почерк на ней. Обычно мать писала безупречным почерком, легко читаемым, аккуратным и совсем не похожим на его собственный. Почерк на карточке явно принадлежал матери, но он был менее аккуратным — будто она быстро нацарапала цифры. Не написала ли она это заранее, пока он спускался по лестнице, надеясь застать его? — Сколько? — спросил Эрик, и его голос дрогнул. Лиэн на мгновение прикусила нижнюю губу. — Около пятидесяти двух тысяч. — Пятьдесят— ты, блять, меня разыгрываешь? — Голос Эрика поднялся на октаву от недоверия, — Хочешь сказать… ты даешь мне пятьдесят гребаных тысяч? Она кивнула. Эрик сжал карту, глядя на нее с недоверием. Да как, мать вашу, его безответственная и импульсивная мать смогла накопить для него столько денег! — Эрик, — начала она. Он поднял голову и встретил ее серьезный взгляд. — Если ты думаешь, что… что это что-то изменит. Это не так. Ты не можешь… — Он сжал руку в кулак, — Ты не можешь купить мое прощение. Больше нет. — Я не пытаюсь подкупить тебя, — Лиэн покачала головой, — Ты бы получил эти деньги, независимо от того, что ты обо мне думаешь. Они всегда были твоими. Они на твоё имя. Челюсть Эрика дернулась. — Я знаю, что не была для тебя такой хорошей матерью, какой должна быть, — продолжила Лиэн, пересекая комнату и направляясь к кедровой урне, стоявшей на камине. Она осторожно подняла ее, погладив большим пальцем и вздохнув, — Но знай, я всегда думала в первую очередь о тебе. Все, что я делала, я делала для тебя. Мой подход был нетрадиционным, но это было единственное, в чем я была хороша. Я баловала тебя всем, чем могла, потому что пыталась компенсировать свою неспособность быть рядом с тобой, — Она повернулась к нему, глаза ее наполнились слезами, — Именно поэтому я и завела мистера Китти. Когда ты впервые увидел кошку, ты был очарован. Ты просто хотел погладить ее, прижаться к ней, и я подумала, что кошка будет для тебя хорошим компаньоном. И, может, я бы чувствовала меньше вины за то, что не бываю рядом с тобой. Сердце сжалось у него в груди, он слегка покачал головой. — Это только поимело мою жизнь. — Понимаю, — Лиэн на мгновение закрыла глаза и глубоко вздохнула. Затем она осторожно вернула урну на место и повернулась к сыну, — И я осознала это. Но я хочу, чтобы ты знал: я всегда любила тебя больше всего на свете. И всегда хотела, чтобы ты был счастлив. Я желала тебе будущего, в котором ты добьешься успеха, найдешь любовь и счастье, построишь карьеру и в конце концов превратишься в зрелого молодого человека. Вот почему я откладывала для тебя эти деньги. Вот почему, даже когда жизнь становилась трудной, я никогда к ним не прикасалась. Эрик с трудом сглотнул и снова взглянул на карточку. — И они… мои? Прям все? Лиэн кивнула. — Да. Я перевела право собственности. Оно было на твое имя, но, поскольку ты мой ребенок, технически оно все еще принадлежало мне. Но теперь я больше не имею к нему доступа. Они на сто процентов твои, и ты можешь делать с ними все, что захочешь. Он не знал, что и чувствовать. С одной стороны, пятьдесят тысяч — это пятьдесят тысяч, и их просто… отдают ему. С другой стороны, он все еще был безумно зол на свою мать и не был готов простить ее. — Это… — Он прочистил горло, его голос внезапно стал хриплым, — Это… ничего не меняет. — Я знаю, — ответила мать, — Я и не ожидала, что это что-то изменит. Как я уже сказала, я просто хотела, чтобы ты получил реквизиты. В воздухе повисло молчание. — Я не знала, как быть мамой, — голос Лиэн прорезал тишину, — Не знала, как правильно проявлять любовь. Я думала, что это связано с материальными вещами. Хороший дом, большой телевизор, самая вкусная еда. Но я поняла, что любовь — это скорее присутствие рядом. Поддержка. Быть плечом, на котором можно поплакать… в дополнение к материальным вещам. Глаза Эрика бросились к урне, стоявшей на полке над камином. — Ага. — Мне очень жаль, правда. Эрик закусил нижнюю губу, проходя мимо матери к двери. Он схватился за ручку, на мгновение задержался, а затем обернулся. — Тот… тот биржевой агент, который, как ты сказала, помог тебе инвестировать эти деньги… он был твоим клиентом? Лиэн молчала, отводя взгляд. Эрик фыркнул. Следовало ожидать. Он глубоко вздохнул. — Для ясности, я знаю, что ты старалась изо всех сил. Я знаю, что ты любила меня. Знаю, что ты была в сложной ситуации и поступила так, как считала нужным в тот момент, — Он покрутил ручку двери, — И я знаю, что я был чертовски трудным ребенком. Лиэн покачала головой. — Но ты был моим трудным ребенком, и я бы ничего в тебе не изменила. В ответ на это его челюсть дернулась. — Пойду помою машину, — Он сунул карточку в карман, открыл дверь, закрыл ее за собой и опустил солнцезащитные очки. Свежий воздух приятно обжигал легкие, он не осознавал, насколько сдавило грудь, пока не вышел на улицу. Было довольно жарко — все-таки июнь, но чуть жарче, чем обычно в Колорадо. Лицо исказилось в гримасе, пока он шел к гаражу. Эрик бегло взглянул на дом Кайла — его машина отсутствовала, что было несколько странно для раннего субботнего утра. Ну и ладно. Эрик открыл гараж, взял шланг и подключил его к крану. Он взял с полки еще несколько принадлежностей: мыло, губку, полотенце и ведро. Положил их рядом со своей машиной и уже собирался включить шланг — как вдруг заметил высокую фигуру блондина. Это был Баттерс — он проходил мимо дома Эрика. Он выглядел сосредоточенным, будто исполнял какую-то миссию, шел целеустремленно и быстрыми шагами. Эрик фыркнул. Что такого важного могло быть? — Баттерс! — позвал он, бросив шланг и направляясь к нему. Баттерс повернул голову и остановился, слегка взмахнув рукой и улыбнувшись. — О, привет, Эрик! Не думал, что ты встанешь так рано. Эрик пожал плечами, подходя к нему. — У меня дела. Куда ты идешь? Баттерс указал рукой в сторону, куда направлялся. — Я иду к Кенни. Мне нужно с ним поговорить. Эрик поднял брови. — И ты не можешь позвонить ему… почему? Блондин пожал плечами. — Лучше сделать это вживую, по крайней мере, я так думаю. — О чем ты вообще собрался с ним говорить? — Ну, — лицо Баттерса слегка покраснело, — В основном, о своих чувствах к нему. И о том, как мне понравилось танцевать с ним вчера вечером. Эрик улыбнулся. — Вау, посмотри на себя, — Он хлопнул Баттерса по спине, — У тебя появились яйца. Поздравляю. Блондин смущенно улыбнулся, потирая затылок. — Спасибо, — Его взгляд скользнул по шее Эрика, и на его лице появилась ухмылка, — А кто тебе его поставил? Эрик поднес руку к шее, машинально поглаживая след. — Э-э… — Он вздохнул. Не было смысла скрывать от Баттерса, — Это дело рук рыжего еврея. Челюсть Баттерса отвисла. — Кайла?! Это Кайл поставил? — Он выглядел ошеломленным и быстро покачал головой, — Что?! К-когда? Эрик фыркнул, присаживаясь на бордюр возле своего подъезда и обхватив колени руками. Он взглянул на Баттерса из-под солнцезащитных очков. — Вчера вечером. После того, как мы ушли с бала. Баттерс воспользовался случаем, чтобы сесть рядом с ним, скрестив ноги в щиколотках и нервно теребя пальцами. — Что случилось? Эрик пожал плечами. — Не знаю. Мы разговаривали. Я ворчал о всякой херне. Он тоже. Я потерял самообладание и поцеловал его. Он тоже потерял самообладание и ответил на поцелуй. Мы оказались на заднем сиденье моей машины. — О боже, — Баттерс свистнул, — Мои родители не шутили, когда говорили, что выпускной бал — это ночь, которую запомнишь на всю жизнь. Эрик фыркнул и закатил глаза. — Так… — Баттерс сделал круговой жест. — Так… что? Баттерс вскинул брови. — Так вы теперь… вроде как… вместе или что? — Что? Нет. — Почему нет? — Почему не— Баттерс, ты серьезно? — Эрик рассмеялся и покачал головой, — Думаешь, Каел добровольно завяжет со мной отношения? Баттерс прищурился. — Ну, он чертовски охотно оставил засос на твоей шее! Эрик покраснел как свекла. — В порыве страсти. Баттерс уставился на него на несколько секунд. — Ну не знаю. — Он не хочет ничего со мной, Баттерс. — Но ты с ним чего-то хочешь? — парировал Баттерс. Эрик замолчал, а лицо покраснело еще сильнее. Он отвернулся и резко выдохнул. — Эрик, — попытался Баттерс. — Неважно, — пробормотал Эрик, — Даже если бы и хотел, он не хочет. — А это Кайл тебе сказал? — Ему и не нужно, — Он стиснул зубы, повернув голову, чтобы встретить взгляд Баттерса, скрывая свой под солнцезащитными очками, — Я его знаю. Баттерс не ответил, только выгнул брови. Эрик выдохнул, прежде чем продолжить. — Он буквально через два месяца переезжает на другой конец страны, чтобы поступить в какой-то занудный колледж посреди никому не нужного сраного Джерси. Он не из тех, кто начинает какие-то отношения перед таким важным событием в жизни — он всегда ставит учебу на первое место, как настоящий гребаный ботан. Плюс, я знаю, что он не любит эту хрень расстояниями, — Он провел рукой по волосам. Они все еще были влажными, — И еще… дело во мне, чувак. Отбросив в сторону все ужасы, через которые я его провел, я не совсем подхожу для отношений. Слишком много… — Он сделал неопределенный жест рукой, — …груза. Понимаешь? Баттерс нахмурился и резко выдохнул через нос. — Я понимаю, что ты имеешь в виду насчет расстояния и его учебы, но я не думаю, что ты не подходишь для отношений. — Я точно не подхожу. Я чертов козел, которому некуда двигаться в жизни. Ты бы реально хотел жить с таким человеком? — Эрик, — вздохнул Баттерс, — Ладно, к вопросу о козле я вернусь позже, но разве кто-нибудь вообще знает, чего хочет от жизни? Эрик пожал плечами. — Многие знают. — Многие имеют представление о том, чего они хотят, но это не значит, что они знают, как этого достичь, — Баттерс топнул по грунтовой дороге, — Некоторые даже не знают, чем они хотят заниматься. Я, например, не знаю. Я просто хочу свалить от родителей и жить своей жизнью. И, надеюсь, я смогу этого добиться, когда поступлю в колледж. А поскольку ты сам поступать не собираешься, ты можешь делать буквально все, что захочешь. Путешествовать, увидеть мир, открыть свой бизнес. Тебе не нужно ограничиваться чем-то одним. — Да, я знаю, — Эрик на мгновение прикусил нижнюю губу, а затем вытащил из кармана карточку, — Мама дала мне это ранее. По-видимому, это реквизиты банковского счета для моего учебного фонда. Она, судя по всему, в течение многих лет откладывала на него деньги и сделала надежную инвестицию, которая принесла хорошую прибыль. Сказала, что это мое, и я могу использовать эти деньги по своему усмотрению. — Вау, — Баттерс уставился на него с восхищением, — Это же круто. Можно спросить, сколько там? — Около пятидесяти двух тысяч баксов. — Черт! — воскликнул Баттерс, — Это шикарно. — Было бы гораздо шикарнее, если бы я знал, что с этим, блять, делать, — Эрик покачал головой и сунул карту обратно в карман. — Ты что-нибудь придумаешь, я уверен, — Баттерс приобнял Эрика за плечо для ободрения, — Но не нужно делать это сразу. Эрик только издал звук согласия, подняв солнцезащитные очки на переносицу. Разговор с Баттерсом принес некоторое облегчение его бурным эмоциям, но в груди все еще оставалось тяжелое чувство, мешающее дышать нормально. Они сидели в тишине, наблюдая за проезжающей мимо машиной. — Кстати, не думаю, что ты такой козел, каким себя считаешь, — сказал Баттерс через некоторое время, — Думаю, иногда ты можешь быть придурком, но в целом ты значительно повзрослел. — Я всегда был придурком с Кайлом. — Да, но он тоже был придурком с тобой. Это как бы ваша общая фишка. — Наша фишка? — Да, знаешь, — Баттерс сделал неопределенный жест, — Как это бывает: дергаете друг друга за косички. Привлекаете внимание самым дурацким способом, но в итоге всё равно заботитесь друг о друге. И всё равно стоите друг за друга горой. Эрик пожал плечами. — Полагаю, что так. — Еще я думаю, что ты каким-то образом выявляешь в людях все самое лучшее. Эрик фыркнул. — Я серьезно! — воскликнул Баттерс, прежде чем зажать переносицу и вздохнуть, — Эрик, я не наивный, окей? Я знаю, как ты обращался со мной в начальной школе. Знаю, что ты использовал меня, потому что я был легкой мишенью для манипуляций и неким невинным инструментом в твоих грандиозных планах. Как и Стэн, как и Кайл, как и Кенни, как и все остальные. Я был ничем иным, как козлом отпущения. Я не идиот. Я это знаю. Эрик почувствовал укол вины в груди. — Я не говорю, что то, что ты делал — правильно, — вздохнул Баттерс, — Но знаешь что? До того, как я встретил тебя, я был невидимым. Никто никогда не обращал на меня внимания. Я был тем ребенком со строгими родителями, которого запирали в комнате каждый вечер. Наказывал за неуместные высказывания и все такое. Но ты начал вовлекать меня в разные дела. В свои маленькие безумные планы. И мне это нравилось. Это было что-то новое. Мне не было одиноко. Я больше не был невидимым. Даже если я был просто средством для достижения цели, это было намного лучше, чем то, с чем я сталкивался раньше. — Господи, Баттерс, это реально охренеть как печально. Баттерс пожал плечами. — Да, может быть, но общение с тобой дало мне нечто, о чем я и подумать не мог: твердость характера. Оказалось, что вынужденная необходимость тайком сбегать из дома, когда я был наказан, позволила понять: я не должен бояться своих родителей и их желаний, — Уголки его губ поднялись в улыбке, — Благодаря тебе я научился быть более стойким. Эрик поймал себя на том, что улыбается Баттерсу в ответ. — Да, похоже, что так. — Вообще-то, я сейчас должен быть наказан, — ухмыльнулся Баттерс, — Что-то там про пролитый напиток на мою арендованную машину вчера вечером. Но катись оно к черту, мне нужно поговорить с Кенни. Мне восемнадцать. Они не должны больше управлять моей жизнью, — Он сжал Эрику плечо, — Я бы никогда не смог пойти на такое, если бы тебя не было в моей жизни. Улыбка Эрика стала шире. — Спасибо, Баттерс. — Без проблем. — И ты чертовски прав. Они не должны больше управлять твоей жизнью. — И не будут, — гордо просиял Баттерс, — Я займусь всем, что раньше мне запрещали, как только выберусь отсюда. Начну со свиданий, надеюсь. А еще буду путешествовать. Посещу достопримечательности и все такое. Эрик приподнял бровь. — Куда бы ты хотел отправиться? — Во-первых, в Гранд-Каньон. Во-вторых, в Йеллоустоун. Еще я бы хотел побывать в Нью-Йорке, — ответил Баттерс, а затем его лицо приняло более задумчивый вид. Он взглянул на Эрика, — А ты когда-нибудь думал о Нью-Йорке как о возможном месте для жизни после окончания учебы? Эрик сморщил нос. — С какого хрена мне хотеть переезжать в Нью-Йорк? Это как Сан-Франциско, только хуже. И там гораздо больше странных людей. И все дорого. — Да, но это же Нью-Йорк. Твои возможности там практически безграничны, — Баттерс уставился на него, — Ты страстный парень, Эрик. Уверен, ты сможешь там прославиться. У тебя будет возможность исследовать то, что тебя увлекает. Может, это будет создание бизнеса и владение компанией, может, политика, черт, может, актерство или работа в киноиндустрии. Суть в том, что есть варианты. А ты всегда был хорош в изучении своих потенциальных вариантов для успеха. Эрик поднял солнцезащитные очки, уставился на Баттерса и попытался понять, действительно ли тот говорил серьезно. Нью-Йорк? Мог ли он реально представить себя в гребаном Нью-Йорке? — И… — Баттерс лукаво улыбнулся, — До Принстона всего одна станция на поезде. Эрик опустил очки и насмешливо фыркнул. — По крайней мере, это решает проблему расстояния, — продолжил Баттерс, — Может, это выход. Эрик недоверчиво хмыкнул, хотя его сердце все же радостно забилось при мысли, что он не будет так далеко от Кайла. Может… может, это выход. У него были деньги. А Нью-Йорк был довольно большим и определенно полным возможностей. Он мог бы что-нибудь найти. — Я подумаю об этом, — сказал Эрик через некоторое время. — Хорошо, — улыбнулся Баттерс, — Может, тебе стоит поговорить об этом и с Кайлом. Потому что вам нужно обсудить, что, блин, между вами происходит. Может, вы сможете… ну, я не знаю, уладить это. Эрик вздохнул. — Спасибо, Баттерс. Я поговорю с ним. Просто я… никогда раньше не сталкивался с такими чувствами. Я не знаю, что, блять, делаю. — Ну, такова жизнь, Эрик, — заметил Баттерс, — Нет никакого сценария, которому мы могли бы следовать. Просто нужно делать то, что мы в силах, и принимать удары судьбы. — Ты стал ужасно философским в последнее время. —Можешь винить умозрительные тирады Кенни, когда он под кайфом, — усмехнулся Баттерс. Он встал и немного потянулся, — Кстати, пора бы мне поговорить с ним. Эрик тоже встал, улыбаясь, — Надеюсь, ты его завоюешь. Баттерс закатил глаза, но Эрик заметил, как на его бледных щеках появился легкий румянец. — Мы просто поговорим, не увлекайся. — Увидимся, Баттерс. Баттерс помахал рукой. — Удачи! — Он двинулся по дороге, но потом обернулся и крикнул, — И подумай об этом! Эрик показал ему большой палец, прежде чем повернуться и пойти обратно за шлангом. Пока он поворачивал насадку и смотрел, как наполняется шланг, его мысли возвращались к переезду в Нью-Йорк. Он залез в карман, достал карточку и уставился на номера, написанные на ней. Это было возможно. И… Баттерс был прав. Это решило бы проблему расстояния. Даже если они ничего не начнут… было бы неплохо… иметь Кайла поблизости. Эрик сунул карточку обратно в карман, взял шланг и приступил к мытью машины.