(не)правильные

До этой ночи казалось, что все нормально. Петя и Илья подружились, стали активно тренироваться вместе. Да, на олимпиаде нет друзей, как и в самом спорте в целом, но обстоятельства складывались не в сторону Гуменника. Все прекрасно понимали, что спортсмену из России не под силу занять призовое место. Политика уже давно стала часть спорта и все, что оставалось Пете - наслаждаться тем, что он хотя бы смог отобраться и тренируется с Малининым, за которым давно следил в социальных сетях. Илья оказался невероятным! Он мог поддержать диалог на абсолютно любую тему, помочь довести прыжок до идеала, рассказать забавные истории, которые поднимали Пете настроение на весь день. Кажется, пора рассказать о том, как они познакомились.

***

Петя старался не думать о том, чего его лишили на олимпиаде. Он не сможет участвовать в командном турнире, который приносит столько эмоций. Он не сможет стоять на награждении под свой гимн и со своим фрагом. Да и будем реалистами- он в целом не сможет стоять на награждении. Гуменник никому не расскажет, как они с Аделей сидели у него в номере и смотрели командный зачет. Потому что это неправильно. Они и сами это особо не обсуждали, потому что если бы начали- стало бы еще обиднее. Ведь им даже шанса не дали. Никто никогда не узнает, как после этого просмотра оба фигуриста не спали полночи от ощущения разбитости и несправедливости. Они бы смогли показать себя! На следующий день после командного турнира Аделия и Петя выдают свои самые шикарные прокаты, сделав все прыжки идеально. Показывают, что они достойны. Но душа болеть от этого не перестает, если честно. Петя подошел после проката к Аделии, они договорились встретиться вечером и пройтись по городу. Гуменник вызывается проводить девушку до номера, но та отказывается- ей хочется немного подумать в одиночестве, в голове слишком много мыслей. Парень все понимает, поэтому не настаивает, лишь кивает и уходит в мужскую раздевалку. Там Петя садится на лавочку около своего шкафчика и задумчиво смотрит в одну точку на протяжении получаса. В голове столько мыслей, что даже при сильном желании не получится разобраться. Парень бросает взгляд на часы и понимает, что через полчаса начнется обед, на который хотелось бы попасть. Раздевалка начинает наполнятся другими спортсменами, чья тренировка начнется через несколько минут. Петя кивает себе и понимает, что пора перестать себя жалеть. Хотя бы не здесь. Он нагибается, чтобы снять коньки и переобуться. -Привет, ты ведь Петя? Я Илья. Петя резко поднял голову, потому что, во-первых, он не видел, как к нему кто-то подходил и парень просто напугался. Во- вторых, с ним особо никто не разговарил и он не ожидал, что кто-то подойдет. Тем более, Малинин! -Привет, — Гуменник сразу же откашлялся, чтобы его голос звучал адекватно, а не пискляво, как сейчас.- Да, я Петя, приятно познакомиться. Я знаю кто ты, можешь не представляться. -Ох, ну и славно, — Илья сел на скамейку рядом с Петей.- Слушай, я наблюдал за твоими прокатами еще до олимпиады, а сегодня на тренировке ты меня вообще поразил! Ты очень красиво скользишь, плавно выезжаешь с прыжков. Хотел все подойти, но как-то момента не было подходящего. Петя заторможенно моргнул. Илья смотрел его прокаты? Илья Малинин, на которого Петя чуть ли не преклонялся, смотрел его прокаты? -Спасибо, — еле выдавил Петр.- Мне очень приятно это слышать, тем более от тебя. Я за твоими прыжками слежу, как за искусством. -Ого. Приятно, конечно, — улыбнулся Илья.- Ну ты сам то! Я каждый раз смотрю за твоим катанием и у меня сердце замирает. У тебя такое легкое, воздушное катание, я бы сам так хотел! — Петя чувствовал, как щеки начинают гореть. Не часто ему делает комплименты Малинин! — Слушай, может завтра потренируемся вместе? Ну, если ты не против. Я тебе покажу как заходить на четверной аксель, а ты поможешь мне с работой корпуса. — Давай! — громко сказал Петя, тут же тушуясь и ругая себя. -Отлично! Тогда завтра в восемь на льду, я договорюсь с персоналом и нас пустят до начала официальной тренировки, журналистов не будет. И…- он замялся на секунду, — может, вечером сходим кофе выпить? Я уже устал общаться с одними и теми же людьми, уже тем особо нет. Петя кивнул не задумываясь. Парни договорились встретиться на первом этаже в пять вечера и пойти в кофейню неподалеку от олимпийской деревни. -Супер, Петь, буду ждать. Я рад, что ты тут. Петр улыбнулся и вышел из раздевалки. Было слишком много информации, которую одному не получится переварить. Казалось, трава стала зеленее, воздух чище, а мир ярче. Петя старался убеждать себя в том, что это чисто спортивный интерес, но получалось откровенно плохо. Он почти бегом пересек холл и зашел в лифт, нажимая кнопку этажа Аделии. Сейчас хотелось с кем-то поделиться всем происходящим. И его могла выслушать только Аделия. Парень остановился у нужного номера и постучал. Дверь открылась не сразу.Сначала послышались шаркающие шаги, потом недовольное бормотание, и на пороге появилась Аделия — заспанная, с взлохмаченными волосами и в пижаме с единорогами. — Петь? Ты чего? — она моргнула, пытаясь сфокусировать взгляд. — Мы же вроде вечером договорились, а сейчас… — Адель, -выпалил Петя, врываясь в номер без приглашения. -Ты не поверишь. Он заметался по комнате, не в силах стоять на месте. Аделия закрыла дверь, нахмурилась и сложила руки на груди. -Ты меня напугал. Что случилось? Опять мысли об Олимпиаде? Слушай, мы же вчера все обсудили, давай не будем… — Не об Олимпиаде! — Петя резко остановился и развернулся к ней. Глаза его горели каким-то лихорадочным блеском. -Адель. Ко мне в раздевалке подошел Илья Малинин. — Ну подошел и подошел. Вы же вроде вместе тренируетесь иногда. В чем проблема? — Он сказал, что смотрел мои прокаты! -выпалил Петя. — Сказал, что у меня скольжение шикарное! Предложил вместе тренироваться завтра утром! И… — он сделал паузу для драматического эффекта, -мы идем пить кофе сегодня вечером! Тишина. Аделия смотрела на него с абсолютно непроницаемым лицом. — Петь, — сказала она наконец. — Ты сейчас серьезно ворвался ко мне в номер в час дня, разбудил меня после бессонной ночи, чтобы сообщить, что у тебя свидание с Малининым? — Это не свидание! — возмутился Петя, но почему-то покраснел. — Мы просто поболтать. В кафе. Кофе попить. Дружеская встреча. -Ага. Конечно. — Аделия зевнула, но в глазах уже заплясали чертики. — Дружеская. Прямо как у нас с тобой, когда мы «дружеские встречи» устраиваем? — Адель! — Ладно-ладно, — она махнула рукой и плюхнулась на кровать, похлопав рядом с собой. — Давай, рассказывай подробности. И с самого начала. И не упускай ничего, а то я все равно не усну теперь. Петя рухнул рядом и выдохнул. Рассказывать Аделии было легко — она умела слушать, не перебивая, только кивала и иногда вставляла короткие вопросы. Когда он дошел до момента про кофе, она вдруг широко улыбнулась. — Петь. Ты дурак, да? -Чего сразу дурак? — А того. — Она ткнула его в плечо. — Ты сияешь. Как новогодняя елка. Я тебя таким давно не видела. С того момента, как мы вообще сюда приехали, если честно. Петя открыл рот, чтобы возразить, но закрыл. А ведь она права. Впервые за последние дни — нет, недели — он чувствовал себя живым. Не спортсменом без флага, не участником без шансов на медаль, а просто Петей, с которым кто-то хочет пить кофе просто так. Сказать честно- было очень тяжело на олимпиаде. От тебя ждут только лучшего результата, постоянно гоняют. Про бесконечные проверки на допинг Петя вообще молчал… — Адель, — тихо сказал он. -Это же неправильно, да? Он американец. Он соперник. Он… я… — Стоп, -оборвала его Аделия. -Слушай сюда, Гуменник. Мы сейчас с тобой два человека, которым сказали, что они неправильные. Что их место не на том пьедестале, не под тем флагом, не с той музыкой. Мы с тобой всю ночь не спали, потому что мир несправедлив. А теперь, когда в этом несправедливом мире случилось что-то хорошее — ты начинаешь придумывать, почему это снова неправильно? Петя молчал. — Знаешь, что правильно? — продолжила Аделия жестко. — Правильно — это когда человеку хорошо. Когда у него горят глаза. Когда он счастлив. А у тебя, Петь, глаза горят так, что можно спичку зажечь. И если этот свет зажег какой-то американский мальчик с четверным акселем -да ради бога. Пусть зажигает. — Ты правда так думаешь? — Петя посмотрел на неё с надеждой. -Правда. — Аделия улыбнулась и обняла его за плечи. — И знаешь что? Я за тебя рада. Очень рада. Потому что ты мой друг, и ты заслуживаешь всего хорошего. Даже если это хорошее приходит в виде подозрительно симпатичного фигуриста из команды, которая нас не пустила на командник. Петя фыркнул. — Он не виноват в политике. — Я знаю. Поэтому и говорю — рада. И чтобы вечером ты мне написал, как все прошло. В деталях, понял? Я буду ждать. — Адель, — Петя замялся. — А если я все испорчу? Если я скажу не то, сделаю не то, если он поймет, что я… — Что ты — что? — прищурилась Аделия. — Что ты классный парень, с которым интересно? Что ты талантливый фигурист? Что у тебя доброе сердце? Петь, если он это поймет — значит, он не дурак. А если он дурак — зачем он тебе? Логика была железобетонной. — Ладно, — сдался Петя. — Я напишу. — Вот и договорились. — Аделия чмокнула его в щеку и подтолкнула к двери. — А теперь иди. Мне нужно досыпать, а тебе — готовиться к свиданию. — Это не свидание! — Конечно-конечно. — Она захлопнула дверь, но перед этим Петя успел увидеть её хитрую улыбку. Оставшись один в коридоре, Петя выдохнул и прислонился к стене. Аделия права. Что бы ни случилось вечером, это уже случилось — он познакомился с Ильей, и этот знакомый пообещал ему вечер. А значит, нужно просто быть собой. Потому что если быть собой — это неправильно, то он не хочет быть правильным.

***

Кафе оказалось маленьким и уютным, спрятанным в одной из тихих улочек неподалеку от олимпийской деревни. Илья явно знал толк— они заняли столик у окна, и Петя поймал себя на том, что рассматривает собеседника, стараясь делать это незаметно. Получалось плохо. — Нравится? — вдруг спросил Илья с хитрой улыбкой. Петя поперхнулся водой. — Что? — Кофе. Ты на него так смотришь, будто оцениваешь, — Илья кивнул на чашку, которую Петя даже не успел попробовать. — Или не на кофе? — Я… — Петя почувствовал, как щеки заливает румянцем. — Просто место приятное. Ты часто здесь бываешь? — Уже второй раз, — Илья пожал плечами. — Вчера случайно нашел, когда решил сбежать от команды. Знаешь, как это бывает — когда ты все время на виду, хочется иногда просто спрятаться, где никто не знает твоего лица. Петя кивнул, понимая. Он и сам чувствовал это каждый день — взгляды, шепотки, вопросы. Но у Илья этого добра было в сто раз больше. — И как? Получается спрятаться? — С тобой — пока да, — Илья улыбнулся, и от этой улыбки у Пети внутри что-то дрогнуло. — Ты не смотришь на меня как на ходячий рекорд. Это приятно. — А на что я смотрю? — вырвалось у Пети раньше, чем он успел подумать. Илья задумался, склонив голову набок. Свет от лампы падал на его лицо, делая черты мягче. — Как на человека, наверное. Который тебе интересен. Просто интересен. Без всего этого… — он повел рукой, обозначая что-то большое и невидимое. — Без фигурного катания, без рекордов, без шумихи. Петя молчал, боясь разрушить этот момент. Потому что Илья был прав. Именно так он и смотрел. — Расскажи о себе, — попросил Илья, откидываясь на спинку стула. — Не про спорт. Просто о себе. — А что рассказывать? — Петя пожал плечами. — Я обычный. — Обычных не бывает, — возразил Илья. — Вот я, например, обожаю готовить. Правда, получается редко, потому что диета, но когда выдается свободный вечер — я на кухне. Макароны по-флотски — мой коронный номер. Петя рассмеялся — слишком громко, слишком искренне, но не смог сдержаться. — Макароны по-флотски? Серьезно? Ты — мировая звезда, и твое коронное блюдо — макароны с фаршем? — А что такого? — надулся Илья, но глаза его смеялись. — Это вкусно! И ностальгично. Мама в детстве часто готовила. А ты? Что у тебя за коронное блюдо? — Я… — Петя задумался. — Я вообще-то не готовлю. Совсем. В смысле, я могу яичницу, но это максимум. — Яичница — это святое, — кивнул Илья. — Ладно, проехали. А что ты любишь, кроме катания? — Музыку, — Петя оживился. — Я много слушаю. Разное. Иногда подбираю что-то для программ, но чаще просто для себя. Умею играть на пианино, но в последнее время на это нет так много времени, как хотелось бы. Учусь на программиста. Ем бананы. -Что? Бананы? — Да! — Петя с серьезным лицом отложил вилку. — Я спросил у искусственного интеллекта, что мне нужно есть, чтобы у меня была идеальная форма, он сказал — бананы. С тех пор и ем. Вроде помогает. Илья смотрел на него несколько секунд, а потом расхохотался — громко, заливисто, так, что сидящие за соседними столиками обернулись. — Ты спросил у ИИ? — выдавил он сквозь смех. — Серьезно? Ты доверяешь свое питание нейросети? — А что такого? — Петя защипался, но в глазах уже плясали смешинки. — Искусственный интеллект — это наука! Он проанализировал тонны данных и выдал оптимальный результат. Бананы — идеальный источник калия, углеводов и хорошего настроения. Между прочим, очень стратегический подход. — Стратегический, — эхом повторил Илья, вытирая выступившие от смеха слезы. — Ты вообще понимаешь, что ИИ мог просто случайно выдать бананы? Может, он тебя троллит? — Искусственный интеллект не троллит, — наставительно сказал Петя. — Он беспристрастен. Если он сказал бананы — значит, бананы. — И давно ты так питаешься? — Полгода уже. — Петя с достоинством откусил кусочек от своего второго банана. — И знаешь, ни одной травмы, отличная выносливость и, — он понизил голос до заговорщического шепота, — прыжки стали чище. Илья смотрел на него с таким выражением, что Петя снова смутился. — Что? — Ничего. Просто… — Илья покачал головой. — Ты не такой, как я думал. — А каким ты меня думал? — Не знаю. Более… закрытым, что ли. Ты на льду такой серьезный, собранный. А сейчас — живой. Настоящий. Петя опустил взгляд в чашку. Кофе давно остыл, но он все равно сделал глоток. — Я просто… — начал он и замолчал. Решился. — Я здесь немного чужой. Ты же знаешь про ситуацию. Без флага, без гимна, без командника. И иногда кажется, что весь мир против тебя. А потом находится человек, который просто садится рядом и говорит: «Привет, ты ведь Петя?». И это меняет всё. Илья слушал внимательно, не перебивая. — Ты не чужой, — сказал он тихо. — По крайней мере, для меня. И знаешь, я тоже иногда чувствую себя чужим. Со всей этой славой, ожиданиями… Иногда хочется быть просто Ильей, а не «тем самым Малининым, который прыгает четверной аксель». — Тяжело, наверное, — Петя посмотрел на него с сочувствием. — Бывает. Но сейчас — нет. Сейчас норм. Они встретились взглядами, и Петя почувствовал, как время будто остановилось. В этом маленьком кафе, за остывшим кофе, с человеком, которого он знал всего несколько часов, но с которым было так легко, будто они знакомы всю жизнь. — Илья, — тихо сказал Петя. — Можно тебя спросить? — Валяй. — Почему ты подошел именно ко мне? В раздевалке. Ты мог подойти к кому угодно, а подошел ко мне. Илья задумался, постукивая пальцами по столу. — Не знаю, — честно ответил он. — Честно — не знаю. Увидел тебя, как ты сидишь один, смотришь в одну точку, и подумал: «Этому парню сейчас нужен кто-то рядом». Банально, да? — Банально, — согласился Петя, но улыбнулся. — А еще, — добавил Илья тише, — я за тобой наблюдал. На тренировках. Ты катаешься красиво. Очень. И когда ты на льду, у тебя такое лицо… будто ты разговариваешь с кем-то невидимым. Мне захотелось узнать, с кем. Петя моргнул, чувствуя, как к глазам подступает что-то мокрое. Он быстро отвернулся к окну, делая вид, что рассматривает улицу. — С музыкой, — сказал он хрипловато. — Я разговариваю с музыкой. — Красиво, — повторил Илья. — Ты вообще красивый. Когда говоришь об этом. Повисла пауза. Напряженная, но не неловкая. Такая, когда слова уже не нужны, потому что всё понятно без них. — Нам пора возвращаться, — выдохнул Петя, бросив взгляд на часы. — Завтра тренировка в восемь. — Идем, — Илья поднялся и вдруг протянул руку, помогая Пете встать. Прикосновение было коротким, но Петя запомнил тепло его ладони на весь вечер. Они шли обратно по тихим улицам, почти не разговаривая. Воздух был прохладным и свежим, где-то лаяла собака, а над головой медленно зажигались первые звезды. Петя поднял голову и засмотрелся. — Смотри, — показал Илья. — Падающая. — Загадывай желание. — Уже, — Илья повернулся к нему. — Чтобы завтра на тренировке ты меня удивил. — А если не удивлю? — Значит, будем удивлять после тренировки, — пожал плечами Илья. — Время есть. Они остановились у входа в олимпийскую деревню. Дальше пост охраны, проверка пропусков, чужие взгляды. — Спасибо за вечер, — сказал Петя серьезно. — Мне давно не было так… легко. — Мне тоже, — откликнулся Илья. — Спокойной ночи, Петь. — Спокойной. Петя сделал шаг, потом остановился, обернулся. — Илья? — А? — Ты правда думаешь, что я красивый? В темноте было сложно разглядеть выражение лица Ильи, но голос его прозвучал мягко и уверенно: — Правда. Очень. Петя улыбнулся — своей самой настоящей улыбкой, которую так долго прятал от всех — и нырнул в дверь. В номере он первым делом схватил телефон. «Адель. Это было… я даже не знаю. Это было правильно. По-настоящему правильно. Спасибо, что заставила меня пойти». Ответ пришел через минуту. «Я же говорила, дурак. Спи давай, завтра тренировка. И чтобы завтра же я знала все детали, понял? Все!» Петя заснул с улыбкой, впервые за долгое время чувствуя, что завтрашний день принесет что-то хорошее. А не просто очередную попытку доказать, что ты имеешь право находиться на этом льду.