(не)правильные

Следующие дни превратились в идеальную картинку, которую Петя боялся спугнуть. Они тренировались вместе каждое утро — Илья приходил чуть раньше, Петя чуть позже, но ровно настолько, чтобы успеть размяться до того, как лёд станет общим пространством их маленького мира. Илья показывал ему заходы на четверной аксель — терпеливо, раз за разом объясняя, как переносит вес, где включает плечи, в какой момент ускоряется. Петя ловил каждое движение, каждую мелочь, но поймал себя на том, что чаще смотрит не на ноги Ильи, а на его лицо. На то, как хмурятся брови, когда что-то не получается. Как расправляются губы в улыбке, когда Петя наконец-то делает правильный выезд. — У тебя корпус проваливается, — говорил Илья, поправляя его, и его руки касались спины Пети — легко, будто невзначай, но от этих касаний по телу расходилось тепло. — А у тебя руки зажаты, — отвечал Петя и сам брал Илью за запястья, разворачивая их так, как сам чувствовал правильным. Они могли кататься часами. Тренеры Ильи сначала косились, потом привыкли. Российские тренеры Пети вообще не приезжали — не положено, не те условия, не тот статус. Так что Петя был предоставлен сам себе и Илье, который, кажется, взял над ним негласное шефство. После тренировок они пили кофе. Иногда в том же маленьком кафе, иногда просто бродили по улицам, разговаривая обо всём подряд. Петя рассказывал про свою семью, про младших, про то, как тяжело быть старшим, когда на тебе столько ответственности. Илья слушал и кивал, а потом сам рассказывал про свою учёбу, свою семью и как он скучает. Аделия подкалывала его при каждой встрече, но Петя видел — она рада. Рада, что он улыбается, что глаза горят, что он перестал замыкаться в себе после каждой тренировки. — Ты влюбился, Гуменник, — сказала она как-то вечером, когда они сидели у неё в номере и смотрели какой-то сериал. — Я не… — начал Петя и осекся. Потому что она была права. И это было одновременно самым прекрасным и самым страшным открытием за последние годы.

***

В тот день всё началось обычно. Утренняя тренировка прошла отлично. Илья сделал четыре четверных акселя подряд — чисто, красиво, будто играючи. Петя стоял у борта и хлопал, чувствуя гордость, будто это его личная заслуга. Илья подъехал к нему, запыхавшийся, счастливый, и тряхнул головой, разбрызгивая пот. — Видел? — Видел, — улыбнулся Петя. — Ты монстр. — Твой монстр, — ляпнул Илья и тут же смутился, отвернулся, делая вид, что поправляет конёк. Петя промолчал, но внутри всё пело. После тренировки они разошлись — Илья на массаж, Петя в номер — переодеться и пообедать. Договорились встретиться вечером, сходить куда-нибудь, отпраздновать удачный день. Петя шёл по коридору, листая ленту в телефоне, когда наткнулся на видео в ТикТоке. «ИЛЬЯ МАЛИНИН УПАЛ С ЧЕТВЕРНОГО АКСЕЛЯ! ЧТО С НИМ?» Сердце пропустило удар. Петя вбежал в номер, плюхнулся на кровать и впился взглядом в экран. На видео Илья действительно падал — неудачно, жёстко, с характерным звуком удара об лёд. Петя перемотал, посмотрел снова. Дата — вчера. Вчера? Но вчера они тренировались вместе, и Илья не падал. Это какое-то другое видео? Старое? Он зашёл в комментарии. И замер. «Он последнее время вообще сдал. Раньше стабильнее был» «Это всё из-за того русского, с которым он таскается» «Гуменник этот, да. Видел их на тренировках вместе. Илья вместо работы с тренером с ним возится» «Слабая менталка пошла, видно же. И кто виноват? Правильно» «Гуменнику лишь бы к американцам подлизаться, а Илья страдает» «Свалил бы уже в свою Россию, хватит мешать нашим» Петя читал строчку за строчкой, и с каждым комментарием внутри что-то сжималось, превращаясь в тугой, болезненный комок. Он открыл следующее видео. Ещё одно. Потом ещё. Везде одно и то же. Илья падает, Илья ошибается, Илья выглядит уставшим. И везде — комментарии про него. Про Петю. Про то, что он мешает, отвлекает, портит карьеру великому спортсмену. «Илья никогда не ошибался, пока не начал с ним общаться» «Этот Гуменник как вампир — тянет энергию» «Тренерам пора вмешаться, пока не поздно» Петя отложил телефон. Руки дрожали. Он посмотрел на бананы, лежащие на столе — свою привычку, которой так гордился, которой смешил Илью. Сейчас они казались какими-то дурацкими, детскими. А что, если они правы? Что, если он действительно мешает? Илья в последнее время и правда много тренируется. Может, он просто не говорит, что устал? Может, ему неудобно отказаться от этих встреч, потому что Петя так явно показывает свою радость? Мысли роились в голове, больно бились о черепную коробку. Петя вспомнил сегодняшнее утро. Илья сказал: «Твой монстр». Пошутил, конечно. Но вдруг это была не шутка? Вдруг он правда чувствует, что принадлежит Пете, а должен принадлежать только спорту? Надо поговорить. Надо срочно с ним поговорить и всё выяснить. Петя вскочил с кровати, накинул куртку и почти выбежал из номера. Ноги сами несли его в сторону раздевалок. Он знал, что у Ильи сейчас массаж, а потом он обычно идёт переодеваться. Можно поймать его до того, как они встретятся вечером. Не тянуть эту пытку. Он почти дошёл до нужной двери, когда услышал голоса. — …ты вообще понимаешь, что это портит твою репутацию? Голос был резкий, взрослый, с характерными интонациями тренера. — Я всё понимаю, но это не то, что Вы думаете. Илья. Петя замер, вжавшись в стену. Он знал, что подслушивать нехорошо. Знал, что надо уйти. Но ноги не слушались. — Илья, я твой тренер, я желаю тебе только лучшего. Ты сейчас на пике формы, у тебя Олимпиада, у тебя шанс войти в историю. А ты тратишь время на… — Я не трачу время. — Тратишь. И все это видят. Твои результаты уже не те, что месяц назад. Ты устаёшь быстрее, ошибаешься чаще. И я знаю почему. Пауза. Петя затаил дыхание. — Я тебе по секрету скажу, — голос тренера стал тише, но Петя всё равно расслышал каждое слово. — Тебе надо от этого избавляться. Пока не поздно. Пока это не убило твою карьеру окончательно. — Я понял, — голос Ильи звучал глухо. — Я разберусь. — Разберись. Сегодня же. Шаги. Петя метнулся за угол, вжался в стену, молясь, чтобы его не заметили. Сердце колотилось где-то в горле, мешая дышать. Он слышал, как дверь открылась, как Илья вышел. Хотелось выглянуть, посмотреть на него, но Петя боялся пошевелиться. Когда шаги стихли, он сполз по стене на пол и закрыл лицо руками. Всё подтвердилось. Тренер говорил именно о нём. «От этого избавляться». «Пока не убило твою карьеру». Илья не спорил, не возражал. Сказал, что разберётся. Петя не помнил, как добрался до номера Аделии. Он просто вдруг обнаружил себя стоящим перед её дверью и колотящим кулаком по косяку. Дверь открылась почти сразу. — Петь? Ты чего? — Аделия смотрела встревоженно, с порога считывая его состояние. — Заходи давай. Он вошёл, но сесть не смог — заметался по комнате, как зверь в клетке. — Адель, — выдохнул он. — Всё кончено. — Что кончено? Ты о чём? — она нахмурилась, скрестила руки на груди. — Выглядишь так, будто призрака увидел. — Хуже. Я увидел комментарии. — Какие комментарии? — В ТикТоке. Там видео, где Илья падает. И под ними все пишут, что это я виноват. Что я мешаю ему, отвлекаю, порчу карьеру. — Петя говорил быстро, сбивчиво, слова налетали друг на друга. — Я сначала не поверил, думал, ерунда. А потом пошёл к нему поговорить и услышал… Он осекся, сглатывая ком в горле. — Что услышал? — Аделия подошла ближе, взяла его за плечи, заставляя остановиться и посмотреть на неё. — Петь, дыши. Говори по порядку. — Я услышал, как его тренер говорит, что я порчу ему репутацию. Что результаты уже не те, что он устаёт, ошибается. И что надо от меня избавляться. — Голос Пети дрогнул. — А Илья сказал, что разберётся. Сегодня же. Аделия молчала несколько секунд, переваривая информацию. Потом аккуратно подтолкнула его к кровати, заставляя сесть. — И что ты теперь хочешь делать? — Не знаю, — честно признался Петя. Он сжал руки в кулаки, потом разжал. — Знаю. Я должен отстраниться. Не мешать ему. Если я правда причина… если из-за меня у него проблемы… — Петь, ты не можешь знать наверняка. — Я слышал своими ушами! — вспылил он. — Тренер сказал: «от этого надо избавляться». Про кого ещё это могло быть? Про меня, Адель. Я — проблема. Аделия вздохнула, прикусила губу, явно обдумывая что-то. Петя смотрел на неё с отчаянием. — Мне нужно, чтобы он перестал ко мне подходить. Перестал заботиться, приглашать куда-то, смотреть на меня вот этим своим взглядом. Нужно, чтобы он понял — между нами ничего нет и быть не может. — И как ты этого добьёшься? Перестанешь выходить на лёд? — Я… — Петя замялся, но потом выпалил, глядя ей прямо в глаза: — Адель, помоги мне. — Чем? — Притворись моей девушкой. Тишина. Аделия смотрела на него так, будто у него выросла вторая голова. — Что? — Притворись моей девушкой, — повторил Петя, уже смелее. — Если Илья увидит, что я занят, что у меня есть отношения, он отстанет. Поймёт, что я не тот, с кем надо… ну, за кем надо следить. Что я просто друг. И тренер его успокоится, и комментаторы заткнутся, и всё станет правильно. — Петя, — Аделия медленно покачала головой. — Ты вообще слышишь себя? Это же бред. — Это не бред! Это план. Мы просто пару раз появимся вместе, сделаем вид, что встречаемся. Ты же моя подруга, тебе не сложно. Пожалуйста, Адель. Она молчала долго, рассматривая его с каким-то новым выражением — жалость, смешанная с нежностью. — Ты правда думаешь, что это поможет? — спросила она тихо. — Что Илья посмотрит на нас и просто развернётся и уйдёт? — Должно помочь. — Петя сжал кулаки. — Потому что по-другому я не выдержу. Если я увижу его ещё раз, глядя на меня вот так… я сломаюсь, Адель. Я просто сломаюсь. Аделия вздохнула, провела рукой по лицу. — Ты дурак, Гуменник. Самый большой дурак из всех, кого я знаю. — Значит, поможешь? Она посмотрела на него долгим взглядом. Потом кивнула. — Помогу. Но знай — это плохая идея. — Знаю, — Петя выдохнул с облегчением, не понимая, почему на душе стало ещё тяжелее, чем было. — Спасибо. — Не за что, — Аделия покачала головой и тихо добавила, скорее себе, чем ему: — Дурак ты, Петя. И разбитое сердце тебе обеспечено. Вопрос только — чьё.