Вне кадра: Центр шторма

Три дня, которые растянулись в вечность. Семьдесят два часа в одном и том же месте, одни и те же люди, одно дыхание на всех. Три дня, за которые зал для практики в JYP превратился в поле боя, где каждый сантиметр паркета был испещрен следами от кроссовок, а воздух был густым от запаха выдохшегося кофе, энергетиков и втираемой в мышцы мази. Четыре человека, четыре стихии, которые пытались не просто танцевать вместе, а физически не уничтожить друг друга. Потому что только так можно добиться идеального « единения» и спасти компанию от краха. Утро седьмого дня началось с тишины. Со слишком глубокой тишины, каждый слышал стук сердца « брата по несчастью». Утро, которое обычно ознаменовывалось новым витком борьбы, сейчас проходило в гнетущем молчании. Разговоры были не нужны, это было слишком пусто для них четверых. Каждый наслаждался глубокой тишиной и на душе было так спокойно после стольких дней тренировок.Лиа сидела на полу, обхватив колени руками, и смотрела на свои отражения в безмолвных зеркалах. Их было четверо. Четыре человека, на чьи плечи легла огромная ответственность. Четыре тени, измотанные, покрытые синяками и покрытые пластырями, но всё ещё цепляющиеся за жизнь в этом марафоне на выживание. Выживание всех: компании, групп и всех кто поддерживал их на начале огромного пути в kpop- индустрии. Её колени болели даже в покое, а каждый вдох отдавался тупой болью в пояснице. Спина болела каждой клеточкой спинного мозга, ощущались каждые слабые вдохи и выдохи. -Если мы завтра не пройдем этот проклятый синхрон припева, я просто удалюсь из реальности, если уже не забыл. — хрипло произнёс Хёнджин, растянувшись на паркете в позе морской звезды. Его голос звучал так, будто он не спал уже вечность, прошел через десяток литров черной краски. — Мне кажется, я уже забыл, что такое сон. И вы ребята тоже не спите. Мы расходимся, но я много раз замечал каждый из нас приходит в зал и улучшает свои движения. Ребята мы совсем не жалеем себя, издеваемся над собой. Теперь я отчетливо понимаю слова Лино-хёна, что-то случилось в бухгалтерии компании и ее ждет упадок и все решили решили устроить «Unit-X”. Я слишком устал. Йеджи, сидевшая неподалеку, слабо усмехнулась, даже не открывая глаз. Её лицо, обычно такое строгое, казалось сейчас изможденным, под глазами залегли тени. Глубокие черные безжизненные тени. -Тогда удаляйся вместе со мной», — её голос был таким же тихим и усталым. — Я, кажется, забыла, как выглядят мои родители, но зато помню наизусть каждое движение твоих рук в этой проклятой связке. Это пугает, Хван. Пугает до чертиков. Я боюсь проснутся от того, что мне будет сниться как я забыла движение танца. Я просто хочу поскорее с этим закончить и спокойно отдохнуть, навестить родителей и забыть все это как страшный сон. Мои килограммы уходят так быстро, организм просто не получает нормальной еды, мы все время в зале и чтобы как-то держать себя в тонусе пьем кофе литрами. Минхо, всё это время сидевший у стены и сверливший взглядом бетонный пол, внезапно поднялся. В его движениях не было прежней резкости, только медленная, вымученная грация. Он подошел к своей сумке, достал оттуда пачку протеиновых батончиков и бросил её в центр круга, где они сидели. Сидели вместе, плечо к плечу. Слишком близко, но это было не важно. — Ешьте, — его голос прозвучал сухо, без привычной язвительности. — Если кто-то из вас упадет в обморок завтра на прогоне перед Чани-хёном, я лично вычеркну вас из списка живых. Особенно ты, вокалистка. Сегодня ты выглядишь бледнее, чем стены в этом здании. Тебе бы не в зал, а в койку. Не только тебе всем нам, кажется мы проводим в этом чёртовом зале большую часть дня. Восемнадцать часов. Мне уже невыносимо не видеть своих котов, я просто пытаюсь казаться сильным, но сейчас это становится невыносимо сложным. Лиа подняла взгляд на Минхо. В его словах всё ещё оставался прежний яд, но в глубине глаз, где обычно плескалось презрение, теперь отражалась лишь общая усталость. Усталость одна на всех в зале. Он не смотрел на неё так, как раньше. Не видел в ней «слабое звено», а скорее… такого же измученного бойца. Бойца за лучшее будущее их компании. Он знал они добьются всего чего хотят. Наступила пауза. Тишина, в которой было слышно только прерывистое дыхание кондиционеров и отдаленный шум утреннего города. Огромный город только проснулся, но они сидят здесь, не споря о правильности движений. — Мне снились мои собаки, — вдруг сказал Хёнджин, его голос звучал как-то потерянно. — Я не видел их уже столько времени. Как они там? Наверное, скучают. Я скучаю по своим родным. Йеджи приоткрыла глаза.  — Моя тоже. И ещё я скучаю по нормальной еде, — она горько усмехнулась. — По этой вашей… «пицце», кажется? Спасибо Минхо, хоть мы едим одним протеиновые батончики, но это уже хоть что-то, но так хочется поесть чанжамёна, кимпапа, токпоки. Любая корейская еда будет идеальна, слишком долго я не чувствовала вкус любимых блюд. Хёнджин тихо рассмеялся. Этот звук был странным, непривычным.  — А я по тому, как она забавно умывается лапой. В этот момент Минхо, который всё это время молча стоял, подошел к Лии. Она сидела, прислонившись к стене, и её колени подрагивали от холода — кондиционеры в JYP работали круглогодично, не щадя никого. Он ничего не сказал. Просто снял свою олимпийку, ту самую, с фирменным логотипом SKZ, и накинул ей на плечи.  Лиа вздрогнула от внезапного тепла. Это было так неожиданно. Он не смотрел на неё. Он просто сделал это и отступил. Без слов. Без какого-либо объяснения. И этот молчаливый жест значил для неё больше, чем сотня комплиментов. Значила лишь огромную сплоченность между ними. Сквозь трещины в их вражде, в их усталости, пробивались первые, едва заметные лучики чего-то нового. Чего-то, что нельзя было назвать дружбой, но что определенно не было враждой.  Прошло ещё полчаса. Никто не решался говорить. Они просто сидели, прислонившись друг к другу — Хёнджин к Йеджи, Лиа к Минхо почти, на расстоянии вытянутой руки, но всё же ближе, чем когда-либо. И когда первые лучи солнца начали пробиваться сквозь окна, окрашивая зал в нежный, розоватый свет, они уснули. Уснули не заметив этого. Случайно. Прямо там, на холодном паркете, в обнимку со своими усталостью и страхами. Четыре человека, четыре мира, которые, наконец, нашли общий ритм. И этим ритмом была тишина. И холодная, но такая нужная олимпийка Минхо на плечах Лии. Хёнджин лежал на ногах Йеджи, её это не волновало. Лиа уснула на плече Минхо, он хотел убрать её голову, но усталость не давала этого сделать. Они спали друг на друге не задумываясь о завтра. Для них было только сегодня и сейчас . Только они четверо. Сегодня они не тренировались. Только простые, но такие живые разговоры оживили холодные стены зала.