Вне кадра: Центр шторма

Зал, который был пропитан потом и работой больше не казался враждебным. За эти бесконечные дни он стал их крепостью, их коконом, в котором четыре разные, колючие личности переплавились в нечто совершенно новое.Но сегодня всё изменилось: тренировки переместились из танцевального класса в святая святых — студию звукозаписи.  Красная лампа горела над дверью, как предупреждающий сигнал или открытая рана. Внутри тесной, звукоизолированной кабинки Лиа поправляла тяжелые наушники. Воздух здесь казался сухим и наэлектризованным. Её пальцы всё еще подрагивали — и это был не страх перед вечно недовольным Минхо, а тяжелый груз ответственности, который теперь давил на плечи физически. Она знала: её вокал — это душа этого трека. Если резкие, кошачьи движения Хёнджина и Йеджи были обжигающим пламенем, то её голос должен был стать чистым кислородом, который заставит это пламя пылать. Пылать ярко, как никогда. Пылать так, чтоб сердца фанатов горели. За толстым стеклом, в мягком кресле звукорежиссера, сидел Бан Чан, сосредоточенно хмурясь над мониторами. Рядом с ним, прислонившись к стене и скрестив руки на груди, застыл Минхо. Он не сводил с Лии взгляда — прямого, тяжелого, нечитаемого, но странно… поддерживающего. — Еще раз, Лиа. С центральной части, где идет переход на фальцет. Добавь больше… — Чан замялся, подбирая слово, которое не звучало бы слишком технично. Свои парнями Бан мог объяснить так, что понял бы каждый, но с Лией он работает впервые и не имеет значения, как правильно это сделать. — Отчаяния, — внезапно перебил его Минхо, нажав кнопку связи. Его голос в наушниках Лии прозвучал низко и бархатисто, заставляя её вздрогнуть. — Спой так, будто от этого зависит, увидишь ли ты завтрашний рассвет. Спой так, будто это твое последнее слово в этом мире. Потому что, Джису, завтра для нас действительно решается всё. Либо мы станем легендами, либо исчезнем. Лиа медленно закрыла глаза, пропуская его слова через себя. Она вспомнила ледяную олимпийку на своих плечах в ту холодную ночь, вспомнила запах его парфюма и тени под глазами Йеджи. Она сделала глубокий, судорожный вдох, и когда музыка заполнила пространство, её голос зазвучал иначе. Это не было просто пение — это был надрыв, чистая эмоция, от которой у Бан Чана пошли мурашки по рукам. Она пела о боли, о борьбе и о том, как красиво разрушаться вместе. Разрушаться вместе не так больно, как делать это одному. Когда она вышла из кабинки, в студии воцарилась тяжелая тишина. Минхо молча подошел к ней и протянул стакан теплой воды с медом.  — Теперь это звучит как UNIT-X, — коротко бросил он. Лиа заметила, как на секунду расслабились его напряженные плечи, а в глубине глаз мелькнуло нечто похожее на гордость. Для него, человека дела, это было равносильно признанию в любви. *** Вечер того же дня прошел в огромной примерочной, заваленной эскизами и вешалками. Стилисты JYP, понимая серьезность момента, создали образы, которые кричали о силе и опасности. Концепт был жестким: «Техно-готика». Черная кожа, матовый хром, тяжелые цепи и ремни. Когда Хёнджин и Йеджи вышли из-за ширм одновременно, Лиа невольно задержала дыхание. Они выглядели как два темных божества из антиутопии. Хёнджин в кожаном жилете с открытыми плечами, подчеркивающим его острые ключицы, и Йеджи в облегающем корсете, усыпанном шипами. Их сходство больше не было поводом для шуток — оно гипнотизировало, делая их отражения в зеркале неразрывными. Для из юнита было идеально все. — Мы выглядим так, будто собрались на охоту, — Хёнджин поправил длинную челку, его взгляд в зеркале встретился с взглядом Йеджи. — Мы и собрались, — отрезала она, резким движением затягивая кожаную перчатку. — Завтра мы либо заберем всё золото этого мира, либо уйдем ни с чем. Йеджи подошла к Лии, которая крутилась перед зеркалом в летящем платье из черного шелка, стянутом грубой портупеей. Лидер ITZY молча протянула руку и поправила Лии воротник, на мгновение заглянув ей в глаза. — Ты готова, Джису-я. Твой голос завтра станет нашим щитом. Ничего не бойся. Мы — одно целое. Хоть ты, я и парни в двух разных группах, нам это не помешает заставить публику ликовать. Минхо вышел последним, и в комнат е стало будто бы холоднее. Его образ был самым строгим: глухой черный китель с серебряной фурнитурой. Он выглядел как человек, способный остановить время одним движением кисти.  — Завтра утром генеральный прогон на сцене, — Минхо обвел их взглядом, задерживаясь на каждом. — В зале будут все: совет директоров, стервятники из прессы, наши группы. Весь мир будет смотреть, как мы падаем. Но мы не упадем. Мы долго тренировались, улучшали свои навыки. Падение нас не спасет. Он подошел к Лии почти вплотную. Его рука на мгновение коснулась её ладони — мимолетный, горячий контакт, от которого по её коже пробежали искры.  — Не смей сомневаться в себе ни секунды, — прошептал он так, чтобы слышала только она. — Ты — сердце этого юнита. А сердце не может перестать биться. Мы справимся вместе . Лиа кивнула, чувствуя, как адреналин начинает жечь вены, заменяя страх. Она посмотрела на Хёнджина и Йеджи — те уже стояли в боевой стойке, их тени на стене сливались в одну мощную, нерушимую фигуру.  Они больше не были просто айдолами разных групп. Они были UNIT-X. Последней и самой опасной надеждой JYP. И завтра этот мир должен был содрогнуться от их первого шага на сцене.