Вне кадра: Центр шторма

Рев толпы всё еще стоял в ушах, когда они покинули залитую светом сцену. Как только тяжелые звукоизоляционные шторы за кулисами сомкнулись за их спинами, реальность обрушилась на них свинцовой тяжестью. В узком техническом коридоре было темно и прохладно, но воздух казался раскаленным от их общего дыхания. Они остановились в небольшом тупике, подальше от снующих стаффов и операторов. Все четверо тяжело дышали, их плечи соприкасались, а пот катился градом, заливая глаза. — Мы… мы это сделали, — выдохнула Йеджи, опираясь руками о колени. Её грудь под кожаным корсетом вздымалась так сильно, что казалось, шипы вот-вот проткнут ткань. Хёнджин стоял прямо перед ней. Его волосы прилипли к вискам, а в глазах всё еще плясали безумные искры от сценических прожекторов. Он смотрел на неё — на свое отражение, на свою соперницу, на ту, кто заставляла его выходить за пределы возможного. В этом взгляде больше не было желания победить. Было только дикое, первобытное восхищение. — Ты была… невероятной, — прохрипел он, сокращая расстояние между ними до минимума. Йеджи вскинула голову, собираясь что-то колко ответить, но слова застряли в горле. Хёнджин не стал ждать. Он резко подался вперед, сокращая последние сантиметры, и впился в её губы жадным, требовательным поцелуем. Это не было нежностью — это был финал их долгой битвы. Йеджи на секунду замерла от шока, но тут же ответила с той же яростью, запуская пальцы в его мокрые волосы и притягивая к себе. Это был поцелуй, пахнущий солью, гримом и чистым триумфом. Два Хвана наконец признали капитуляцию друг перед другом. Когда Хёнджин наконец отстранился от губ Йеджи, он не отпустил её. Его ладони всё еще сжимали её лицо, а их лбы соприкасались. В полумраке коридора было слышно только их рваное, тяжелое дыхание. — Это... — Йеджи сглотнула, пытаясь вернуть себе голос лидера, но он предательски дрогнул. — Это определенно не было частью хореографии, Хван. Хёнджин хрипло рассмеялся, и этот звук провибрировал прямо у её губ. Он смотрел на неё — не на соперницу, а на девушку, которая только что вместе с ним перевернула мир. — К черту хореографию, — выдохнул он. — Я хотел сделать это еще на третий день наших репетиций. Когда ты так яростно доказывала мне, где проходит твоя линия на паркете.  Йеджи слабо усмехнулась, прикрывая глаза. Её пальцы всё еще были запутаны в его влажных волосах. — Только на третий? Ты медленный, Хёнджин. Я хотела ударить тебя или поцеловать еще в первый час нашего знакомства. — И что ты выбрала сейчас? — он нежно коснулся кончиком носа её щеки. — Кажется, я выбрала перемирие, — прошептала она, снова притягивая его к себе. — Но не думай, что в следующем камбэке я уступлю тебе центр. — Я бы и не хотел по-другому, — ответил он, прежде чем снова накрыть её губы своими. Они вышли из тени коридора в яркий свет вспышек, держась за руки. И это было их самое честное выступление за В паре метров от них, в тени массивных ящиков с оборудованием, стояли Минхо и Лиа.  Лиа никак не могла остановить дрожь в руках. Эмоциональный перегруз был настолько сильным, что её ноги подкашивались. Она чувствовала себя так, будто только что прыгнула с парашютом без страховки.  Минхо молча наблюдал за ней. Его лицо оставалось почти спокойным, но венка на шее бешено пульсировала. Он видел её «падение доверия» на сцене и знал, что в этот момент она отдала ему свою жизнь. — Ты всё еще дрожишь, — тихо сказал он, подходя ближе. Его голос в тишине коридора звучал как бархат. — Я… я просто не могу поверить, — прошептала Лиа, поднимая на него глаза. В них стояли слезы облегчения. — Ты поймал меня, Минхо. Ты действительно меня поймал. Минхо не стал ничего говорить. Слова больше не имели значения. Он медленно поднял руку, его большой палец нежно очертил контур её нижней губы, стирая след от помады. Лиа затаила дыхание. Его взгляд смягчился, лед окончательно растаял, обнажая глубокую, долго сдерживаемую нежность. Он наклонился медленно, давая ей возможность отстраниться, но Лиа, наоборот, подалась навстречу. Их поцелуй был полной противоположностью поцелую Хванов. Он был осторожным, глубоким и невероятно трепетным. Минхо целовал её так, словно она была самым хрупким и драгоценным сокровищем, которое он когда-либо держал в руках. Лиа почувствовала вкус соли на губах — это были её слезы — и то, как его сильные руки собственнически прижали её к его груди, закрывая от всего мира. Лиа подняла на него глаза, полные слез и немого вопроса. — Минхо... — прошептала она, её голос сорвался. — Почему сейчас? Минхо долго молчал, всматриваясь в её лицо, словно запоминая каждую черточку. Его взгляд, обычно острый и холодный, теперь был наполнен такой глубиной, что у Лии перехватило дыхание. — Потому что на сцене я понял, — он сделал паузу, его голос звучал глухо и искренне. — Я понял, что если бы я не поймал тебя там, в этом прыжке... я бы не простил себе этого до конца жизни. И дело не в проекте. И не в JYP.  Он осторожно убрал прилипшую прядь волос с её лица. — Ты больше не боишься меня, Джису? Лиа слабо покачала говолой, чувствуя, как внутри разливается тепло. — Боюсь. Но уже по-другому. Боюсь, что это просто сон. Что завтра ты снова станешь тем ледяным наставником, который только и делает, что критикует мои шаги. Минхо едва заметно улыбнулся — это была его первая настоящая, теплая улыбка, адресованная только ей. — Я всё еще буду критиковать твои шаги, — прошептал он, склоняясь к самому её уху. — Но теперь я буду делать это как человек, который не даст тебе упасть. Никогда. Лиа уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах пота и его парфюма.  — Обещаешь?  — Обещаю, — ответил он, крепче сжимая объятия. — Ты — сердце этого безумного юнита. А я... я просто тот, кто будет следить, чтобы оно не переставало биться. В этот момент из рации стаффа, лежащей неподалеку, раздался резкий голос: «UNIT-X, на выход к прессе через две минуты!». Они вчетвером замерли. Реальность ворвалась в их кокон, напоминая, что мир всё еще ждет ответов. Хёнджин и Йеджи неохотно отстранились друг от друга, поправляя сбившиеся костюмы. Минхо в последний раз сжал руку Лии, передавая ей свою силу. — Идемте, — коротко бросил Минхо, снова надевая маску невозмутимого лидера. Но Лиа видела, как блеснули его глаза, когда он посмотрел на неё. — Пора показать им всем, что UNIT-X — это не временный проект. Это начало чего-то гораздо более крупного. В этом темном коридоре, под аккомпанемент затухающих криков фанатов в зале, UNIT-X перестал быть просто проектом. Теперь это были люди, чьи сердца бились в один такт не только из-за музыки. Они вышли из тени коридора в яркий свет вспышек, держась за руки. И это было их самое честное выступление за весь вечер. Они стояли так — две пары, нашедшие друг друга в хаосе, — пока голос стаффа в рации не ворвался в их уединение, напоминая, что шоу должно продолжаться. Но для них четверых главное шоу в их жизни только что закончилось