поймай мой лучший кадр

— А на Пенаконии такое не часто бывает? Сандей поднимает брови и смотрит на Март. — Что ты имеешь в виду? Вместо ответа она делает ещё один глоток своего бабл-ти со звёздным таро, обводя взглядом комнату, в то время как ассистенты, стилисты и прочий персонал суетятся вокруг них. — Фотосессии, — поясняет Март после паузы, откладывая спонж, который она держала в другой руке. Вот и закончился последний макияж Сандея, с которым ей пришлось помогать — не то чтобы он вообще в нём нуждался. Они с Зарянкой сильно отличались друг от друга как люди, но что объединяло брата с сестрой — это их ангельская внешность (что было предметом большой зависти Март). — Просто ты, кажется, немного нервничаешь, вот я и задумалась, бывало ли подобное у тебя дома. Сандей ёрзает в кресле, возвращая взгляд вперёд и фиксируя его. Март не упускает из виду его разжавшиеся из железного переплетения пальцы, незаметно расположившиеся на коленях. — Я бы не сказал, что они случались часто, но и редкими их тоже не назвать. Однако я гораздо лучше знаком с работой за кадром, чем в объективе. — Мм, в этом есть смысл. Я уже видела тебя в журналах. — Март наклоняется вперёд, затем подозрительно прищуривает глаза. — Что-о ж. Тогда почему такая нервозность? Изменение выражения лица Сандея тщательно продумано — малейшая складка на лбу, чуть опущенные уголки рта. — Годы опыта не означают полную уверенность. — Пф-ф-ф. Ну да, но в этом случае… всё по-другому! — она смотрит на Сандея так, словно, если постаралась, могла бы телепатически вытянуть из него все секреты. — Что-то тебя беспокоит. Я знаю. Я чувствую это. К сожалению, лишь один человек здесь был способен манипулировать сознанием, и это была не Март. Сандей ничего не выдал, когда пристально посмотрел на неё в ответ. — А вот я чувствую, что у тебя просто чересчур богатое воображение. — Если ты беспокоишься из-за КММ, то не стоит, — слышится третий голос. Дань Хэн присоединяется к ним, подходя к Сандею сзади с планшетом под рукой. — Химеко уже договорилась с Яшмой о том, что никто здесь и пальцем тебя не тронет. И это заставляет Сандея дать трещину, он тянет руку, чтобы потеребить рукав. — Дело не в этом. Я в порядке, правда. — Благодарность всё ещё терзает его сердце, несмотря на ошибочное предположение — он не может в полной мере отблагодарить членов Экспресса за всё, что они для него делают, но в настоящее время он предпочёл бы остаться наедине со своими проблемами. Одиночество не помогло бы решить эти проблемы, но, было бы, безусловно, предпочтительнее. — Может, кто-то ещё здесь тебе не нравится? — Март задается вопросом, слишком явно вытягивая шею, чтобы осмотреть помещение. — Или проблема в съёмке? — Дань Хэн наклоняет голову. — Ты всегда можешь сказать Химеко или Вельту, что хочешь отказаться. Они не обидятся. — Это лишь нервы перед съёмкой, ничего более, — сдержанно говорит Сандей. — Я ценю вашу заботу, но— — Генерал? Генера-а-а-а-а-ал. Не громкость голоса привлекает их внимание — он легко заглушается десятками других разговоров, происходящих вокруг них — а, скорее, то, что он кажется знакомым. Все трое поворачиваются в левый угол комнаты, где Стелла приглядывает за своей нынешней моделью. Моделью... которая в данный момент была без сознания. — Эй, эй, просто откройте глаза на секунду! — Стелла умоляюще щёлкает пальцами, повышая голос, чтобы попытаться достучаться до генерала Цзин Юаня сквозь пелену сна, пока тот сидит, откинувшись на спинку кресла. — Генерал, если вы проснётесь прямо сейчас, я даже куплю вам перекусить. Что скажете? — Она разговаривает с главным арбитром или с ребёнком в детском садике? — бормочет Март. Детская тактика или нет, но, похоже, она срабатывает. Янтарные глаза Цзин Юаня распахиваются, когда он бормочет что-то вне зоны слышимости — вероятно, какие закуски ему нравятся — и Стелла радостно восклицает, камера взрывается вспышками. — Она хорошо справляется с работой фотографа, — замечает Дань Хэн. Март смеётся: — Как и с чем угодно! Но Сандей лишь молчит. Март моргает. Снова поворачиваясь к нему, она замечает, что его взгляд прикован к серой шевелюре, нечто нечитаемое мелькает в его глазах, а челюсть почти незаметно сжимается. Дань Хэн и Март обмениваются взглядами. Она резко пинает ножку кресла Сандея, и он тут же вздрагивает. — М? Я... Извини, ты что-то сказала? — Ты пялился, — говорит Март. Ещё и так очевидно. Как полный дилетант. — Значит, дело в фотографах, — заключает Дань Хэн. — Или, точнее, только в одном из них. Румянец заливает шею Сандея со впечатляющей скоростью. Он молчит, но то, как подергиваются его крылышки при слове "фотографы", говорит само за себя. Март фыркает, почти обиженно. — Но почему? Я думала, что присутствие Стеллы облегчит тебе задачу! — Это... это не имеет отношения к Стелле. Я же сказал, что это просто нервы перед съёмками. — Ты та-а-ак плохо врёшь, — говорит Март. Честно говоря, у Сандея это хорошо получалось, пока не коснулось определенных людей. Так уж получилось, что Стелла была в этом списке вип-персоной. — Все будет хорошо. Даже если ты сделаешь ошибку, Стелла воспримет это как должное, — говорит Дань Хэн. — Рядом с ней не нужно придерживаться каких-то стандартов. — Я прекрасно это понимаю. — пальцы Сандея крепко сжимают рукав, и с каждой секундой он выглядит все более раздражённым. — Пожалуйста, воздержитесь от дальнейших предположений. Март со вздохом оседает, обмякая. — Так ты просто переживаешь, что именно она тебя снимает? Не понимаю, чего ты вообще боишься? Она уже видела тебя без одежды. — Нет! — Сандей поворачивается к ней с пылающим от ярости лицом. — Я же просил никогда больше не упоминать об этом! — Но это правда! И тебе надо это услышать, — обижается Март. — Чего можно стыдиться, если она уже разглядела всё? По крайней мере, Март так считала, учитывая, как громко закричал Сандей, когда Стелла без предупреждения ворвалась в тот день в ванную. Легкомысленность Стеллы и сила, увеличившаяся под влиянием стелларона — сочетание, с которым дверной замок не смог справиться. "Прости. Я забыла, что оставила здесь телефон" — сказала Стелла завёрнутому в полотенце Сандею, когда все успокоились. Она почесала затылок, искренне извиняясь, и предложила: "Хочешь, тоже разденусь, чтобы мы были квиты?" Март никогда не видела Сандея настолько бледным. — Стоп, стоп, хватит-хватит-хватит. — В настоящий момент невероятно красный Сандей отмахивался от неё, в смятении хлопая крыльями. — Никогда. Больше никогда не поднимай эту тему. — Март, — предостерегающе произносит Дань Хэн. — Из-за тебя он будет в ещё худшем для фотосессии состоянии. Март вскидывает руки. — Я лишь пытаюсь помочь! — Что ж, ты не помогаешь! — шипит Сандей. Март думает, что ещё полгода назад Сандей молил бы Шипе поразить её на месте. Получить удар от поезда чудесным образом влияет на характер. — Так, давайте все просто успокоимся, — вмешивается Дань Хэн, поднимая ладонь. Возможно, обращаться со взрослыми, как с детсадовцами, было чем-то естественным для Безымянных. — Сандей, мы поняли, что твои опасения касаются Стеллы. Мы не будем давить, — Март выпрямляется в знак протеста, но тут же опускается обратно, когда Дань Хэн сверлит её взглядом, — но если мы можем чем-то помочь, дай нам знать. Ты ведь тоже часть Звёздного экспресса. И это, кажется, окончательно его добивает. Лицо Сандея застывает, что-то свинцовое проступает на его чертах, он наклоняется вперёд. Его взгляд устремляется на Стеллу, стоящую вдалеке. — Я просто... — Сандей замолкает, излучая нерешительность и напряжённость. — Я просто хочу показать ей себя с лучшей стороны. В конце концов, она столько раз видела его с самых уродливых. Иногда кажется, что больше ему предложить нечего. И он хочет доказать, что он может быть чем-то большим, что он может быть достоин Экспресса, её доброты, что однажды он сможет стать достаточно хорошим человеком, чтобы, наконец, избавиться от теней своих прошлых ошибок. Он смотрит на Стеллу и искренне, неподдельно надеется на это. Наступает короткая пауза, затем Март щёлкает пальцами. — Ты хочешь, чтобы она думала, что ты крутой, — без обиняков интерпретирует она. Сандей бросает на неё обиженный взгляд. — Тебе обязательно выражаться так по-детски? — Но ты же не отрицаешь, — говорит она. — И в этом нет ничего плохого, — слова, слетающие с языка Дань Хэна, звучат немного неловко, но, тем не менее, он успокаивающе кладет руку на плечо Сандея. — Это... Это естественно, когда ты перед тем, кто тебе нравится. Сандей издает звук между вздохом или стоном, и шепчет: "Боже", проводя рукой по лицу. Недостаток жизненного опыта и без того давил на него достаточно сильно, и ему не нужно было, чтобы члены команды его возраста старались изо всех сил изобразить одного Вельта Янга в попытке утешить. — Сандей, поверь мне хотя бы сейчас, — Март откидывается на спинку кресла, поигрывая соломинкой. — Стелла и так считает, что ты классный — несколько уродливых фотографий ничего не изменят. Вспомни, что её хобби — это копаться в мусоре. И последнее замечание было очень верным. Сандей иногда терпеть не мог, когда Март выдавала такое. С другой стороны, поверить в сказанное до этого было немного сложнее. — Она и так считает, что я классный, — вторит он, но слишком тихо, чтобы расслышать. Маленькая, детская часть его души, которую он не смог полностью подавить, боится, что он может сглазить себя, если произнесёт это вслух. Он пристально смотрит на Стеллу, наблюдая, как она ерошит волосы дремлющего генерала с фамильярностью, вызывающей зависть. Затем, повинуясь какому-то ужасающему шестому чувству, она останавливается, выпрямляется и оборачивается, чтобы посмотреть прямо на Сандея. Он вздрагивает. Затем она начинает подходить. Глядя на выражение лица Сандея, Март думает, что вся эта сцена больше похожа не на романтический фильм, а на кадр из документалки о природе. Сандей великолепно воспроизводит поведение жертвы хищника, замирая, как олень в свете фар, при приближении Стеллы, и выглядя совершенно окаменевшим, когда его гипотетический хищник, не имеющий намерения убивать, а лишь обрадованный, подкрадывается ближе. — Санни! — говорит она, приблизившись и улыбаясь от уха до уха. Несмотря на то, что обычно она спокойна, её улыбка заразительна — Март не может не улыбнуться в ответ, зная, что сегодня та полностью наслаждается своей работой. — Скоро твоя очередь. Готов? Что бы Сандей ни хотел сказать, у него не получается произнести это вслух. Он открывает рот, затем закрывает, затем снова открывает в беззвучном ответе. Должно быть, он сменил животное и начал изображать рыбу. Март во второй раз за день пинает его кресло. — Стелла, — с трудом выдавливает он. — Да, я... я готов. — Это хорошо, — говорит Стелла, прежде чем наклонить голову. — Эй, не нужно нервничать. Выглядишь отлично! И я буду твоим фотографом на весь день, так что можешь просто расслабиться. Март изо всех сил старается скрыть смех, громко прихлёбывая бабл-ти. — Да, — Сандей кивает почти механически. — Пока ты здесь, я в надёжных руках. — Совершенно верно, — хорохорится Стелла, и на её лице появляется слишком самодовольная, невыносимо обходительная ухмылка, после чего она хлопает его по плечу. — Не волнуйся, я позабочусь о том, чтобы все твои ракурсы были удачными. Скоро увидимся! Помахав на прощание, она снова уходит. У Сандея даже не хватает сил помахать в ответ. Проходит целых десять секунд в тишине, прежде чем кто-либо решается заговорить. — Вау, — говорит Март. — Ни слова больше, — выдавливает Сандей. Дань Хэн еще раз похлопал его по плечу в тихом знаке сочувствия. На самом деле, раньше всё было не так ужасно. Не так давно Сандей сохранял самообладание перед Стеллой так же, как и перед всеми остальными. А незадолго до этого он смотрел на неё сверху вниз со своего божественного возвышения с насмешкой, намекавшей, что она была не более чем насекомым, которое нужно раздавить, дабы проложить путь в рай. Где-то между тем моментом и сегодняшним днём мир сузился на ней. Стелла стала ассоциироваться у него с солнечным светом, рваным дыханием и слишком многими вещами слишком быстро, и Сандею стало физически невозможно отводить от неё взгляд. Это приводило в замешательство. И пугало. Но он понимал, что рост связан и с потерей контроля. — Ты уверен, что тебе ничего не нужно? — спрашивает Март, озабоченно хмурясь. — Вода, жвачка? — она окидывает его беглым взглядом. — Холодный душ? — Прекрати, — он беззлобно тычет в неё пальцем. Март смеётся. — Вода и жвачка тоже не нужны? — говорит Дань Хэн. Сандей качает головой. — Я справлюсь. — Господин Сандей, — раздаётся голос. Чуть подальше впереди продюсер поправляет кепку, в руке у него стопка скреплённых бумаг. — Если вы готовы начать прямо сейчас... — Мне пора. — Сандей встаёт, одергивая лацканы пиджака в поисках пылинок — старая привычка. Он знает, что их там нет. — Удачи, — говорит Дань Хэн. — Не волнуйся. Сандей сдерживает вздох. — Постараюсь. Спасибо вам обоим за компанию. — он воздерживается от комментариев по поводу качества упомянутой компании, но его благодарность искренняя. Март с радостным возгласом вскидывает кулак. — Разнеси их, тигр! — Не называй меня так. Март наблюдает, как ассистенты подводят Сандея к площадке — огромному витражу, обрамлённому плющом и колючками. Искусственные перья цвета его крыльев разбросаны по полу. Даже издалека она видит складку на его лбу, сжатые в тонкую линию губы, пока он поправляет запонки, крепко сжимая в руке дирижерскую палочку. — У меня такое чувство, будто я отправляю своего сына на войну, — говорит Март. Дань Хэн фыркает. Стелле, пошатываясь, появляется в поле зрения, держа в руках промышленный вентилятор, и, кряхтя, неуклюже ставит его на пол. Дань Хэн с опаской смотрит на него. — Это добром не кончится. Стелла осматривает прибор раз, другой. По всей видимости, увиденное её удовлетворяет, и она включает его, готовя камеру и не переставая улыбаться. — Вентилятор на месте! — объявляет она остальным сотрудникам. Расправив плечи, она встает и поворачивается к Сандею. — Готов, Санни? И вот тут Март сдаётся и считает, что они достойны любой любовной новеллы. Потому что Сандей смотрит на Стеллу, и его взгляд теплеет, теплеет, теплеет — нервозность всё ещё присутствует, но смягчается чем-то столь мягким и щемяще нежным, что что-то сжимается в груди. Она наблюдает, как его грудь поднимается и опускается при каждом вдохе. — Я готов, — отвечает он. Стелла включает вентилятор, и поднявшийся ветер заставляет Сандея отшатнуться в сторону. Дань Хэн сжимает переносицу. Вентилятор такого размера ни в коем случае не должен обладать мощью создавать ветер почти ураганной силы, но его принесла Стелла, так что, конечно, он именно это и делает. Перья бешено кружатся в воздухе, и Сандей, который только что предпринял героическую попытку подняться с пола, получает пощёчину от развевающегося на ветру конца своего фрака и снова падает. Март почти не может на это смотреть. Стелла, с другой стороны, делает так много снимков, что съёмочная площадка выглядит и звучит как зона боевых действий. Дань Хэн и Март давно это знали, поэтому они были абсолютно уверены, что Сандею нечего бояться — для Стеллы каждый его ракурс был идеальным, к лучшему это или к худшему. — Я буду молиться за него, — торжественно произносит Март, передавая стакан с бабл-ти Дань Хэну. Он принимает его. День обещает быть долгим. — Я тоже.