Наследие проклятых

Ада, содрогнувшись, склоняется над раковиной; тело сводит судорогой, желудок болезненно сжимается, тугая волна поднимается вверх по пищеводу, толкается в горло. Ада сплевывает вязкую, кровавую слюну, болезненно кривясь, зло, остервенело трет рот ладонью, бледно-розовой с внутренней стороны и темной, покрытой гематомами на тыльной; во рту солоно от крови и горько от желчи. Ада криво ухмыляется; это вкус поражения. Пережить Раккун-Сити, Испанию, «Neo Umbrella», и все для чего? Чтобы умереть… вот так жалко? От вируса, столько лет ждущего своего часа в ее крови? Судорожно сжатый кулак, бьет по краю раковины, от медленно разгоравшейся ярости Ада почти не чувствует боли. Она не хочет умирать. Ей слишком много довелось пережить, чтобы позволить какой-то дряни ее уничтожить. Ада смотрит на свое отражение в овальном зеркале исподлобья, сквозь темные пряди, упавшие на лоб. Тон лица изжелта-серый, под глазами лежит чернота, кровеносные сосуды в глазах расширены. Чувствует она себя пока хорошо, однако выглядит более, чем паршиво; приходится тратить много времени на макияж, чтобы скрыть следы заболевания, и это… раздражает. Если с признаками старения помогает справиться косметолог, то с тем, кто мог бы помочь Аде, почти никого не осталось. У нее есть, что предложить в обмен на лечение, однако к кому ей обратиться? «Umbrella» больше нет, BSAA превратились в непонятно что, а правительство США, скорее, возьмет ее под стражу: слишком часто Ада Вонг отмечалась в делах, связанных с биотерроризмом. Ногти в бессильном гневе царапают гладкие фаянсовые края раковины, непонятная обида и злость жгут грудь, от чего Аду снова тошнит. Значит… это все? Конец? Пора искать клинику, чтобы хоть немного удержать болезнь под контролем? Ада снова сплевывает кровь в раковину; мысль о том, что в этот раз она не выкрутится, бьется в голове птицей с перебитыми крыльями. Ада Вонг не из тех, кто отступает, однако сейчас паника грозит накрыть ее с головой. Слишком много планов, слишком много дел, которые нужно сделать… оттолкнувшись почерневшими руками от раковины, Ада отступает на шаг, превозмогая головокружение. Пол словно качается перед глазами, потолок грозит упасть ей на голову, но Ада идет прямо, сердито впечатывая босые ступни в холодную напольную плитку. Вся ее жизнь была погоней — за чем-то или от кого-то, — если Ада и думала, что умрет, то на работе; или в глубокой старости на собственном острове: Ада успела накопить достаточно, чтобы больше не думать о деньгах, которые по иронии теперь бесполезны. Лечение, если и будет, то экспериментальное; Ада станет подопытной; как бедная Лиза Тревор или маленькая Эвелина, и из ее крови создадут новый штамм. Из груди вырывается хриплый смешок. Она может стать матерью новой «Umbrella»; даже жаль, что Вескер не дожил до этого дня: он бы оценил эту иронию. Ада устало трет лоб, стараясь не касаться лица потемневшей, загрубевшей кожей; клонит в сон, однако обилие мыслей в голове не позволит сомкнуть веки. Поэтому она подходит к ноутбуку, стоящему на массивном столе под светом лампы под витражным абажуром. Свет, пробиваясь сквозь желтое, красное и зеленое стекло, падает на стены и под цветными пятнами, складываясь в причудливый узор; чешуя на деревянной фигурке дракона мерцает перламутром, бархатные портьеры с серебристыми кистями плотно задернуты, а бледно-розовая орхидея в темной лакированной вазе стоит, печально склонив соцветия. Ада тяжело опускается на стул перед ноутбуком, нажимает несколько клавиш, и на монитор выскальзывают несколько размытых зернистых фото: на них мужчина в кожаной куртке идет с бумажным пакетом из супермаркета; забирает кипу счетов из почтового ящика; прогуливается по парку с двумя стаканчиками кофе в картонной переноске; сидит в пабе с кружкой пива. Снимки, где он не один, Ада не смотрит; это оказывается неожиданно тяжело и неприятно. Как будто она, в самом деле, рассчитывала, что Леон будет ждать ее все эти годы. Ада ничего ему не обещала, ничего не просила; она жила, не оглядываясь на Леона, и ничего удивительного, что он устроил свою жизнь. Только… почему-то так гадко. Словно у Ады отобрали то, что она давно считала своим. Она делает глоток остывшего кофе, стараясь прогнать металлический привкус крови и разочарования; глаза начинают слезиться, и Ада небрежно смахивает слезы. Изображение Леона на снимках расплывается, но Ада продолжает всматриваться в суровое мужское лицо с чеканной линией подбородка и четко очерченными скулами. Леон хмурится, даже когда улыбается; не иначе, как постоянно размышляет о безопасности страны. Ада устало улыбается; раньше его серьезность забавляла, а теперь… пальцы, держащие чашку с кофе, вздрагивают, кофе расплескивается по столешнице, растекается, капает на пол. Если Ада больна, значит, Леон — тоже?.. Он умирает; человек, чью жизнь Ада Вонг столько раз спасала, умирает. Или… есть выход? Если болезнь не связана с Раккун-Сити, то Леон может быть вне опасности. Ада беззвучно смеется; Леон всегда лезет в самую гущу событий, как будто мир рассыплется без его вмешательства. Однако на сей раз… Ада, придвинувшись поближе к ноутбуку, отчаянно стучит пальцами по клавишам; тонкие причудливые узоры на ее темно-бордовых ногтях мерцают золотистой паутинкой. Ей нужны доказательства; медицинские выписки, врачебные рекомендации, отчеты ФБР, хоть что-нибудь, чтобы понять, в порядке ли Леон. То, что он не в клинике, не показатель; Леон Кеннеди скорее обрежет свою молодежную челку, нежели уйдет на пенсию. К тому же он не захочет пугать свою… Ада стискивает кулаки, онемевшие от ревности пальцы; свою… женщину. Ту самую, для которой он покупал кофе — американо со сливками и ванильным сиропом; с которой он говорил по телефону, возвращаясь из супермаркета. Интересно, Леон хоть иногда вспоминает об Аде? Ведь, несмотря ни на что, их связывает слишком много. Леон не мог ее забыть. Аде отчаянно хочется в это верить. И поэтому она готова помочь; не ради той, которую выбрал Леон, а потому, что без него Ада уже не будет… целой. Она дурашливо кривится; неужели с возрастом она стала сентиментальной? Или это все накопившаяся за годы усталость, и скоро Аде захочется семью, покоя, домашнего уюта? Она стучит кончиками ногтей по гладкой столешнице; если Ада придет к Леону, он… что он сделает? Обрадуется? Или испугается, что Ада Вонг своим появлением нарушит мирное течение его жизни? Ада не думает о том, что Леон ради нее оставит жену, однако, если она проявит настойчивость… они ведь с Леоном почти повенчаны Раккун-Сити. Только Ада может понять его по-настоящему. Именно поэтому она не даст ему умереть, даже если сам Кеннеди будет отчаянно рваться в могилу. Текст сообщения Ада набирает легко, ничуть не волнуясь. Она не из тех, кому отказывают. Ада Вонг успевает допить свой холодный кофе и дойти до кухни, чтобы налить себе еще, когда квартиру оглашает переливчатая трель дверного звонка. Бледные губы трогает тенью улыбки. Какая оперативность; не зря она подозревала, что «Umbrella Corp» за ней следит.