Пламя, Вода и Тени

**От лица профессора Снейпа:** После того как Мирослава опустила ментальный барьер, я стал медленно и аккуратно проникать в её сознание. Мне открылись воспоминания о её прошлой школе, друзьях, о Малфое, с которым она последнее время проводила слишком много времени, о том, как она сбегала к Тёмному озеру в попытках не потерять контроль. Я видел и проживал каждое её чувство вместе с ней. Воспоминания шли безудержным потоком одно за другим, но я не мог найти нужное. Мирослава не сопротивлялась, но её бессознательное словно играло со мной, нарочно отдаляя меня от цели. Каждый раз, когда мне казалось, что я уже близок к разгадке, меня резко откидывало в сторону. Со временем это начало раздражать. В моей практике это первый случай, когда я не могу найти нужное воспоминание. Это похоже на розыгрыш. Покинув сознание ученицы, я резко отошёл от неё на шаг. — Мисс Ведова, вы специально это делаете? — не скрывая раздражения, рявкнул я на ученицу. — Не понимаю, о чём вы, профессор, — её брови приподнялись в недоумении, а и без того уставшее лицо стало ещё более измождённым. — Почему тогда я не могу найти нужные мне воспоминания? Это какие-то ваши русские шуточки, мисс Ведова? С минуту на меня с удивлением смотрела пара лазурных глаз, после чего по пустому больничному крылу разлился звонкий, словно молодой ручеёк, женский смех. Опешив от недоумения, я уставился на Мирославу. — Ахаха… Профессор Северус Снейп, превосходный легиллимент, не смог проникнуть в сознание… ахахаха… Простите, профессор, просто это… забавно, — сквозь смех произнесла она. Я был взбешён. Я не находил это ни смешным, ни забавным. Мне нужно было понять, в чём дело. — Попробуем ещё раз? — увидев мою реакцию, уже серьёзно спросила ученица. — Мисс Ведова, скажите честно: вы смерти ищете? По-другому я не понимаю этого рвения — добить свой организм ментальной атакой. — Но профессор… — начала было упрашивать она, но я резко прервал её: — Всё подождёт до завтра. Сейчас вам необходимо выспаться. До завтра никуда твоя богиня воды не денется, Ведова, — строго приказал я, направляясь к выходу. Я вышел из больничного крыла быстрым, почти хищным шагом, взметнув за собой чёрную мантию. В коридоре было тихо — лишь факелы потрескивали в настенных держателях, отбрасывая длинные пляшущие тени на каменный пол. Луна сквозь высокие окна заливала всё вокруг болезненно-бледным светом, и этот свет неприятно резал глаза. Я остановился у подоконника, прижав кончики пальцев к вискам. *Не может быть.* Я много лет учился контролировать свой разум — и чужой тоже. Окклюменция и легиллименция стали для меня второй натурой, таким же привычным делом, как варка зелий. Я читал мысли самых опасных волшебников своего времени, вскрывал чужие тайны, вырывал правду из-под замков ментальных щитов. И ни разу — ни разу за все эти годы — моя магия не сталкивалась с подобным. Это было не сопротивление. Это было *издевательство*. Её сознание напоминало лабиринт — но не тот, что построен логикой и страхами, как у обычных людей. Нет. Оно было живым, текучим, словно вода. Каждый раз, когда я думал, что вот-вот ухвачу нить, ведущую к тому ритуалу и той сущности, которая назвалась Даной, меня мягко, но неумолимо относило в сторону. Не грубо, не агрессивно. Играючи. Будто само её подсознание смеялось надо мной. Я видел её прошлое. Видел серые русские улицы, старую школу с облупившейся штукатуркой, лицо женщины, которую она, видимо, считала матерью, — но в этих воспоминаниях была какая-то неестественная, почти кукольная гладкость. Словно их *подкорректировали*. Или… словно она сама заставила их такими стать. А потом — этот смех. Я стиснул зубы так сильно, что заныла челюсть. «Профессор Северус Снейп, превосходный легиллимент, не смог проникнуть в сознание». Она смеялась. Надо мной. И в этом смехе не было злорадства — только чистое, почти детское удивление и неподдельная забава. Будто и вправду произошло что-то невероятно смешное. Но для меня это было унижением. Я медленно выдохнул, заставляя гнев улечься в глубину, туда, где он будет работать на меня, а не управлять мною. Холодная ярость — вот что всегда отличало Снейпа от других. Я не позволял чувствам затуманивать разум. *Богиня воды,* — мысленно повторил я. — *Дана. Жемчужина. Древняя магия.* Чушь. Всё это звучало как бред сумасшедшей старухи из Косого переулка, торгующей фальшивыми амулетами. Но… Я вспомнил её глаза в тот момент, когда она рассказывала. Лазурные, да. Но под этим цветом — там, на самом дне её зрачков — мерцало что-то ещё. Что-то, что не имело ничего общего с человеческим взглядом. Что-то глубокое, солёное и бездонное, как океанская впадина. Я не знал, что это было. И это «незнание» бесило меня больше всего. *Терпение,* — сказал я себе, отталкиваясь от подоконника. — *Завтра я доберусь до правды.* Путь в подземелья занял не больше пяти минут. Картины на стенах привычно провожали меня мрачными взглядами бывших директоров, пару раз мне попались запоздавшие слизеринцы — они тут же прижимались к стенам, опуская глаза. Я не удостоил их даже взглядом. В своих личных покоях я первым делом направился к камину. Пламя вспыхнуло мгновенно, словно только и ждало моего приказа. — Мисс Ведова, — вслух произнёс я, глядя на пляшущие языки пламени. — Что вы принесли в школу? Ответом мне был лишь треск поленьев. Я опустился в кресло, вытянув ноги к огню. Скинул мантию, ослабил ворот рубашки. Тень от спинки кресла падала на стену, искажая мой профиль до неузнаваемости — делая его похожим на гримасу старого, уставшего хищника. *Альбус должен знать,* — подумал я. И тут же одёрнул себя: — *Нет. Не сейчас. Сначала я должен понять, с чем именно мы имеем дело.* Директор — великий волшебник, это бесспорно. Но в последнее время его одержимость Гарри Поттером стала граничить с фанатизмом. Он мог либо не воспринять всерьёз мои слова о древней богине, либо, напротив, проявить слишком живой интерес. И то, и другое было опасно. Мира Ведова не была обычной ученицей. И чем больше я узнавал её тайны, тем яснее понимал: она — фигура на доске, которую расставили задолго до нашего знакомства. Вопрос лишь в том, чья это партия. Я закрыл глаза, и перед мысленным взором снова возникло её лицо в трансе — бледное, с запёкшимися губами, с тенями под глазами, словно она не спала неделю. И этот хриплый, отчаянный шёпот: *«Не хочу причинить вам вред»*. Глупая девчонка. Она уже причинила. Не мне — себе. Я потянулся к хрустальному графину с успокоительным зельем, что всегда стоял на столике у кресла. Налил ровно три глотка — ни больше, ни меньше. Жидкость обожгла горло травяной горечью, но почти сразу же в висках перестало пульсировать, а мысли обрели привычную ледяную чёткость. *Ладно. Будем действовать методично.* Первое: выяснить всё о роде Ведовых. Их происхождение, связи, возможные контакты с древней магией. В библиотеке Хогвартса есть несколько запретных фолиантов, к которым даже библиотекарь не имеет доступа. Но есть и другие архивы. Те, о которых знают только избранные. Второе: повторить попытку ментального проникновения, но уже подготовившись. Если её сознание действительно защищено чем-то внешним — возможно, артефактом или родовой магией, — я должен найти способ обойти эту защиту. Не сломать. Обойти. Третье: наблюдать. С завтрашнего дня за мисс Ведовой будет установлено негласное наблюдение. Расписание её перемещений, круг общения, частота посещений Больничного крыла. Если эта *Дана* действительно пытается завладеть её телом, это должно проявляться не только во снах и трансах. Четвёртое: Малфой. Драко был слишком близок к ней в последнее время. Слишком взволнован, слишком… вовлечён. Я потёр переносицу, чувствуя, как усталость тяжелым грузом давит на плечи. *Ещё одна головная боль. Спасибо, Альбус.* Тем не менее, выбора у меня не было. Если богиня воды реальна и если она действительно нашла пристанище в теле шестнадцатилетней девчонки, то под угрозой не только жизнь Миры Ведовой. Под угрозой весь Хогвартс. А возможно — и не только он. Я помнил легенды о древних богах. О том, как они уходили. О том, почему люди так старательно стирали их имена из истории. Они не были добрыми. Даже самые светлые из них. Я поднялся из кресла и подошёл к потайному шкафу, скрытому за гобеленом с изображением битвы драконов. Нажал на скрытую пружину — створки бесшумно разъехались в стороны. Внутри, в бархатных гнёздах, хранилось то, о чём не знал даже Дамблдор. Несколько флаконов с редчайшими зельями. Амулет против ментального вторжения. И — старая, потрёпанная книга на древнем языке, которую я выменял у одного венецианского торговца двадцать лет назад. Я взял книгу, провёл пальцем по кожаному переплёту, потрескавшемуся от времени. — *De Profundis Aquarum*, — прочитал я вслух. — «Из глубин вод». Если ответы и существовали — они были здесь. Я сел у камина, раскрыв фолиант на первой странице. Пламя тихо шипело, отбрасывая золотистые блики на пожелтевшую бумагу. Где-то в замке пробило полночь. *Завтра,* — подумал я, переворачивая страницу, — *я узнаю правду.* И впервые за много лет я не был уверен, хочу ли её знать.