Здесь всё очевидно

      Поместье губернатора представляло собой двухэтажный дом в стиле провинциального классицизма. Спереди был разбит сад, который потерял свою красоту с приходом осени. Дорожка, выложенная из одинаковых каменных плиток, намокла от дождя и сделалась скользкой. Внутри дом напоминал одну из витрин столичного магазина. Начищенный мраморный пол со сложными узорами отражал свет огромной люстры под потолком. Позолоченные карнизы и рамы слепили глаза. Редкие, экзотические цветы чахли в дорогих вазах в каждом уголке холла.       Губернаторский дом не был похож на тот, в котором Евгений был ещё час назад. В воздухе стоял густой, сильный запах французских духов, которыми словно бы щедро полили пол и стены. Вся мебель была новенькой, сделанной на заказ. Ни одна вещь не имела потёртостей или неидеальных царапин, которые придавали бы им дороговизны и уникальности. У них не было длинной, тянущейся сквозь поколения истории.       В гостиной, куда привели Евгения, диваны были обиты дорогим, ярким штофом. На каждом было не меньше десятка декоративных подушек разных форм и размеров. На каждой красовались сложные сюжеты, вышитые разноцветными нитями. На стене напротив входа висел огромный портрет всей губернаторской семьи в резной раме. Каждый человек на портрете был одет в соответствии со столичной модой; идеально было всё: от наряда и туфель до шляпок и украшений.       Визит Завесского застал врасплох всех обитателей лощёного поместья. Прежде он игнорировал любые приглашения, а теперь приехал по своему желанию. Узнав об этом, губернатор почувствовал раздражение, но был вынужден спуститься в гостиную и с самым доброжелательным видом принять гостя.       — Добрый день, Григорий Сергеевич, — поздоровался Евгений, поднимаясь с дивана. — Прошу простить за столь внезапный визит.       — Что вы, Евгений Романович, мы всегда вам рады! — нарочито весело произнёс губернатор, пожимая Завесскому руку. Глаза его оставались холодны и неискренни. — Чем обязаны? Видно, дело срочное, раз уж вы не дождались именин моей супруги на следующей неделе. Мы уже отправили вам приглашение. Вы же осчастливите нас своим присутствием? Мария будет петь романсы.       Евгений о предстоящих именинах слышал впервые.       — Ваше превосходительство, боюсь, я слишком занят. Передайте её превосходительству мои наилучшие пожелания, — не дав Григорию Сергеевичу возразить, он поспешил объяснить свой визит. — Я действительно пришёл по делу.       — Конечно-конечно, такой занятой человек... — губернатор умело скрыл своё недовольство. Он, поправив и без того ровно лежащий галстук, широко улыбнулся. — Помогу вам всем, чем смогу.       — Премного благодарен. Не подскажете ли вы, у ваших дочерей репетитором, случайно, был не Степан Васильевич? Местный учитель.       — Мы нанимали его несколько лет назад, чтобы обучить младшую дочь. — Григорий Сергеевич кивнул и недоверчиво посмотрел на Завесского. — После стольких отказов из Петербурга, пришлось выбирать из местных... Но позвольте, с чего такой интерес?       Евгений улыбнулся как можно невиннее и выдал губернатору историю, которую сочинил по дороге, решив не показывать письмо, одолженное у Настасьи Михайловны.       — Вероятно, вы слышали, что у меня есть подопечный? Мальчик способный, но до своих сверстников в гимназии не дотягивает. Я подумываю подыскать ему репетитора. Пусть окончательно почерк ему поставит да разберёт всё то, что на занятиях не смог понять.       Тем временем слуги подали чай. Евгений продолжил, состроив раздосадованное и обеспокоенное выражение.       — Ища репетитора, я столкнулся с той же проблемой, что и вы. Никто не пожелал приехать в наш чудесный городок.       Григорий Сергеевич поднёс чашку к губам. Чай был, как и всё в этом доме, дорогим. Губернатор хитро сощурился, криво улыбаясь. Евгению это совсем не понравилось. Эта хитрая улыбка напоминала ему о том, почему он бежал в глухую губернию. Слишком уж приторной она была, как у половины столичных чиновников, которых знал Завесский.       — Что-то не так? — спросил он, потянувшись за кусочком бисквита на позолоченном блюде.       — Знал бы я, Евгений Романович, что вы тоже подыскиваете репетитора...       Тоже? Евгений скрыл недоумение, смешанное с недовольством, за чашкой чая.       — На днях ко мне заходил Константин Владимирович и, так совпало, что он тоже искал учителя для своего сына. Знаете, он специально пришёл ко мне за рекомендацией, видя, как хорошо воспитаны мои девочки...       Какой Константин Владимирович?       Евгений сделал ещё один глоток ароматного чая, напрягая память, но это имя не давало ему ровным счётом ничего. Кто такой этот Константин Владимирович, Завесский понятия не имел. Он, говоря откровенно, был плохо осведомлён о своих соседях, хотя жил в этих краях не первый год.       — Вот как, Константин Владимирович меня опередил, — Евгений весьма натурально отыграл разочарование. — Не подскажете ли его адрес? Возможно, мы смогли бы договориться. Я готов возместить ему все убытки.       Григорий Сергеевич махнул рукой:       — Адрес я вам дам, это не составит труда, да только ничего у вас не выйдет, — уверенно заявил губернатор. — Константин Владимирович такие золотые горы этому Степану Васильевичу наобещал, да так любезен с ним был, что, честное слово, я бы сам к нему в учителя пошёл!       — В самом деле? — притворно удивился Евгений, всё ещё пытаясь понять, о ком идёт речь.       — Глазами своими видел! Константин Владимирович так спешил с поисками, что мы Степана Васильевича прямо сюда и вызвали. Я ему написал, чтобы быстрее было. И вот, прямо в этой гостиной, мы всё и решили. Константин Владимирович ему при мне же выдал аванс и благодарил так, словно встретил государя.       — Думаете, с таким любезным человеком не удастся договориться?       — Константин Владимирович замечательный человек! С ним вы без проблем найдёте компромисс, только если сам Степан Васильевич вам откажет, — заверил его губернатор, впрочем, убеждённый в том, что из дома Константина Владимировича никто добровольно не уйдёт. — Дом у него недалеко, минут двадцать езды. Вот только там бывает нечасто. Вечно занят, — Григорий Сергеевич красноречиво посмотрел на Евгения, — на благо общества трудится. На безделье ему времени не хватает.       — Замечательный человек, — Завесский умел мастерски делать вид, словно не понимает чужих намёков, когда дело касалось критики в его адрес.       Евгений понял, что ловить в губернаторском доме больше нечего. Магического присутствия, даже слабого, здесь не ощущалось, и появление новой личности в этом деле делало Григория Сергеевича не участником, а простым посредником, который мог и не знать, чем всё закончится.              Всю магию губернатор считал, в лучшем случае, шарлатанством, а если сталкивался с чем-то по-настоящему необъяснимым, то бежал в церковь. Таких же взглядов придерживались его родные, почему и их причастность к этому делу сводилась к безучастию.       Жертвой же Завесский его не считал — украденные украшения явно были фамильной драгоценностью, которая едва ли могла попасть в дом губернатора. Однако он решил, что этот человек, как сорока, летящая на всё блестящее и дорогое, мог бы знать, кому они принадлежали.       — На самом деле, у меня к вам ещё один вопрос, — сказал он, доставая из кармана украшения.       Губернатор оживился, оставив восхваление такого чудесного Константина Владимировича, который сделал для города так много полезного. Глаза его заблестели, как два начищенных бриллианта, и он подался вперёд, желая рассмотреть кольца и кулон.       — Дело строго секретное, — предупредил Евгений. — Недавно нашёл эти вещи и не могу взять в толк, кто в нашем городе мог ими владеть. Не вашей ли жены, случаем, эти украшения?       Губернатор, приложив явные усилия, покачал головой.       — Верю, вы найдёте владельца, — буркнул он из вежливости и из последних сил отвёл взгляд от сияющих камней.       — В таком случае, благодарю вас за уделённое время. Впредь буду договариваться о визите заранее, — о том, что на самом деле надеется никогда больше не оказываться в доме губернатора, Завесский решил умолчать.       — Оставайтесь до ужина, нам только в радость, — предложил Григорий Сергеевич. — Вы так редко к нам заходите.       Отобедав вне дома, Евгений рассчитывал провести вечер у себя. Ужин в этом поместье грозил ему неловкими разговорами и зря потраченным временем.       — Прошу меня простить, ваше превосходительство, — он чуть склонил голову, демонстрируя притворную покорность. — Я тороплюсь. Если удача мне улыбнётся, я поужинаю у Константина Владимировича.       Евгений лукавил, планируя справиться быстрее, чем стрелка часов оповестит о начале ужина, но и об этом решил умолчать.       Если отказ и оскорбил губернатора, то он этого не показал.       — Тогда порадуйте нас визитом на именины. Мария будет счастлива вас видеть!

***

      Едва сбежав из дома губернатора, Евгений отправился к загадочному Константину Владимировичу, не теряя ни минуты. Трясясь внутри экипажа, он пытался записать всё то, что ему удалось выяснить, на особенно крутых поворотах и кочках промахиваясь карандашом, оставляя на листе кривые закорючки. Записную книжку, обтянутую тёмно-зелёной сафьяновой кожей, он носил с собой везде — всегда хотел иметь возможность разложить свои мысли по полочкам.       Знал Евгений, к его же несчастью, ничего существенного. История казалась самой обычной, едва ли стоило ожидать её упоминаний в газете. Таких историй было много: бедный учитель, едва сводящий концы с концами, устроившийся на работу в богатый дом и укравший там несколько драгоценностей. Отличался этот случай лишь тем, что Степан Васильевич, в отличие от других воришек, не спешил продавать краденое, а ударился в живопись.       Этот самый «богатый дом» пока был белым пятном. Что из себя представлял Константин Владимирович? Судя по тому, как лестно о нём отзывался Григорий Сергеевич, это был человек при деньгах. Богатства свои он тратил на заботу о губернии. То ли из искреннего желания привести город в порядок, то ли пытаясь выслужиться перед его превосходительством, но дружбой губернатора Константин Владимирович заручился.       Нужный особняк в самом деле оказался недалеко. Он был огорожен высокой, недружелюбной оградой, и к нему не вела никакая дорожка. Завесскому пришлось пробираться по лужам, низ его брюк промок и покрылся грязными брызгами. Само здание было на порядок больше, чем у губернатора. Не меньше трёх этажей, острые шпили, торчащие из крыши. Евгений был готов поклясться, что насчитал больше пяти статуй львов по периметру.       Завесский занёс руку над массивной дверью и позвонил в звонок. Подождав с полминуты, сделал это ещё раз. Никто не спешил ему навстречу, и Евгений подумал, что этот визит придётся отложить.       На пороге показалась хрупкая, невысокая женщина. Лицо её показалось знакомым, вероятно, своих соседей Евгений пару раз встречал, но имя её вспомнить не смог. Она слегка приоткрыла дверь, ёжась от сильных порывов ветра. На ней было простое серое платье, какие предпочитают носить исключительно в домашней обстановке, а на плечах — наспех накинутая шаль.       — Простите за столь неожиданное появление, — извинился Евгений, словно это был не третий подобный визит за день. — Князь Завесский, Евгений Романович. Могу ли я увидеть Константина Владимировича?       Женщина, широко распахнув глаза, сделала шаг назад, едва не захлопнув дверь перед носом Евгения. Гостем он был явно нежеланным.       — Его нет... Уехал... — совсем тихо проговорила она ровным голосом, взяв себя в руки. Она старалась держаться на расстоянии, цепляясь за массивную дверь, но не это заставило Евгения напрячься, а её тон. Ни отчаяния, какое было у Настасьи Михайловны, ни притворной любезности губернатора он не услышал. В нём не было ничего, что отражало бы хоть какие-нибудь эмоции — даже недовольства по поводу невежливого гостя.       Женщина сжала шаль, натянув её повыше к горлу, и уткнула взгляд в пол. Евгений сомневался, что её заинтересовали его грязные туфли, а потому ситуация казалась всё более странной.       — Сударыня, — о том, что перед ним хозяйка дома, Завесский практически не сомневался. Об этом свидетельствовало дорогое обручальное кольцо на одном из исхудавших пальцев ухоженных рук, непривыкших к работе, и выученная осанка, которую не портило желание женщины сжаться и спрятаться. Однако Евгений совсем не знал, как к ней обратиться: ни имя, ни титул ему не были известны. — Как скоро вернётся Константин Владимирович?       — Я полагаю... думаю, не раньше утра, ваше сиятельство, — неуверенно ответила она.       — Я понимаю. Прошу, сообщите ему о моём визите. Если ему будет удобно, я бы хотел встретиться с ним завтра. Пошлите слугу в моё поместье, и я сразу же приеду. Если, конечно, не обременю вас своей компанией.       На её лице вспыхнул румянец, показавшийся Евгению нездоровым на бледных, впалых щеках. Она спешно кивнула и торопливо потянулась к ручке, так и не подняв глаз.       — Безопасной дороги, ваше сиятельство.       — Хорошего вечера, — только и успел сказать Завесский, перед тем как дверь всё же захлопнулась перед его носом.       Евгений, окинув особняк взглядом, подумал: не с владелицей ли украшений он только что имел честь побеседовать? Несмотря на робость, которую Завесский приписал природной её застенчивости, в этой женщине угадывалось благородное происхождение, а потому старинные драгоценности могли бы принадлежать именно ей.       Тряхнув головой, Евгений поспешил вернуться к себе и ещё раз всё обдумать.