Треснувшее кольцо

      Через три дня по молчаливому кивку Питера на вопрос, пойдёт ли тот на мероприятие в честь открытия "какой-то там бактерии", которое в будущем может перевернуть медицину, Тони лишь угрюмо хмыкнул на горящие интересом глаза парня и также молча смирился с тем, что ему придётся снова облачиться в официальный неудобный костюм и весь вечер делать вид, что он счастлив и горд.       Пеппер, как всегда, постаралась на славу и быстро всё оформила: все столы убрали в соседний зал, вместо них принесли круглые стеклянные на одной ножке, покрытые прозрачными скатертями, расставили закуски, напитки, даже заморочились и, сто процентов, ограбили весь город – на каждом пятом шагу стояла большая, от пола до пояса, ваза, наполненная цветами. Красные розы особенно любимы для подобных мероприятий. Играл оркестр, но вместе с ним как будто из каждого уголка играла тихая ненавязчивая мелодия.       В общем скука полная.       Все в отглаженных костюмах, явно ещё с выпускного в школе или, у кого-то, института. Сами стоят, потеют, несмотря на кондиционер, нервничают и дёргают кто платье, кто воротнички на своих смокингах. Да уж, будь это он, Тони Старк, организатором, то дресс-код мероприятия была бы домашняя пижама и тапочки.       Мужчина ловит взглядом движущееся пятно на полу, и еле сдерживается от смеха: прямо ему навстречу бежал и запинался о собственный мини-смокинг Фунтик. Ушки так забавно по ветру, и это детское непонимание в глазах: что он тут забыл и зачем на нём вообще висит эта тряпка?..       Тони тихо подзывает щенка к себе и хватает нижний край одежды на спине собаки, как вдруг на него обрушивается целый шквал негодования.       – Это что такое!? Тониии, не трожь, ты хоть знаешь, сколько времени я потратил, чтобы одеть его так!?       Мужчина поднимает глаза и видит перед собой самое очаровательное злобное создание на свете. Приходит мысль о том, что Фунтик, собственно, в своего папу пошёл. Одного из них. А Питер смотрит, как он считает, зло, и щёки снова дует от негодования безразличия к его труду.       – Ну вот зачем ему одежда, он же маленький ещё, – Старк оправдывается, гладит по бокам щенка и заискивающе смотрит на "грозного" парня перед собой.       – Маленький, но ему нужно привыкать к советским мероприятиям, если он хочет стать частью этой семьи.       Тони молча тычет пальцем сначала в Питера, а потом в себя с немым вопросом. Питер краснеет, понимая намёк, губы поджимает и, быстро показав язык, разворачивается на 180 градусов и уходит к столику. Мужчина смотрит ему вслед и подпирает голову рукой, всё также сидя на корточках. Он резко вздрагивает, даже слегка подпрыгивает, когда его свободной руки касается что-то мокрое. Фунтик. Смотрит со своей щенячьей надеждой на скорое освобождение, но Старк в ответ лишь плечами пожимает и головой из стороны в сторону мотает, мол, "прости, без меня, мама запретила, ничего не могу поделать".       Фунтик смотрит обиженными глазами на предателя и понуро плетётся на поиски хотя бы одной лежанки – Пеппер спрятала все, праздник какой-никакой. А Тони поднимается, но не трогается с места – Питер стоит и розы эти нюхает. Те самые розы, от который у самого Тони в глазах уже рябит, потому что подержали в воде с красителем, вот они и насыщенные такие сейчас. А Паркеру хоть бы что – крутит-вертит в руках стебель, не боясь пораниться о шипы, да и в принципе как будто не в этом мире находящийся в данный момент...       – Скучаешь? Мечтаешь?       На плечо мужчины громко шлёпается тяжёлая рука – Наташа, собственной персоной. Стоит вся такая в чёрном облегающем платье с разрезом спереди до середины бедра, а на спине вырез явно побольше будет, и как только бретельки справляются с таким размером... Молодая, горячая, острая на язык, и в других обстоятельствах Тони обязательно бы принял участие в этой игре и поддержал и шутки, и флирт, но как-то больше завораживает не вырез на чужих ногах и спине, а вооон тот парень, что розу сейчас пополам поломал, и мечется, как бы это спрятать получше. Забавно.       – Любишь, обнимаешь...       Наташа прослеживает взгляд своего собеседника и понимающе хмыкает, словно вздыхает "ну дети, ей богу". На цыпочках заходит за спину миллионера и с невинным ангельским видом толкает того в спину прямо на бедную вазу, в которую Питер, в жалких попытках, пытается вставить и зафиксировать несчастный цветок.       – Розы любишь!? – Только и успевает произнести невольный налётчик.       – Что такое? Кто розу мне поломал!?       – Это я!       Тони самоотверженно заступается за Питера перед Пеппер, стоящей прямо перед ними и стучащей носком каблука по полу с завидной интенсивностью. Женщина окидывает взглядом две фигуры: первая, выступающая в защите, улыбается; вторая слегка прячется, но, если что, тоже готова принять удар.       – Поправь всё, их не должно быть чётное количество.       Поттс цокает звонко по начищенному полу обратно к виновнику торжества, чтобы продолжить беседу на более важную тему, что убийство одного невинного цветочка.       – Мне больше ромашки нравятся. Только не вот эти вот большие которые, а полевые...       Мужчина улыбается сам себе и ставит в голове галочку по поводу цветов.       По помещению раздаётся звон – Пеппер стучит ложечкой о бокал с шампанским и просит минуту внимания. Минутой дело явно не ограничится, так как по её лицу ясно видно, что она собирается дать слово чуть ли не каждому присутствующему здесь ассистенту.       И это правда: Тони стоит и ждёт своей очереди выговориться (спойлер: на свою речь он собирается потратить не больше полутора минут). Стоит перед толпой, видит их сосредоточенные и радостные, волнительные лица, а сам в конец зала всё нет-нет, да поглядывает: сначала Фунтик учуял одну из своих лежанок в задвинутом ящике, потом к нему подошёл и Питер. Наташа любезно предоставила шпильку, чтобы открыть замок, вот они великие технологии – щёлк, и всех дел и тайн ответы. Паркер, как есть, садится на пол, вытягивает ноги и упирается спиной в стену, предварительно оглядевшись, чтобы никто не смотрел в их сторону. Вот только на выступающих забыл посмотреть.       Фунтик, почувствовав прилив внимания, начинает играться. Питер снимает с себя душащую его бабочку и расстёгивает первые две пуговицы, чтобы хотя бы раз за вечер нормально вздохнуть. Крутит аксессуаром перед собакой, поднимая руку выше в последний момент, чтобы зубы щени поймали только воздух, и улыбается, глядя на сосредоточенного охотника на крокодилов (честно говоря, в тот первый раз тут, на мероприятии, среди целой толпы гостей, Фунтик только по уже знакомым ему крокодилам узнал Тони).       Не желая принимать проигрыш бабочке, щенок начинает покусывать руку, обнимающую и поддерживающую его на коленях. Питер отбоасывает бабочку и начинает терроризировать своего маленького подопечного уже двумя руками.       В какой-то момент глаза Тони Старка расширяются. Он явно увидел то, что видеть не должен был, судя по обеспокоенносу, а затем и до ужаса напуганному взгляду в конце зала.       Питер подскакивает с места и, невзирая на созданный им шум, быстро бежит в сторону одной из лабораторий.       Тони следует за ним.       Тоже хлопает за собой дверью, только на этот раз ещё и щёлкает замком. Так, на всякий случай.       Идёт прямо, останавливается ровно посередине и засовывает руки в карманы.       – Ну и где ты? – Мужчина оглядывает столы, даже наклоняется для этого, но всё равно не видит ни тени. – Я сейчас проведу обряд экзорцизма.       – Не надо экзорцизма...       Тони поворачивается на звук. К шкафу. Ждёт пол минуты, и дверь сама неуверенно открывается. В комнату возвращается Питер, кажется, бледный, как полотно, хотя может это так играет холодный свет ламп.       – Показывай. – Никакой реакции. Что ж, ладно. – Пятница?       – Слушаю, сэр.       – Что там с поисками? Зачитай-ка нам список, пожалуйста.       Пятница начинает медленно и монотонно перечислять какие-то имена, даты и время рождения. С каждой новой паузой сердце Питера пропускает удар. Руки потеют, во рту становится неприятно сухо, но парень всё равно тяжело сглатывает, когда примерно через два десятка чужих имён и дат слышит свои.       – Питер Бенджамин Паркер. США, . Первое июня две тысячи пятый год.       – Спасибо, достаточно.       От взгляда напротив ноги подгибаются, поэтому Питер сам, не дожидаясь, когда он позорно бухнется без сил на пол, тихонечко скатывается по стеночке на корточки. Смотрит так смиренно на мужчину, сложившего руки на груди, напротив себя и губы кусать начинает.       – Так, – Питер вздрагивает. – А по второму запросу?       ...       – Включаю видео.       И Питер смотрит на то, как он проникает в архив и, в быстрой перемотке, ищет своё досье, достаёт его и меняет на другое, абсолютно такое же, с разницей в дате рождения в два месяца. Видит то, как трясутся там его руки, и сам ловит себя на том, что палец свой трёт уже по привычке за всё это время...       Видео заканчивается, и парень понимает, что проиграл. Опускает голову, глаза грустные и пустые одновременно. Совсем не замечает, как его истинный подходит тоже садится на корточки и, протянув руку, поднимает подбородок Питера двумя пальцами, чтобы поймать взгляд детских глаз.       – Совсем не нравлюсь?       Казалось бы, такой простой вопрос, но слышать его от сорокалетнего взрослого миллионера, который знает себе цену и в постель приглашает исключительно дорогих и богатых дам, само это обращение к двадцатиоднолетнему парню, который копил и откладывал с подработки и зарплаты, чтобы купить себе простую баночку духов, и перебирающий копейки в кармане, прикидывая, хватит ли на картошку и лимонад вместе, или только на что-то одно... Звучит как самый настоящий абсурд...       – Нравишься... – слезы текут по щекам, и Тони с выдохом явного облегчения пытается остановить эти потоки руками, всё больше и больше размазывая их по лицу. Сам же улыбается так отчаянно, глядя на перекошенное от той бури эмоций, что читаются как открытая книга, лицо своего истинного. Истинного...       Тони в голове смакует это слово, на самом деле мечтая произнести его вслух, но понимает, что пока не время, что сейчас им лучше успокоиться и поговорить обо всём. А потом в платах Старка целовать эти детские щёки до покраснения и сыпать комплиментами до красных ушей владельца этих милых щёк; рассказать, сколько он всего передумал в своей голове и услышать в ответ, что, как и почему в ответ, потому что паренька явно прорвёт откровенность, к гадалке не ходи, так что как-то так, но сначала хочется снова услышать эти слова. Оказывается, когда тебе признаётся твой истинный, это ощущается каким-то терпким осадком где-то на дне души, солнцем на сердце и покалываний в пальцах...       – Правда очень-очень нравишься!!!