Треснувшее кольцо

      – Так я у тебя первый?       Питер давится воздухом от такого резкого и неожиданного вопроса. Не то чтобы сейчас ситуация располагала к подобного рода разговорам, да и сам Старк сейчас не в самом выгодном своём положении: стоит, неуклюже расставив ноги, и обеими руками давит на ручки по обеим сторонам от лица маленького пингвина-учителя. Изо рта идёт пар, тело тоже явно вспотело под тёплым свитером, а на ногах расцвёл который? – уже, наверное, десятый синяк от очередного падения секунду назад. В это же время сам Питер свободно скользит по гладкой поверхности и может даже ненадолго задержаться в позе ласточки – всё-таки детские уроки балета не прошли даром. Но Старк, сразу видно, привык скорее скользить в собственном авто по мягкому сиденью, обтянутому дорогой кожей. Ехать по направления к какому-то казино или отелю, показу мод или, на худой конец, в свой частный кинотеатр.       Но вот он сейчас – посмотрите – гений, миллиардер, плейбой, филантроп, держится за пингвинёнка-учителя для детей до десяти лет и ни в какую не хочет его отпускает. Ноги дрожат, лицо полно сосредоточения от несостыковок физики и толстого слоя льда: вроде бы и движения правильные, и подсчёты верные, а всё равно только-только встал из позы звёздочки.       А всё это почему? – Потому что когда они ехали заселяться в свой пентхаус, Питер из окна увидел большое здание и надпись "Каток", и всё позабыл. На всю машину крикнул "ОГО ТУТ КАТОК, ТОНИ!?"       Машина сама собой свернула с главной дороге, обогнула здание, встала на парковочное место, а её пассажиры, точнее один из них, уже бежал в припрыжку ко входу и в кассу, выбирать себе коньки.       Парень краснеет, мнётся, даже чуть на месте не поскальзывается, когда слышим такой неожиданный вопрос. Руки в варежках пытается в замок сцепить, но в итоге просто засовывает их в карманы безрукавки и нос свой в шарфе прячет.       – Чего ты вдруг так?..       – Да я тут подумал... – с отдышкой тянет мужчина в жалких попытках собрать свои ноги воедино, – раз это мои последние здесь минуты, так хоть узнаю о тебе что-нибудь ещё кроме того, что ты лгун, обманщик и предатель.       Тони на лёд под собой смотрит и проклинает себя за то что из-за простого "Тони", слетевшего с губ его мальчика, он так быстро сдался и повернул... Одним движением руля в общем перевернул всю свою жизнь, где в начале он был взрослым и уверенным в себе мужчиной, с кучей контрактов, завистников и поклонников, а в конце вот: стоит, зелёныц шарфик снова на плечо закидывает, чтобы не получилось как в позапрошлый раз наступить на него коньком и шлёпнуться на этот холодный, твёрдый и совершенно не привлекательный лёд.       – Это с каких пор я-       – Во-первых, – мужчина дышит загнанно и молится богу, чтобы эти ручки для тех, кому до десяти, не треснули под его весом и не утащили в очередной поцелуй с замёрзшей лужей, – ты мне дал, когда говорил, что твой соулмэйт сейчас одной ногой в могиле. Между прочим, я – мужчина хоть куда! Ну просто в полном расцвете-       Тони пытается выпрямиться, но это получается на долю секунды: в следующую его ноги снова скользят и, видит бог, медаль за самый быстрый и лучший шпагат этой планеты достаётся Энтони Эдварду Старку.       – Сил моих нет...       – А во-вторых? – Питер смеётся, закрывает рот руками, чтобы не было заметно ехидной улыбки. Варежку прикусывает, но чувствует снег на ней быстро одёргивает руку.       – Во-вторых, ты обманывал меня всё то время, пока краснел, смущался, и думал, что я не вижу, как ты смотришь на меня своим подростковым возбуждённым взглядом!       У парня сил не хватает: он подплывает сзади, обхватывает любимого человека за талию и прижимается всем телом, чувствуя, как под его руками проходит напряжение и приходит расслабление в мышцах взрослого.       – Ты только сильно не доверяй мне, я не уверен, что выдержу весь твой вес.       – Эй! Это ТЫ меня сюда затащил!       – Тониии, давай смотреть правде в глаза: я готов выдержать вес твоего эго, твоего желания съесть всё меню ресторана и даже больше – выдержать твоё капризное состояние, но вес тела – нет уж, увольте.       – А я именно так и сделаю, если не удержишь!       – Тогда твой любимый я окажется без работы, подумай!       – Я не против, если ты останешься на моём содержании, не волнуйся, мне есть, чем прокормить твоё подростковое тело.       Тони шатается, пытается повернуться лицом к Питеру и посмотреть на то, как в очередной раз краснеют уши его маленького подопечного, но, чёрт возьми, эти коньки идеально заточены и скользят по льду со скоростью триллионы километров в секунду, поэтому мужчина не удерживается, падает и, по законам всё той же физики, тащит за собой и парня.       Оба бухаются на лёд, благо хоть какая-то одежда на них есть, а не майка и шорты, и всё заканчивается благополучно (если, конечно, не считать отбитую попу Тони). Питер не спешит вставать, наоборот, руки на груди мужчины складывает и довольно смотрит в сморщенное от боли лицо. Пытается уловить каждую эмоцию, каждую морщинку и услышать все проклятья, которые только есть в запасе Старка.       Тони наконец окончательно приходит в себя, промаргивается и недовольно смотрит, как на его теле удобно устроились, предоставив самому Старку потом ещё пару дней страдать от боли в пояснице и, возможно, от большого количества чихов и соплей. Но всё более чем в порядке, пока этот мальчик так довольно улыбается и жмётся сильнее, ближе; пока он наконец-то смотрит не с опаской и скрытым страхом быть узнанным, а с доверчивостью и любовью; пока это маленькое сердечко пьётся чуть быстрее он того, что их губы буквально в паре сантиметров друг от друга...       Мужчина руку поднимает и проводит пальцами, что не скрыты в перчатках, по щеке парня. Чувствует тепло, он такой горячий, этот маленький мальчик... Питер замирает от прикосновения, чувствует, что сейчас не до шуток и смеха, не сейчас, когда на него смотрят так пристально и изучающе, как будто бы даже неверяще...       – Тони?.. – Паркер голову наклоняет в сторону, чтобы рука мужчины сильнее прижалась к щеке, и дрожит всем телом мелко, когда понимает, что на самом деле пальцы безумно холодные.       – Выйдешь за меня? – Шёпотом, с предыханием.       – Куда?       – А куда хочешь? – Тихо посмеивается мужчина, и второй рукой обнимает за талию, жмёт к себе.       – На работу? Представляешь: захожу я в лабораторию, на мне строгий дорогой костюм, волосы уложены, Ролекс на руках и-       – И Фунтик тут же кидается тебе в ноги и сгрызает твои крокодилы-ботинки. Знаем, проходили.       Они лежат посередине катка и смеются. Не хохочут в голос, потому что эхо тут странное и такое же холодное, как лёд под ними, а Наташа, сидя в гостинице и наблюдая за всем происходящим через монитор камер, пускает слёзы и запивает всё это мартини, делая этим двум дурачка счастья и отдельно удачи Тони, потому что Питер против доставок – для него надо ходить в магазины, выбирать, смотреть срок годности и состав... Тони взвоет. Она и Пеппер посмеются.       Тем же вечером Питер говорит тихое "да" на уже более серьёзное предложение Старка стать его женой: всё как положено, на одном колене, держась за поясницу... Всё-таки простыл.       Они стояли у панорамных окон и Тони со спины обнимал Питера. Устраивал носом бардак в кудряшках младшего и время от времени глубоко вздыхал, не веря, что его школьно-университетская любовь была лишь одним из испытаний на жизненном пути. Настоящая, сильная, чувственная любовь сейчас в его руках. Такая расслабленная из-за выпитого бокала вина, довольная, потому что джакузи с гидромассажёром – это, оказывается, такое обалденное занятие...       Старк осторожно берёт руку Питера в свою и поднимает на уровень глаз. Смотрит на кольцо, узоры которого знает наизусть, заучил, разглядывая точно такое же собственное, и подносит к губам, целая наверное уже в сотый раз. Всё не может насладиться, насытится, насмотреться. Паркер понимающе голову в бок поворачивает, целуя своего миллиардера в щёку. Он себе даже представить не может, что это значит – искать, ждать, надеяться почти пятьдесят лет... И всё же он также счастлив теперь, когда он может спокойно качаться своего мужчины. Вдыхать его одеколон, даже, возможно, носить чужие рубашки на своём голом тебе по утрам...       От всего этого уши и щёки краснеют. Тони видит. Всё замечает, но не лезет. Сам помнит, что это значит – влюбиться в 21. Тогда он сам был другим человеком и отдавал всего себя. Сейчас по-другому. Сейчас он может и не прыгает, как Питер, в омут с головой, но делает собственный взрослый и обдуманный выбор. И этот выбор далеко не в сторону женщины, которая когда-то его спасла, вытащив со дна. Вообще Пеппер молодец, одни слова благодарности, ни одного упрёка ни тогда, ни сейчас.       Мужчина в очередной раз вздыхает и утаскивает Питера на кровать поваляться. Завтра они сходят на море, поедят крабов, посетят, так и быть, местный рынок, оставив там целое состояние. Привезут домой целую гору разноцветных футболок с пальмами и новые прикольные плюшки для Фунтика. Завтра, всё завтра. Сегодня существует сегодня и сейчас.       Сейчас есть только Питер и Тони. И никто кроме них.