"The right to weakness" | "Право на слабость"

В общежитии было тихо Эта тишина всегда наступала после двух ночи - когда даже самые заядлые полуночники сдавались и проваливались в сон, когда затихали уведомления в телефонах и только холодильник на кухне мерно гудел, напоминая, что жизнь всё ещё теплится где-то внутри этого здания. Джисон сидел за кухонным столом уже больше часа. Перед ним стояла кружка с чаем, который давно остыл. Он машинально подносил её к губам, делал маленький глоток, морщился от холодной жидкости и ставил обратно. Потом через пять минут повторял тот же цикл, будто надеялся, что чай волшебным образом нагреется. Он не спал третьи сутки. Нет, формально он ложился в кровать каждый день в районе двенадцати, закрывал глаза и лежал. Иногда час, иногда два, иногда до самого утра. Глаза болели от напряжения, веки тяжелели, но стоило отключиться - и через пятнадцать минут мозг услужливо подкидывал какую-нибудь мысль, от которой сердце начинало колотиться, а дыхание сбивалось. А что, если я сорву голос на записи? А что, если фанатам не понравится моя партия? А что, если я подведу их всех? А что, если я просто недостаточно хорош? Мысли ходили по кругу, как заевшая пластинка. Джисон устал от них, устал от себя, устал от бесконечного контроля, который приходилось держать целыми днями. На камеру он улыбался, шутил, строил рожицы - он был позитивным, энергичным, тем, кто заряжает всех позитивом. А внутри всё болело. Он даже не заметил, как по щекам потекли слёзы. Сначала одна, потом вторая. Он почувствовал влагу, когда она уже капнула на руку. Вытер щёки тыльной стороной ладони, но слёзы не останавливались. Они текли сами, без всхлипов, без звуков - просто катились по лицу, падали на остывший чай, расплывались пятнами на столе. — Ты всегда так тихо плачешь? Джисон вздрогнул так сильно, что чуть не уронил кружку. В дверях кухни стоял Минхо. В домашней футболке, с взлохмаченными после сна волосами и абсолютно невозмутимым лицом. В руках он держал стакан - видимо, шёл за водой. — Я не... - Джисон быстро утёр лицо, пытаясь натянуть привычную улыбку. — Чего не спится, хён? жажда замучила? Минхо не ответил. Он спокойно прошёл к раковине, набрал воды и сделала глоток, а потом... просто сел напротив Джисона. — Чай остыл, - заметил он, кивая на кружку. — Ага, - Джисон нервно усмехнулся. — Задумался. — О чём? Этот прямой вопрос застал врасплох. Джисон открыл рот, чтобы выдать очередную отмазку - да так, о всяком, о расписании, о новой хореографии, - но встретился взглядом с Минхо и... завис. Минхо смотрел на него не так, как обычно. Обычно в его глазах была кошачья ленца, лёгкое превосходство и искорки насмешки. Сейчас там было что-то другое. Спокойное, внимательное, почти тёплое. Он смотрел так, будто видел Джисона насквозь. И не отворачивался. — Ты опять не спишь который день, - сказал Минхо. Не спросил - утвердил. — Я слышу, как ты ворочаешься. Стена тонкая. Джисон хотел пошутить про то, что Минхо подслушивает, но шутка застряла в горле. — Я в порядке, - выдохнул он. — Врёшь. — Не вру. — Джисон. Это имя, произнесённое голосом Минхо, прозвучало как-то особенно. Без насмешки, без привычного Джи-соне-а, растянутого на два слога. Просто. Тихо. Серьёзно. И Джисона прорвало. Он не понял, как это случилось. Просто вдруг слова потекли сами - сначала медленно, потом быстрее, быстрее, захлёбываясь, сбиваясь, перемежаясь всхлипами, которые он уже не мог сдерживать. Он говорил про усталость, которая живёт в костях. Про то, что больше не помнит, когда просыпался с ощущением хочу жить, а не надо вставать. Про вечный страх оказаться недостаточно хорошим. Про то, что он устал улыбаться. Про то, что иногда хочется исчезнуть - не насовсем, просто чтобы никто ничего от него не ждал хотя бы денёк. Минхо молчал. Он не перебивал, не говорил всё будет хорошо (потому что это пустые слова), не пытался обнять или утешить. Он просто сидел напротив и слушал. Смотрел на Джисона своими спокойными глазами и впитывал каждое слово. Когда Джисон замолчал - выдохшийся, опустошённый, с мокрым от слёз лицом, - Минхо встал. — Пойдём. — Куда? - Джисон испуганно посмотрел на него. — Я тут посижу ещё, ты иди спать, я просто... — Пойдём, - повторил Минхо и протянул ему руку. Джисон смотрел на эту руку. Обычную, без колец, с коротко подстриженными ногтями, с выступающими венами. Руку человека, который умеет быть жёстким на сцене и мягким когда один. Рука, которая сейчас была протянута ему без всяких условий. Он взял её. Минхо привёл его в свою комнату. В комнате пахло Минхо - чем-то древесным, в перемешку с кошачьей мятой. Которую иногда он покупает, для своих котов, чистым, родным. На кровати развалились двое котов - Суни и Дуни, которые даже ухом не повели на появление людей. — Ложись, - Минхо кивнул на кровать. — Тут же коты... — Подвинутся. Суни недовольно мявкнул, когда Минхо бесцеремонно сдвинул его к стене, освобождая место для Джисона. Дуни переполз повыше, к подушкам, и продолжил дрыхнуть. Джисон неуверенно лёг на край. Тело ныло от усталости, но мозг всё ещё лихорадочно работал. Минхо лёг сзади. Не спрашивая, не предлагая - просто лёг и обнял. Одной рукой притянул Джисона к себе, второй накрыл его ладонь, лежащую на груди. Прижался грудью к спине, уткнулся носом в затылок. — Спи, - сказал он куда-то в волосы. — Я не... — Спи, Джисон. Я здесь. И Джисон закрыл глаза. Впервые за долгое время его мозг не включил тревожную пластинку. Может быть, потому что тело чувствовало тепло Минхо. Может быть, потому что его рука не давала улететь в мысли. Может быть, потому что тихий голос, сказавший я здесь, оказался сильнее всех внутренних демонов. Он не заметил, как уснул. --- Утром он проснулся первым. Минхо всё ещё обнимал его - во сне он прижимал Джисона к себе крепче, будто боялся, что тот сбежит. Коты перебрались им в ноги и теперь грели ступни. Джисон лежал и боялся дышать. С одной стороны, ему хотелось провалиться сквозь землю от стыда. Он вчера рыдал перед Минхо, вывалил на него всё дерьмо, которое копилось месяцами, а потом уснул в его кровати, как маленький. С другой стороны... ему было спокойно. Впервые за бесконечное количество дней ему было просто хорошо. Минхо пошевелился во сне, что-то пробормотал и притянул Джисона ещё ближе. "Че не спить..." - различил Джисон в бормотании. Ещё спит. Даже во сне он проверял, спит ли Джисон. У Джисона защипало в носу. Он зажмурился и приказал себе не плакать. Хватит уже плакать. Он всё-таки выбрался из кровати через полчаса - когда Минхо перевернулся на другой бок и ослабил хватку. На цыпочках, стараясь не разбудить ни его, ни котов, Джисон выскользнул в коридор. В душе он долго стоял под горячей водой, пытаясь осмыслить случившееся. А потом пошёл на кухню - варить кофе. Он как раз разливал его по кружкам, когда сзади послышались шаги. — Мне без сахара, - сонно сказал Минхо, падая на стул. Джисон обернулся. Минхо сидел за тем же столом, где прошлой ночью Джисон разваливался на куски. Сейчас он был заспанный, лохматый, с полоской от подушки на щеке - и смотрел на Джисона так, будто ничего особенного не произошло. — Ты как? - спросил Минхо, принимая кружку. Джисон замер. Ты как? - самый обычный вопрос, который люди задают друг другу сотню раз на дню. Но сейчас он прозвучал иначе. Минхо не спрашивал про самочувствие. Он спрашивал про него. — Нормально, - выдохнул Джисон. — Спасибо. Минхо кивнул и сделал глоток кофе. Они сидели на кухне и молчали. Но это молчание не давило. Оно было тёплым, как плед, и правильным, как первый глоток воды после долгой жажды. — Знаешь, - вдруг сказал Минхо, глядя в окно, — ты можешь приходить. Если не спится. Джисон посмотрел на него. — Я серьёзно, - Минхо перевёл взгляд на Джисона. — Коты привыкнут. И я... привыкну. Сердце Джисона пропустило удар. — Спасибо, - сказал он тихо. И впервые за утро улыбнулся - не для камер, не для фанатов, не для поддержания имиджа. Просто улыбнулся человеку, который прошлой ночью собрал его по кусочкам и ничего не попросил взамен. Минхо улыбнулся в ответ - уголками губ, но глазами. И этот день начался не так, как все предыдущие. Он начался с надежды.