Сквозь тени ночи

Сквозь приоткрытое окно в комнату проникал тёплый воздух Аризоны, но он не приносил утешения. Чемодан стоял в углу — наполовину закрытый, наполовину забитый воспоминаниями. Я сидела на кровати, поджав ноги, и уставилась в потолок, будто там можно было найти ответ, как выжить в Форксе и не сойти с ума. Белла уже спустилась вниз. Она всегда была такой — спокойной, собранной, будто у неё внутри встроенный компас. А я? Я — как ураган, который сам не знает, в какую сторону понесёт. — Кларисса, — позвала мама с кухни, — ты готова? Я скривилась от звука собственного полного имени. — Клэри, мам. Кто вообще называет детей "Кларисса" в двадцать первом веке? Она засмеялась, но её голос дрогнул. Я подошла к ней. Она держала в руках мою любимую кружку с надписью "Drama Queen", и взгляд её был тревожно мягким. — Я знаю, это всё… неожиданно. — Она убрала прядь волос с моего лица. — Но я просто не могу оставить вас одних здесь, когда Фил постоянно в разъездах. — Могла бы просто взять нас с собой, — пробормотала я. — Мы бы не возражали потусоваться в гостиницах и смотреть, как Фил разминается на заднем поле. Она вздохнула. Я знала, что она чувствует вину, но я злилась. Не потому что ехала к Чарли. А потому что уезжала отсюда. От дома. От солнца. От себя. — Мы будем созваниваться, — пообещала мама. — И ты знаешь, Клэри… несмотря на твой… характер… я верю, что ты справишься. И может, Форкс тебе понравится. Я рассмеялась. — Мне нравятся солнечные ванны и магазины. В Форксе из магазинов только рыболовный, а солнце — легенда, которую пересказывают старики у камина. Мама прижала меня к себе. Я крепко обняла её, хоть и старалась не показывать, как ком сжимает горло. Не хотела плакать. Я — не из тех, кто срывается в слёзы. Мы с Беллой вышли к машине. Воздух был горячим, слепяще ярким. Я в последний раз оглянулась на дом. Здесь я была кем-то. Яркой, узнаваемой, с друзьями и вниманием. В Форксе я стану новой девочкой. Пока мы ехали в аэропорт, Белла молчала. Я краем глаза наблюдала за ней. Моя сестра. Моя полная противоположность. Её внутренний мир — это бесконечная глубина и штиль. Мой — буря в стакане. Но, как ни странно, только она могла меня остановить, когда всё шло под откос. Самолёт приземлился мягко, но я всё равно стиснула зубы. Белла молча смотрела в окно, будто ей было всё равно, куда мы летим. Мне — нет. Форкс был частью моего детства, но возвращение сюда казалось откатом назад. Я любила шум Финикса, тепло, запах кофе из закусочной на углу и свои вечеринки. А теперь — серое небо, капли на стекле и прощальное объятие Рене, в котором чувствовалось больше вины, чем материнского тепла. Когда мы вышли из терминала, я заметила Чарли сразу. Всё тот же — слегка сгорбленный, усы как у шерифа из старого вестерна и взгляд, полный той самой неловкости, которая витала между нами годами. — Привет, девочки, — пробормотал он, подходя ближе. Белла натянуто улыбнулась, а я распахнула руки шире: — Папа! — я с показной радостью обняла его, похлопала по спине. — Ты не изменился. Даже запах тот же — кофе и сосновый лес. Он хмыкнул, чуть смутившись, и направился к машине. Белла хотела было занять переднее сиденье, но я уже вбежала вперёд и хлопнула дверцей: — Я старшая на целых пять минут — мне привилегии! Белла только закатила глаза. Чарли включил зажигание, и мы поехали, оставляя за собой туманную ленту дороги. — Ну, как там у вас? В Аризоне? — осторожно спросил Чарли, будто боялся потревожить хрупкий мир в салоне. — Солнечно, — откликнулась Белла коротко, уставившись в окно. — Уж точно не как здесь, — вставила я, вытянув ноги на приборную панель. — Скучала по дождю… ну, может, полторы секунды. Пока он не залез мне в кроссовки. — Здесь, знаешь ли, есть своя атмосфера, — сказал Чарли, чуть улыбаясь. — Спокойная. —Атмосфера готического романа, — пробормотала я. — Прямо представляю, как из леса выходит оборотень или призрак. Привет, Форкс, надеюсь, ты скучал. Чарли фыркнул, Белла закатила глаза, но я заметила: уголок её губ чуть дёрнулся вверх. Маленькая победа. Дом встретил нас запахом кофе, дерева и старой мебели. Всё было почти так же, как в детстве, только кажется, стало… меньше? Или мы просто выросли. Я первой рванула наверх и открыла дверь. Моя комната. Небольшая, но уютная. Голубые стены, деревянная кровать, книжная полка, старое зеркало у окна и ваза с искусственными цветами. Я подошла к окну, тронула занавеску и вдохнула — пахло дождём, деревьями и… покоем. Незнакомым и пугающим. — Прямо как сцена из тихого фильма, — пробормотала я, — где в следующем кадре кто-то обязательно исчезает. Раздался стук, и в комнату заглянул Чарли: — Всё в порядке? — Всё прекрасно, пап. Я живу в доме с привидениями. Мечта сбылась. Он усмехнулся и исчез за дверью. Я услышала, как он заходит к Белле. Между ними всегда была та тишина, в которой они понимали друг друга. Мне же нужно было пространство для слов, шума, шуток — я заполняла тишину собой, как могла. Но даже я чувствовала: теперь всё будет иначе. Я только успела кинуть сумку на кровать и расстелить покрывало, как меня потянуло на разведку. Моя комната была уютной, но любопытство пересиливало — нужно было посмотреть, как обустроилась Белла. Я прошмыгнула в её комнату без стука — как обычно. — Уютненько, — сказала я, прислонившись к косяку и оглядываясь. — Прямо под твой стиль: стены цвета скуки, мебель в духе “я не просила, но спасибо”... Тебе тут нормально? Белла, как всегда, флегматично разглядывала вещи в чемодане. — Лучше, чем ожидала, — ответила она, не поднимая взгляда. Я вошла, провела рукой по подоконнику, потом наклонилась к книжной полке. — Классика, — хмыкнула я. — Даже книги у тебя такие же депрессивные, как погода в Форксе. Вдруг за окном раздался рёв мотора — резкий, тяжёлый звук, совершенно не вписывающийся в местную тишину. Мы переглянулись. — Что это было? — спросила Белла. — Мотор. Или Фрэнкенштейн ожил. Пошли посмотрим! Мы влетели вниз, выбежали на крыльцо — и тут я увидела её. Огромную, оранжевую, старую, как мои душевные травмы, машину. Пикап “Шевроле”, прямо как из ретро-фильма, с ржавыми боками и массивными фарами. Возле машины стоял мужчина в инвалидной коляске с пронзительным взглядом и парень лет пятнадцати, высокий, худой, с длинными, гладкими, как струя воды, волосами. Чарли подошёл к нам, вытирая руки об штанину: — Ну, как вам? Белла застыла на месте, потом выдохнула: — Обалдеть… — Это Билли Блэк, — сказал Чарли, указывая на мужчину в коляске. — А это его сын, Джейкоб. Билли кивнул нам с лёгкой улыбкой: — Рад видеть тебя снова, Белла. И тебя тоже, Кларисса. Хотя ты была куда меньше в последний раз. — Сейчас я просто меньше роста, — подмигнула я. — А ещё у меня до сих пор нет прав. Пять провалов! Пять! — Я показала пять пальцев, закатив глаза. — Так что, боюсь, мне придётся зависеть от милости Беллы, и... ну, вы бы видели, как она паркуется. Белла, будто проигнорировав колкость, направилась к машине вместе с Джейкобом. Он что-то начал объяснять ей про двигатель, с восторгом, как будто это не груда железа, а гоночный болид. — Она выглядит, как будто в ней жила семья медведей, — пробормотала я, рассматривая пикап. — Но всё равно круто. Пока Джейкоб рассказывал Белле про особенности ручки переключения, она открыла дверцу… и бах! — угодила ею прямо в Джейкоба по ноге. — Оу! Прости! — воскликнула Белла, в ужасе подбегая к нему. Он рассмеялся, потер голень: — Всё нормально. — Так начинается великая история любви, — саркастично прокомментировала я, скрестив руки на груди. — Ударом дверью по ноге. Классика. Белла бросила на меня взгляд, полный упрёка, а Джейкоб, наоборот, прыснул со смеху. — Клэри, ты не изменилась, — усмехнулся он. — Всегда говоришь, что думаешь? — Ещё как, — усмехнулась я. — Это мой единственный талант, который не требует лицензии. Мы все засмеялись, а я подумала: может, Форкс не такой уж и скучный. Хотя бы из-за реакций на Беллу за рулём. Утро началось с классического “доброе утро” по-Клэриному — с боевого крика и внезапного вторжения. Я распахнула дверь в комнату Беллы и, не теряя времени, схватила её за ногу, торчащую из-под одеяла. — Вставай! — взвизгнула я с таким энтузиазмом, будто мы собирались на пляж, а не в мрачную, промозглую школу. Белла лишь пробурчала что-то нечленораздельное и попыталась отвернуться к стене. Но я уже ускакала обратно в свою комнату, довольная произведённым эффектом. Пять минут под ледяным душем — и вот я уже натягиваю джинсы, свитер и куртку. Волосы, как всегда, остались непокорными, но я не стала с ними бороться — пусть живут своей жизнью. Внизу меня уже ждали: Белла с таким лицом, будто её только что пытали, и Чарли, который привычно держался молчаливым фоном. Завтрак прошёл в гробовой тишине. Только стук ложек да редкое постукивание дождя по крыше. Отец пожелал нам удачи в своей сухой, полицейской манере, и быстро ушёл, как будто спешил не быть вовлечённым в утренние семейные неловкости. Дом сразу стал каким-то пустым, но не легче. Напротив — тяжелее. Воздух давил. Белла нервно теребила край рукава, а я не могла усидеть на месте, поэтому быстро собравшись, мы обе вышли на улицу. Ливень, конечно же, не прекратился. В Форксе он, кажется, идёт вечно. Белла замерла у своего пикапа, разглядывая его как произведение искусства. Я не могла удержаться. — Тебе, видимо, понравилась, — я постучала по капоту, который отозвался глухим “бум”. — Железяка на колёсах. Почти живая. Белла, вместо того чтобы уколоть меня в ответ, просто кивнула: — Думаю, да. Славная машина. Мы залезли внутрь. На удивление, салон был не таким ужасным, как я ожидала. Даже пахло приятно — смесью старой кожи и масла. — Я ожидала худшего, — заметила я весело, растёгивая куртку. — Например, запах пыльного чердака. Но как только Белла завела двигатель, мои мечты рухнули. Мотор взревел так, будто собирался вырваться на свободу и убежать в лес. Я прижалась к сиденью и закатила глаза: — Прелестно. Мы, похоже, летим на ракете, а не едем в школу. Белла, надо отдать должное, вела уверенно. Даже слишком. Она глядела вперёд, как будто точно знала, куда ехать, но когда мы наконец добрались до школы и я увидела скромную табличку " Старшая школа Форкса", Белла фыркнула: — Только этот указатель и спас меня. Я понятия не имела, где мы. — Удивительно, что мы вообще не уехали в Канаду, — пробормотала я. Мы припарковались у административного здания. Выходить на улицу не хотелось — дождь с ветром превращал всё вокруг в мокрый кошмар. Но пришлось. Я выскочила первой и рванула к двери, оглядываясь, чтобы Белла поспешила за мной. Внутри нас встретила женщина средних лет, заваленная стопками бумаг и комнатными растениями. Вроде как улыбалась, но с таким видом, будто ей до смерти надоели подростки. — Чем могу помочь? — Я Изабелла Свон, — ответила Белла, чуть напряжённо, и, как по сценарию, ткнула в меня. — А это Кларисса Свон. Женщина взглянула на нас… и я почувствовала, как её интерес цепляется к нашему лицу, к нашему имени, к нашему… присутствию. О да. Этот взгляд. Любопытство, переходящее в сплетни, которые через пару дней будут знать все ученики. И ведь не сбежишь. — Прелестно, — прошептала я себе под нос. — Станем местной достопримечательностью. Мы получили всё: расписания, карты, список кабинетов, и даже пару “удачи” в придачу. Наконец вышли. Белла переставила машину к другому корпусу, а мы на секунду вдохнули сырое, холодное, но всё же свежее воздух. Я наблюдала, как сестра натягивает капюшон, опускает голову и чуть ли не крадётся к своему корпусу. Её плечи были напряжены, шаг осторожен, как будто она шла по минному полю. — И почему я должна идти одна на урок химии, когда ты драматично страдаешь от социофобии, а не я? — пробормотала я ей вслед. Но она не услышала. Ну что ж. Погнали. День первый. Форксская хандра, встречай Клариссу Свон. Шум столовой бьёт в уши, как водопад — тысячи голосов, запах картошки фри и пластиковых подносов, прилипшие к столам крошки и пронзительные взгляды. Отличное место для знакомства с реальностью Форкса. Я бросаю взгляд на Беллу — как всегда, она напряжённая и молчаливая, словно выжидает. — Ну, и как тебе местный рай? — наклоняюсь к ней, подмигнув. — Пока ещё не знаю, — шепчет она, пожимая плечами. Эрик и Майк не отстают, как два щенка на поводке. Один неловко несёт свой поднос, другой уже пялится на Беллу, будто она фея, спустившаяся с неба. Скука. Я киваю Эрику, он что-то весело говорит — но я не слушаю. Вижу стол, за которым сидят две девчонки. Мы подходим, и я усаживаюсь рядом с темной и тихой — Анжелой, кажется? — а рядом с ней расположилась та, что уже смотрит на нас с прищуром: Джессика. Типичная — глаза скользят по мне сверху вниз, на лице улыбка, но в глазах зависть. Узнаю безошибочно. — Привет, я Клэри, это Белла, — говорю легко, усаживаясь. — Новенькие в этом болоте. — Джессика. А это Анжела, — кивает та. — Вы сёстры? — Близняшки, но об этом легко забыть. Мы разные, как зима и лето, — улыбаюсь. Джессика натянуто смеётся. Отмечаю: ей уже не нравится, что я говорю уверенно. Мы болтаем о какой-то училке по биологии — Джессика сплетничает, Анжела тихо хихикает. И тут Белла резко застывает, словно учуяла что-то. Я следую за её взглядом. В дверях кафетерия появляются они. Идут будто в замедленной съёмке. Они будто не идут, а плывут. Первый — громила с ямочкой на щеке и рукой, сжимающей талию блондинки, которая смотрит на всех с таким выражением, будто ей здесь не только скучно, но и противно. Следом — миниатюрная девчонка с короткими волосами и... он. Блондин, тонкий, с напряжёнными чертами. Как будто дотронься — и он развалится. — Кто это? — спрашивает Белла, почти шёпотом, как будто боится спугнуть их. — Это Каллены, — оживляется Джессика. — Приёмные дети доктора Каллена и его жены. Вон та блондинка — Розали, с ней Эммет. Они вместе, хотя они как бы типа брат и сестра. Странно, да? — Очень, — выдыхает Анжела. — Они же родственники. — Приёмные, — отмахивается Джессика. — Вон та — Элис. Жутко странная. А с ней её брат Джаспер. Вид у него, как будто его вот-вот стошнит. Я чуть улыбаюсь. Интересное описание. Присматриваюсь к Джасперу — он будто сканирует пространство. Глаза напряжённые, губы сжаты. Но во мне, почему-то, щёлкает. Что-то в нём... — Они тоже встречаются? — спрашивает Белла. — Не уверена, — пожимает плечами Джессика. — Ну а вот и Эдвард. Последним в дверях появляется он. Высокий, бледный, с чёткими чертами лица, будто вырезанными из мрамора. Двигается с такой грацией, что даже я поднимаю бровь. — Это Эдвард, — голос Джессики становится чуть колючим. — Он... типа, никого не замечает. Говорят, ему никто не интересен. Так что, Белла, не трать время зря. Я смотрю на сестру — она чуть повернула голову, прищурилась, следит за ним взглядом. На секунду мне становится не по себе. Каллены садятся в углу — изолированные, как будто за невидимой стеной. Ни с кем не разговаривают. Ни с кем не глядят. Хищники, которых держат на длинном поводке приличия. Я встаю, перекидываю ремень сумки на плечо. — Ну вот, и познакомились, — фыркаю. — История зовёт. И, не дожидаясь Беллы, выхожу. Мне почему-то становится тесно в этой столовой. И слишком... неспокойно. Коридоры Форкской школы были одинаково унылыми — бледные стены, скрип полов и общий запах дешёвого освежителя воздуха. Я шла на урок истории, немного подустав от утренней суеты и нескончаемых попыток Джессики навязать себя в подруги. Впереди была одна мысль: просто пережить этот день и не убить никого взглядом. Когда я зашла в кабинет, взгляд преподавателя сразу упал на меня. Мужчина лет пятидесяти, в поношенном пиджаке и с недовольной складкой между бровей. Он отложил бумажки на стол и подошёл ближе. — К нам присоединилась новенькая. — Голос у него был сухой, как старая тряпка. — Кларисса Свон. Пожалуйста, займи любое свободное место. Мои глаза пробежались по рядам. Почти все места были заняты. Почти. Предпоследняя парта у окна. Одно свободное место. Я уже собиралась пройти мимо — и тут увидела, кто сидит на задней парте. Он. Один из Калленов. Джаспер. Белый, как мрамор, волосы золотисто-песочные, взгляд — как вспышка молнии в грозу. И он смотрел на меня. Нет. Он смотрел. Пристально. Будто сканировал. Или... хотел сожрать? Я почувствовала, как между лопатками вспыхнуло странное ощущение — будто кто-то водит льдом по коже. Я уселась рядом, делая вид, что ничего не замечаю. Но напряжение в воздухе можно было резать ножом. Учитель вернулся к доске и начал объяснять тему — что-то про гражданскую войну и причины конфликта. Я старательно слушала, делала заметки. И вдруг... — Так, Свон, — резко сказал он. — Вперёд, покажите, как у вас с историей. Я вздохнула. — Назовите основные причины начала конфликта между Севером и Югом. Я ответила. Чётко, без запинок. Он продолжил. Ещё вопрос. Я снова ответила. Так продолжалось минут десять. Он будто хотел загнать меня в угол. Но я обожала историю — это был мой элемент. И всё бы ничего... если бы не взгляд за спиной. Я чувствовала, как он смотрит. Без перерыва. Не моргая. Как будто его не интересовал ни урок, ни преподаватель — только я. В какой-то момент я не выдержала. Медленно повернулась через плечо, встретилась с его взглядом — ледяным, голодным и непонятным — и выдала с легкой усмешкой: — Не устал сверлить мне затылок? Или хочешь чего-то спросить? Он даже не моргнул. Только чуть дёрнулся уголок его губ, будто он хотел улыбнуться — или зарычать. Я повернулась обратно, раздражённая. Парень был странным. Очень странным. Через пару минут прозвенел звонок. Я только начала складывать тетрадь, как мимо меня — буквально пулей — пронёсся Джаспер и вылетел из класса, не взглянув ни на кого. Будто бежал от пожара. Или... от меня? Я осталась сидеть на месте, нахмурившись. Что это, чёрт побери, только что было? После урока истории я шла по коридору, всё ещё ощущая странное напряжение в груди. Воспоминание о взгляде Джаспера жгло затылок не хуже, чем сам взгляд. Что это вообще было? Почему он уставился на меня так, будто я... не знаю, представляла для него угрозу или, наоборот, еду? Я уже свернула за угол, когда заметила Беллу. Она стояла у шкафчиков, явно где-то не здесь — бледная, как простыня, и такая рассеянная, будто кто-то выключил свет в её голове. — Белла? — Я подошла к ней, слегка нахмурившись. — Ты в порядке? Она обернулась и, вместо приветствия, с порога выдала: — Я воняю? Я моргнула. — Эм… Что? — Я серьёзно, — настаивала она, глядя на меня с такой искренней тревогой, будто сейчас речь шла не о запахе, а о жизни и смерти. — Понюхай. Срочно. Что-то с моей гигиеной не так? Послушно наклонившись ближе, я втянула воздух. — Яблочный шампунь. Очень даже приятно. Но, может, у тебя новый антиперспирант с эффектом ужаса? Она закатила глаза и шлёпнула меня по плечу. — Ай! — Я фальшиво вскинулась, потирая место удара. — Насилие среди подростков. Я обязана сообщить об этом в администрацию. Белла фыркнула, но быстро снова посерьёзнела. — Слушай… — Она замялась. — Ты только не смейся, ладно? Это прозвучит… странно. — Белла, мы в Форксе. Тут всё странно. Давай уже, выкладывай. Она глубоко вздохнула: — На биологии я села рядом с Эдвардом Калленом. Ну, он был единственный без пары. Но как только я села, он... он посмотрел на меня, как будто ему стало физически плохо. Его лицо исказилось, будто я... я не знаю, вывалила на него ведро тухлой рыбы. И он весь урок не дышал. Вообще. Просто сидел, напрягся, и молчал. А как только прозвенел звонок — он вылетел из класса, будто его подожгли. Я удивлённо подняла брови. — Ты уверена, что это не твоя чарующая личность так на него подействовала? — Не смешно, — вздохнула она. — А потом я проходила мимо администрации… он был там. И просил перевести его в другой предмет. Из-за меня, Клэри. На этот раз я нахмурилась всерьёз. — Что за идиот? Ты ему что, убила кошку в прошлой жизни? Белла пожала плечами, явно расстроенная. Я почувствовала, как во мне закипает раздражение. — Нет, ну серьёзно. Я ещё могла бы понять, если бы ты наступила ему на ногу или пролила кофе на его лаптоп. Но это просто абсурд. Типичный сноб, которому кажется, что весь мир крутится вокруг него. Я чуть не рассказала ей о Джаспере. О том, как он весь урок жёг меня взглядом, а потом исчез, как только прозвенел звонок. Но… решила промолчать. Одного странного Каллена Белле и так хватило на сегодня. Я только хмыкнула: — Эти Каллены... Явно с головой у всей семейки что-то не так. Белла слабо улыбнулась. — Ну, может, у них аллергия на новичков. — Ага. Или на нормальных людей, — бросила я, подхватывая сумку. — Пошли. Нас ждёт физкультура. Самое унизительное мероприятие в школьной жизни. — Ты драматизируешь. — Это я ещё даже в спортзал не зашла. Мы пошли вместе, обе немного расстроенные и немного задумчивые.