Кредитка

«Динозаврики» - Папин Олимпос

***

Если сейчас спросить Микки, как у него дела, он всегда ответит одно и тоже - «заебись, а что?». Нет, ничего не было хорошо, просто он был уверен, что никому не было дела до его проблем. Ему всегда было все равно, что там у других «ой, а у соседа сын руку сломал!», Микки было похуй.

«Ведь сложность заключается лишь в том, что ты не можешь дать себе ответ на тот вопрос, который задаёшь»

Микки не жил, Микки существовал. Все дни были одинаково серыми, свое будущее он не видел никаким. Было хорошо просто проснутся утром.

«Зачем тебе одно и то же каждый день? Задумайся о том, зачем живёшь»

У него не было причин жить, но он никогда не думал о том, чтобы прекратить сове существование.

«Туда-сюда, одно и то же каждый день»

Микки пробовал резаться, ведь «это помогает от моральной боли». Нихуя подобного. Он прекрасно помнил, как нож скользит по коже, оставляя за собой алый след. Помнил, как ощутил тогда ту же боль и решил для себя, что между этим и сбитыми в кровь костяшками нет совершенно никакой разницы. И совершенно не важно, бил ли он кого-то, или же били его. 

«С тобою ходит только заебавшаяся тень»

Он действительно был один. Единственным близким, действительно близким, человеком в его жизни была младшая сестра. Мэнди жизнь потрепала не меньше, чем старшего брата, но к ней отношение было другим. «У тебя глаза матери» - всегда говорил отец, чего младший Милкович не понимал. Обычные голубые глаза, вон у него такие же. И отец все равно выберет сестру.

«Но кровавый театр опустил кровавый занавес»

Как оказалось позже Терри видел в Мэнди не только глаза матери. В ежедневной рутине из всего выделялось только одно событие, вернее, оно выделилось один раз, а потом влилось в общую картину. Через пару улиц от дома Милковичей был магазинчик с абсолютно идиотским названием «Cash&Crab». Ничего особенного, за кассой всегда стоял индус, лет так 35, но в один день появился другой парень. Шустрый, молодой парнишка, который работал то ли на складе, то ли кассиром, Микки не вникал. Его Милкович невзлюбил с первого взгляда, как только зашел в магазин, чтобы снова ограбить. Парень стоял за кассой, на голове у него была уж очень яркая, красная кепка, которая не особо скрывала довольное ебало своего хозяина. Его каштановые кудри совсем не вязались со странным стилем в одежде, а темно-карие, почти черные глаза, всегда смотрели через чур весело. Это бесило. - Привет, что-то ты сегодня поздно, - с едкой, до жути противной улыбкой, сказал однажды этот парень. И если честно Микки даже не знал, как его зовут, но это не особо помешало ему разукрасить ебальник придурка синяками. Вся агрессия Милковича уходила в этого парня, потому что он попался под руку, другой причины просто не было. Чтобы совсем не свихнуться в долбаном дне сурка Микки нашел утешение в сигаретах. Он начал курить рано, слишком рано даже для такого района и эта привычка плотно въелась в его жизнь, пропитывая каждый его шаг зловонным дымом. Покурить - это не всегда просто уйти, чтобы дать организму необходимую дозу никотина. Покурить - это легальный способ выйти на пятнадцать минут из любого помещения, чтобы передохнуть без лишних вопросов от окружающих. Так можно уйти от надоедливых людей, проблем и прочей хуйни, на некоторое время забыть обо всем и растворится в дыму. Изолироваться в своем собственном мирке. Если жизнь человека - это белая футболка, а грех - это цветное пятно на ней, то футболка Микки выглядела так, будто её окунули в краску. Курение, драки, алкоголь, секс, наркотики - это не протест подростка, это немой крик. Человек не справляется и гасит проблемы чем-то, на что хватает денег. Некоторые находили поддержку в Боге. У Милковича не получилось. Может когда-то он и верил, когда был совсем маленьким, когда мать ещё была жива. Но эта вера быстро угасла, когда он сидел в углу комнаты, зажав уши руками и уткнувшись в колени пока пьяный отец крушил все вокруг. В доме царил хаос, все носились, кричали, ругались. В этом кошмаре Микки упустил руку сестры и остался один. Снова. Зажавшись в угол, подальше от всех, он молча ждал пока всё закончится. Он не плакал, нет, конечно, он не плакал, ведь слезы - это слабость. Это Микки усвоил. Да и какая разница, как человек живет, если в конечном итоге это станет прочерком между двумя датами на могильной плите? «Шрамы» - ЩЕНКИ Ранило даже не то, что было внутри него, а внутри не было ничего, кроме пустоты. Ранило отношение людей буквально ко всему. Люди - животные. Этого деления на «животные и люди» Микки не понимал. С хуя ли все выделяют людей во что-то большее, чем то же млекопитающие? «У людей есть чувства» уже не прокатывало. Микки предпочел бы никогда не чувствовать. Ни эмоций, ни боли.

«Но стоя перед зеркалом в ванной. Я радуюсь, честное слово»

Он давно привык к каждому своему шраму. И к белым полосам на запястье, и к шраму на ладони, и к шраму от пули, и к кривой линии на изгибе локтя, когда отец сломал ему руку так, что торчали кости.

«Я люблю все свои шрамы. И хочу заработать новых»

Мутное зеркало отражало мальчика, который год за годом становился всё холоднее и холоднее, он уходил в себя, выстраивая неприступные стены. Он не жаловался на проблемы, потому что один раз получил в лицо «да какие могут быть проблемы в твоем возрасте!?». А получить такое в одиннадцать лет, когда ты приходишь домой с одной единственной мыслью - «если бы я не проснулся, было бы проще» - просто пиздец как не очень.

***

С Йеном было иначе. Он вырос открытым, эмоциональным, радостным, в нем сочетались, казалось, все хорошие качества, которые только могут быть. У него было всё. И в то же время не было ничего. Оказывается, даже имея собственную яхту и машину за неимоверную сумму денег можно скучать по вниманию. Ему хотелось тепла, которое зачастую он не получал от родителей. Ни от биологических, ни от приемных. Хотелось просто обниматься, проводить время с человеком, зная, что он с тобой не из-за денег. Конечно, какое-то время он был с Тревором, и, вроде бы, всё складывалось неплохо, но как-то не так. Слишком гламурно. Йен, человек, проживший больше трети своей жизни в абсолютной нищете, прекрасно понимал, что такое улыбаться партнеру, чтобы он подольше водил в дорогие рестораны. Но, ёб твою мать, как же хотелось чего-то другого.

***

Именно поэтому когда в жизни Йена появился человек, который кардинально отличался от всех остальных в окружении парня, он зацепился за него, как за спасательный круг. Йен не был уверен, что всё серьезно, но пока Микки позволяет быть рядом с собой, Йен будет рядом. Микки думал также. Ровно также. Йен стал тем, кто может вытащить Милковича из тьмы. Рыжий спасатель. Чертов Галлагер.

«I’m falling in love…»