Я переродился в другом мире, и меня терзает вопрос - а это точно клишированная романтическая новелла?

      Красная жилка систематически текла по темноте, образуя замкнутую сеть. Маленькие эритроциты перемещались по привычным каналам, сталкиваясь с другими тельцами в унисон маленькими толчками создаваемого разряда-       Чего именно?       Непривычные ритмичные стуки отличались от регулярного ритма и поступления силы - обыденной оверлордской силы.       Тишина. Прерываемая стуком.       Электрическая статика затихла и не подталкивала систему вперед, напротив, она сама плавала и двигалась, будто... живет. Не с силой медиа-оверлорда, а чем-то иным, давно утерянным и невозможным чувством. Потому что все грешники мертвы, как и их сердца.       Вокс открыл глаза. Зрачки уменьшились, проявляя цветную радужку на склере.       – Ч-что? – суховатые губы приоткрылись, язык свернулся у нёба, чтобы издать звук, но мир был беззвучен, а голос охрип.       Слова - проглочены. Перед ним зеркало, а в нем - откровение.       Отфильтрованный Адом образ перестал существовать. На замену ему выявилось немыслимое и...       Человеческое.       Вокс осторожно поднял ладонь, плавно прикасаясь к своему лицу - бледному, юному, мягкому и не запятнанному тяжестью переработок. Ощущения казались одновременно живыми и нереальными. Его пальцы чертили по орлиному носу с маленькой горбинкой, узким скулам и острой нижней части челюсти. Мазком он прошелся по суховатым губам, заканчивая все на гладких волосах.       Шоколадного цвета локоны неаккуратно спадали на лоб. Посередине в коротковатых прямых волосах виднелась легкая и незаметная светло-коричневая седина. Лишь одна прядь раннего старения подсказывала то, насколько молодым он сейчас был.       В 22 у него начался процесс преждевременного возрастного изменения волос, тогда же он поднимался по карьерной лестнице. Он был неотступным, достигая высот, но сейчас все - аннулировано, не запланировано, выведено на экран, которого не было.       Там не было Вокса. Там не он «новый и трендовый», там - старое прошлое в свежей обертке.       На него из зеркала смотрел ошарашенный гетерохромный взгляд: правый глаз - бледно-зеленый, левый - чистейший голубой.       Подрагивая, он поднял и вторую ладонь, растянул белую кожу, от чего она покрылась малиновым румянцем. Вокс повторно ощупал себя, не веря увиденному.       Пальцы правой ладони в волосах сжались и потянули локоны в обхвате, параллельно этому левая ладонь остановилась на бледной жилистой шее и сжала ее в удушливом порыве. Это не было реальностью.       Вокс ощутил притупленную боль и разгорающуюся нехватку воздуха. Это, должно быть, сон.       Он выпустил себя из собственной хватки, кашляя, опускаясь в полусогнутое положение. Разноцветные глаза подрагивали, видели человеческие ладони и старомодную одежду.       Вокс спешно начал ощупывать свое тело, отвергая гипотезу на задворках подсознания. Я не могу быть живым.       Дыхание перехватило, а ладонь задержалась на грудной полости. Он прислушался и услышал.       Стук сердца. Я вновь жив?       Боль казалась реальной. Живое сердце, казалось, стучало. Настоящий "он" был перед ним, без ежедневной оверлордской защиты и эйфории мощи, только слабое человеческое обличье. Я, блядь, не могу быть жив!       Холодный пот тек по его вискам в старательно регулируемом ужасе. Вокс нахмурился при взгляде на себя сквозь зеркало, и он хотел его разбить, найти виновников и покарать их за злую шутку над его разумом. Но он сдерживался, все еще пытаясь прийти в себя.       Дрожь не уходила, легким было непривычно дышать, человеческие пальцы сжались на сероватом жакете у сердца. Все казалось за рамками реального, тяжелой мыслью оседая в голове.       Его мозг включился для подкидывания идей происходящего сейчас.       Это мог бы быть реалистичный сон, в котором мозг чрезмерно посылает сигнал реализма. Это могло бы быть выдумкой его рассудка на все реакции извне. Это могло бы быть иллюзией, воссозданной кем-то, но тогда возникало бы еще больше вопросов о том, как это случилось. Потому что во сне нет физических ощущений, а его тело грешника не подчиняется контролю, в отличии от шлюх Валентино.       В мозгу щелкнул переключатель, чувства связи зацепились за знакомых бизнес-партнеров. Вел. Вал. Где они?       Вокс шагнул в сторону - стискивая внутреннюю панику - торопливо обвел взглядом помещение длинного и тусклого коридора, пока перед ним не возникло красное оповещение, как предзнаменование смерти:

《Пройдите игру, чтобы выйти.》

      Вокс хрипло усмехнулся, криво, истерично, на грани не скрытого приступа смеха. Ладони, подрагивающие, прислонились к его уже человеческому лицу, затыкая и закрывая пол-лица. В тусклом помещении отблескивали зелено-голубые гетерохромные радужки. Разве это не мечта отаку? Я, блядь, вам не отаку, а медиа-оверлорд! Меня не могли запихнуть в ебучую игру. Это... Все это программная ошибка. Глюк подсознания.       – С-система, – его голос саднил, с тяжестью поддаваясь языку, выдавливая изнутри беспокойные слова. Он должен был проверить свое системное обеспечение.       Но его больше не было.       – Система, – он повторил с придыханием, взамен получая нечто похуже тишины.       Техники больше не было, и от звонкого осознания ему стало паршиво до глубокого чувства опустошения. То молодое тело было им, но его «я» забрали и дали наземное бесполезное тело.       Его руки опустились и повисли безвольной куклой, а глаза зависли взглядом в пустоту. Оповещения больше не было, оставляя его одного в брошенном состоянии.       Он не был уверен в том, насколько долго длился безмолвный разговор с тишиной. Однако при виде себя в том же зеркале, в нем начал строится план или минимальный ход прошлых событий, и что стало самым ужасным - неизвестность, пожирающая заживо.       Вокса словно облили холодной водой, мозг перестраивался под новую ситуацию.        Я должен быть идеален.       Поэтому он хлопнул по своей скомканной одежде, пригладил ткань ладонями, убрал челку назад хоть в мелком подобии ухоженности, и перепроверил карманы, неожиданно находя в них две вещи: квадратные очки - такие же, как когда он был человеком, и маленькую записку с краткой фразой, то ли предупреждающей его, то ли издевающийся над ним:       «Смерть - не выход, а продолжение...»       Последняя буква прервалась перечеркиванием, так же, как дальнейшее предложение после, оставляя фразу неизвестной и незавершенной. От всего происходящего Вокс подозревал, что у него разболится голова, потому что легче совершенно не становилось. И как это мне поможет? Ты думаешь, это смешно? Ублюдок, который меня сюда посадил... Я тебе не блядская зверушка. И когда я выберусь - а я точно выберусь - то ты пожалеешь.       Он практически оскалился в презрении и мстительном желании.       Кто бы мог подумать, что романтическая новелла станет его ловушкой? Здесь не хватало только капканов и сломанных окровавленных костей для наибольшей убедительности.       Вокс засунул записку обратно в карман темной штанины и отодвинул дужки от мостика, надевая большие очки в темной оправе с прозрачными линзами.       На самом деле плохое зрение никогда не было его проблемой, зато было отличной защитой от лишнего внимания, так как свет на линзах мешал разглядеть отличия в цветных радужках, а большая оправа отвлекала внимание от особенности самого Винсента - его прошлого, человеческого. Вокс тогда стыдился, боялся потерять уважение и зрительское внимание к своей личности, а не дефектам. Лишь с возрастом на высокой точке карьеры это перестало иметь значение, но не сейчас. Сейчас он был тем молодым пареньком, и так будет просто безопаснее, привычнее, пусть и по давно утерянному чувству ностальгии.       Воксу не было известно, что извне этого места, но он был уверен в одном: в выходе. Если он сюда попал, то сможет отсюда выйти. Единственный вопрос, кто и что стоит за тем оповещением?       И, чтобы во всем можно было разобраться, ему потребуется вспомнить сюжет новеллы, разложив все мутные воспоминания по полочкам.       Разные локации, разные персонажи для взаимодействия и множество концовок с главными персонажами. А значит, «пройти игру» можно пройдя по одному из романтических путей, потому что он совершенно не помнил иные варианты во всех тех фанатских постах; логика подсказывала ему любой элементарный вариант, и он его знал. Боб - один из романтических целей, мужчина, которого уже не раз успел выбрать сам Вокс. Простейшая цель захвата и самая знакомая для игроков, он был кладом легкости и слащавых сцен. Персонаж был многогранным, так же, как сцены служебного романа, и это было то, к чему привык Вокс.       Секс на работе - самое лучшее и практичное, что существовало как при жизни, так и в Аду. Секс легко снимал весь накопившийся негатив и расслаблял. Секс без обязательств лучшее, что может быть для человека, живущего работой. Секс был тем, что помогало Воксу отвлечься и утопить чувства трепета и обиды.       И теперь Вокс должен был трахаться с проблемой. Он встрял, не понимая, в чем проебался.       Он помнил, как в последней игре хотел снова попробовать пройти новеллу на новую концовку с Бобом, вот только все не задалось... Он явно сейчас в иной временной линии, потому что тусклые коридоры - не начало игры, а зеркала очень схожи с...       Теми, что были на радиостанции. В месте, где, по сюжету новеллы, главный герой устраивается на работу. Плохо дело. Это не то, где я остановился - не начало приезда и знакомство с коллегами.       Вокс прикусил кожу на губе - чувствуя всплывающую с новой силой тревожность - оттянул тонкий кусочек, проглатывая, но не успокаиваясь. Блеклый свет в помещении давил, мозг нагружался от эмоций, сердце стучало громче.              Он имел мало опыта работы с радио, а новелла не требовала таких подробностей.              Как бы иронично это не звучало, но он уже раньше пробовал работать "своим голосом", и этот опыт был неудачным. Он умел заворожить и обмануть людей экспрессией, пестрыми красками, громкими возгласами, но не первоклассным контролем голоса с мягким и ясным тембром радиоведущего.       Вокс - живая картина и целая махинационная система.       Радио - первоклассный голос неизвестного актера.       При жизни у Вокса было больше одной причины отстраниться от радио:       недостаток внимания и огня,       излишняя экспрессия и запинки,       мода на телевизоры и видео-эфиры.       Все то прошлое и старое - не более чем простой антиквариат, и даже если в Аду он вновь хотел дать этому шанс... Брошенное должно оставаться таковым, чтобы оно сгнило и не доставляло проблем Воксу. Иначе ему придется признаться в том, насколько отчаянным неудачником он иногда был. За все. Даже сейчас Вокс, как неудачник, угодил в нереальную ситуацию.       Бесконтрольность беспокоила. Структура происходящего не облегчала задачу. Поглощенные мысли плавали и крутились в густом металле запчастей. В ушах тишина, словно он был разделен от всего мира прозрачной и удушающей пленкой, какой прячут следы преступления и целый труп - неважно, живой или мертвый - он минимально заглатывал воздух, чтобы окончательно не задохнуться.       Инстинктивно Вокс дернулся и обернулся, когда почувствовал настойчивое касание к правому плечу, пробравшее его до мурашек. Его вышвырнули из мыслей, вытолкали, как живой завернутый труп в воду.       Выход - не в его смерти. Результат любого подобного исхода неопределен и отложен на задворках подсознания, как крайняя мера или план В, но тот, что далекий, с конца.       Женщина. Обеспокоенная, с добрым на первый взгляд выражением лица смотрела на него. Женская ладонь, что коснулась его, уже была прижата к ее полузакрытой груди и ко второй ладони. В плохо освещенном коридоре блеснуло кольцо с красноватым камнем, как бутон расцветающей розы - довольно-таки примечательная деталь, которую он не помнил, смутно припоминаю саму персону.       Джози, мисс Джози или полное имя Джозефина. Она была одной из работниц на радиостанции, местами неуклюжей, но милой дамой. В памяти Вокса не играющей особенную роль, она казалась второстепенным персонажем, водящая дружбу со всеми, но при том часто пропадающая на втором или третьем этаже здания.       Из особенностей он припоминал только ее трудолюбие и любовь к цветам. Точнее, если это не была ложная интернет-информация, то, вероятно, она была такой. Он смутно припоминал, как игроки легко ею пользовались, точнее, скидывали на нее всю работу. Это не что-то интересное, но видеть ее вживую - странно, непривычно, жутко. Она похожа на Рози. Мило улыбается и светится в нежном интеллигентном образе, скрывая под лицом нечто уродливое и бездонное.       Вокс поежился от своих же мыслей, замечая еще большее сходство. Фасон белого платья был похож на ее красное, словно озеро, платье, которое окрашивалось по настроению или, может, оно изначально было белым - аккуратным и мягким раньше, но строгим и кровавым после.       Она была такой же высокой, как и Рози, но, как оказалось, без своей большой удлиненной шляпы ее рост был не таким уж великим.       Светлая кожа Джози отдавала легкой серостью смешанной крови. В платиновом блонде коротких вьющихся кончиках волос был свой нечеловеческий шарм, от которого Вокс задавался вопросом. Почему в новелле она была такой незаметной? Она буквально то, что можно продать.       Глаза смоляного цвета завораживали темным магнетизмом, создавая одновременно красивое и зловещее зрелище, вместе с остальным образом она выглядела неоднозначно, в целом, как все здесь.       – Ты в порядке? Ничего не стряслось? – она обеспокоенно щебетала или кудахтала - он не уверен.       Настоящая Рози пугала и раздражала или, возможно, эти две эмоции были связаны одним узелком, или же причиной тому был один определенный ушастый объект. «Мягкий и податливый характер» - должен ли я проверить?       – Все в порядке, – его голос поддавался с тяжестью, словно организм не привык к местному "нормальному" воздуху или, наоборот, он сам не привык к человеческому телу.       Вокс постарался придать своему облику уверенность и спокойствие. Его тонкие губы изогнулись в подобии доброй улыбки, глаза намеренно зажмурились, придавая искренность уголкам, спина выпрямилась, плечи и сжатые кулаки насильно расслабились, поддаваясь актерской игре Вокса.       Единственное, что ему не поддалось - сдавленный кашель, и если так влияла адаптация, то шанс того, что он жив, становился реальней.       Джози обошла его и подтолкнула в спину вперед, продолжая взволнованно звучать:       – Тогда тебе стоит поспешить, мистер Винсент, работа не ждет!       Зрачки Вокса увеличились, он машинально сделал шаг вперед, следуя за ней - женщиной, которая знала имя, которого знать не должна. Я... не назывался так в игре. Ни разу.       Ее поток последующих слов становился фоном, как когда он переключался на свой внутренний бардак из мыслей, чувств, воспоминаний, идей и пустоты.       Параллельно этому его тело шло за ней, как на автопилоте. Стены коридора сменялись зеркалами и утерявшими свой былой свет настенными лампами, словно их давно не проверяли или не меняли на новые. В коридоре местами буквально отсутствовал свет, а безвкусные обои придавали общей эффект зловещей долины. Только "живое" присутствие давало знать, что это не мрачная вселенная, которая затянула с концами. Даже в Аду... я скрыл его. Никто бы меня так не назвал. Никто... кроме... Аластора. Но это невозможно, он бы не проболтался. В этом попросту нет смысла.       Шанс того, что он ослышался, присутствовал, поэтому он осторожно переспросил:       – Эм, как ты меня назвала? Милая мисс Джози, не могла бы ты повторить для меня?       Подошва женских каблуков стукнула по деревянному полу, край белого платья шелохнулся. Джози развернулось к нему лицом, смущенным и озадаченным.       Тогда-то в разноцветных глазах блеснул свет, а губы в ошеломлении приоткрылись. Над ее головой появилось блеклое сероватое сердце, а в нем снизу разливалось красноватое свечение, будто заполнялся уровнем симпатии. Оу, так значит, ты все же один из путей моего выхода? Славно.       – Мистер Винсент, у тебя сегодня температура? Ты забыл, что твое имя Винсент? Ох, или это обострение какой-то болезни? – она охнула, не переставая взволнованно задавать вопросы.       Сероватое сердце над ее головой испарилось, как до встречи с ней игровое оповещение. Сама Джози наклонила голову к ладони, брови поднялись в обеспокоенности.       Вокс потихоньку начинал жалеть о поднятом вопросе, потому что она была чрезмерно болтливой и жалеющей его. От подобного сострадания ему становилось паршивее. Он потер глаза и махнул ей ладонью, стараясь остановить поток бесконечных слов и жестов жалости к себе.       Это казалось чрезмерно душевным и неестественным.       – Постой. Я не болею. Просто... мне странный сон приснился. Я немного потерялся в пространстве. Не подскажешь, куда-?       Она тут же кивнула. Больше не задаваясь вопросами, Джози улыбнулась ему, продолжая невыразительно щебетать.       Это казалось странным, словно она только что переключилась, как игровой персонаж. Мне показалось?       – Ах да! Давай я покажу тебе твое место, все же тебя не так давно перевели сюда! – Она хлопнула в ладоши и развернулась лицом вперед, так они возобновили свой путь по коридору. Она шла впереди, а он за ней. 30-тые и 40-вые... да? Интерьер они тоже поддержали. В игре не хватило бюджета даже на банальный свет.       – Перевели меня? – он ненавязчиво переспросил, заодно осматривал окружение. Однако здесь не пахло сыростью и не было паутины. Но эти тени...       Его взгляд задержался на ползущих тенях от плохого освещения и неровной стены. ... Словно живые тараканы. Или мое зрение правда ухудшилось?       Она кивнула ему, без сомнений:       – Ну да. Раньше ты работал на первом этаже с Бобом, но теперь его с нами нет, а Жан пока не вернулся из отпуска, чтобы взять к себе. Как я и думал, это не начало игры... к сожалению, мне эта сюжетная линия не знакома, тем более что... Что?       – Что? Постой, ты... сказала, что с нами нет Боба?       Их шаги вновь остановились в безумно длинном коридоре. Мысли путались и скакали. Внутри себя Вокс был напряженным электрическим проводом, и, как только он подумал расслабиться и заземлиться, его тут же заставили примерзнуть ногами к полу.       Джози на него посмотрела на миг пустым выражением лица, как когда мертвым рыбам вырывали глаза, оставляя пустую и безмерно глубокую оболочку. Длилось это не больше секунды, но оставило после себя легкий озноб по коже Винсента. А потом женственное лицо скривилось в смятении, после чего ее выражение лица стало грустным, а голос - меланхоличным:       – Да, это так. Наверное, для тебя это все еще шок. Казалось, вы с ним хорошо ладили, поэтому... я-я понимаю, что это болезненно вспоминать. Несчастные случаи не так часто случаются, но такое происходит... знаешь, когда техника барахлит? Никто не был готов к такому. Он еще и на воду наступил... Настоящее несчастье, – указательным пальцем она вытерла невидимую слезу, прислонилась левой ладонью к лицу, а правую прижала к груди так, словно она всерьез переживала.       Вокс неверяще пробежал глазами по ней, находя это несколько необычным и на черте невозможности. Даже безумно странным.       Боб был одним из самых легких и востребованных романтических линий. Казалось, смерть обходила Боба стороной, поэтому это стало неожиданностью, оставляющей каплю гнетущего осадка. Вокс слишком устал от Валентино, чтобы Боба называть «милым», но с Бобом по-своему было хорошо и по-другому.       – Я-ясно, да... я все еще не отошел от потери, – Вокс решил подыграть, все же он не мог быть во всем уверен, даже если весь его план с Бобом рухнул в одночасье.       Она с соболезнованием кивнула ему и сменила тему разговора: – Ты раньше работал на звукозаписи и помогал ему... – ее меланхолия сменилась резким воодушевлением: – однако теперь, можно сказать, тебя повысили! Не каждому удается попасть на третий этаж, тем более работать на нем! Я уверена, тебе здесь должно понравится. В конце концов, он наш звездный цветок - талант радиовещания...       Остальной путь давался Воксу не особо легко, и он не был уверен в том, что теперь больше всего напрягало. Казалось бы, он беспокоился сильнее обычного, как только утерял силу оверлорда, по крайней мере он ничего не чувствовал, только человеческие и живые ощущения.       Он будто вернулся в те времена, когда только начал пачкать руки, и, честности ради, первые разы были небрежными, так же, как когда он попал в Ад. Начало всегда было сложным. Ему легче удавалось лгать отцу, чем убирать после себя грешки, и тем более лгать тому, по кому сохнешь, как созревшее яблоко в печи. Вокс считал это глупым, но не мог избавиться от неисчерпаемых чувств.       И в итоге он здесь. Из-за гребанного любопытства и задетых чувств.       Тишина прерывалась их шагами и ее бессмысленными разговорами. Вокс лишь поддерживал видимость общения и немногословно отвечал, не особо вслушиваясь в разговор, предпочитая жонглировать мыслями.       Длительный путь продолжался до тех пор, пока она не развернулась на каблуках, радостно указывая ладонями на вход в кабинет.       – Так что теперь ты работаешь с уважаемым Аластором!       Вокс последовал ее жесту и остановился на входе, зелено-голубые глаза зависли при виде мужчины невиданной красоты, точнее, это было слишком реальным и невероятным зрелищем. Винсент успел повидать многое, но у него впервые стучит так ярко сердце при виде не белого.       Неужели все льстивые описания были так точны?       CafardRoi50|: «... Его утонченное лицо, припухлые губы, и смугловатая, как медь в перламутре, кожа завораживали сильнее любой порнозвезды...»       ShadowEvil|: «... Возможно, он выглядит худым, но я уверен, что его руки ой как хорошо сжали бы мою шею. Ох~ я бы отдал все, чтобы задохнутся и утерять свой голос в грязной симфонии боли и удовольствия...»       FormerSonPriest|: «... Я поверил в бога красоты, как порочный невежда. Оденьте на него лохмотья и он будет таким же привлекательным и неприкасаемым...»       DonTrustThem|: «... Красный. Красный и кровавый цвет ему подходят. Очень. Они подчеркивают в нем изюминку и страсть, которую он создает голосом. Прекрасным. Я хочу сгореть им...»       ILoveAlXVo|: «... Он комфортит своим присутствием. Такой компетентный, сдержанный и доброй души человек не может быть плохим...»       YourDaddyGreed|: «... Шарм невинности метиса так и хочется опорочить и купить за все деньги мира, но по итогу такое чувство, что это я в капкане из чувств и долгов, а не он...»       Brazil10Crush|: «... Его лисий взгляд в прищуре нечто хитроумное и увлекательное, так бы и засталкерил его. В карих глазах хотелось тонуть, как когда сама природа пожирала и бесчинствовала. Красивое и жестокое зрелище требующее съемки...»       JustWonika|: «... Метис просто очаровашка! Хоть раз, я бы хотела оказаться по ту сторону экрана, просто чтобы коснутся его гладкой кожи, чтобы он меня прижал как свою суку, чтобы я растворилась в блаженстве, вцепившись в его каштановые кудри с красноватым отливом...»       Они были невероятно правы.       В живую он выглядел по-особенному, горячо и соблазнительно, как если бы был инкубом в человеческом обличье.       Вокс затаил дыхание и пялился на мужчину с тем же именем, как у радиодемона. И, если это совпадение, то Вокс почти заново влюбился.       За экраном новеллы игровой Аластор не ощущался так, как сейчас. Сердце Вокса стучало не просто жизнью, а безумным трепетом.       Он повторял себе, что они разные, что они не один и тот же человек, что он просто... Отмените меня нахуй. Я сейчас заново сдохну.       Под его ухом хихикнул женский голосок. Джози шепнула ему, желая удачи столь близко, что это было почти интимно. Вокс смутился, отворачиваясь от Аластора. Нет. Это игровой Аластор.       Она нежно подтолкнула и погладила его по спине в утешительной заботе, но жест заставил тело Вокса содрогнутся мурашками по позвонку. На его суховатых губах натянулась улыбочка, ему хотелось провалится сквозь землю или раствориться в электричестве. Мне стоит предусмотреть варианты к легкому выходу.       Попрощавшись, Джози ушла, оставив их одних.       Воксу пришлось окончательно войти в кабинет освещенным оранжевым светом из окон.       Маленький бархатный диванчик из красноватой ткани стоял по левую сторону от выхода, рядом же был расположен небольшой столик, а на противоположной стене висело зеркало во весь рост. С той же стороны у выхода стояла вешалка, на которой висело угольного цвета пальто и опиралась черная трость с красноватой ручкой и мелкими узорами по всей длине материала. По оставшуюся правую сторону комнаты располагались книжные и бумажные полки, а в центре у стола из дубового дерева сидел сам Аластор.       Вид мужчины, казалось, был непринужденным, сдержанным, но отчего-то в теплом помещении повеяло холодком. Приветливая улыбка Аластора не утешала.       – Сколько мне еще потребуется времени прождать вас, мистер Винсент, чтобы мы могли начать работу? – глаза Аластора были закрыты и частично спрятаны за круглыми очками на черной цепочке. Его голос был мелодичным, как растекающийся в приятные слова голос радиоведущего под ночные разговорные темы. Вот только Винсент себя почувствовал пойманным, потому что строгие нотки в бархатном тембре звучали опасно.       Неловкость и непонятно, откуда появившийся стыд проникал в белую кожу, как химикаты, окрашивая его лицо и уши легким покраснением.       Вокс поежился и нахмурился, чувствуя себя двойственно, стоя прямо перед его столом и им, таким недоступным, улыбающимся и невозможным для прочтения. Он буквально чувствовал холод на коже и легкое покалывание под животом. Сильнее, чем от Джози. «Добрый и мягкий джентльмен»? Они явно ошибались. От него по коже идут мурашки.       – Простите за опоздание, сэр. Я потерялся... – Воксу тяжело далось все. Оправдание и приторная игра в глупого по-своему задевали его гордость, особенно перед ним. В прошлом ты мне отказал, а сейчас по иронии судьбы я в твоем подчинении, как мелкая рыбешка. Пусть и в игре.       Вокс ненавидел себя за дальнейшие действия, но ради выгоды и победы он притворился милым и покорным, склонил голову в выражении сожаления и вины, которых он даже не испытывал, если только ему не навязали поганое чувство.       Разноцветные глаза исподлобья выискивали малейшее изменение над головой и в лице напротив, но Аластор никак не отреагировал, ни дернул мускулом, не проронил ни слова, пытая Вокса молчанием несколько десятков секунд.       Над его кудрявой головой была пустота - ни сердца, ни цвета. Только тишина. Конечно. Ты такой же. «Тяжелый вариант».       Не сдержавшись, Винсент криво усмехнулся, после чего опустил глаза в пол, такой же, как и в коридоре, такой же неизменный и скребущий его сердце.       Аластор наклонил голову, кудрявый локон элегантно упал на лоб, красивая улыбка натянулась, карие глаза приоткрылись в прищуре:       – Хм, я принимаю твои извинения, но впредь так не делай. Я пунктуален и не люблю запаздывать с эфирами.       Мучительная тишина наконец прервалась, и Вокс смог выдохнуть, поднимая голову.       От Аластора больше не веяло холодком, напряжение на лице спало, голос приобрел мягкие бархатные нотки, пусть властность никуда и не ушла. Он указал на стопку бумаг, которые лежали на дубовом столе:       – Скорее. Перебери эту кучу бумаг, – Аластор улыбался по-обычному, как в игре.       Плечи Вокса все еще напряжены, а голова - на грани гудения. Он сделал шаг вперед, после еще один и еще, будто на поле сражения, но никак не в безобидной новелле. Белые ладони подхватили стопку документов. Он развернулся на каблуках туфель и шагнул в сторону красного дивана, просчитывая каждый шаг. Даже если это "новелла", я справлюсь.       Вокс уселся на мягкую ткань, переместил ногу на ногу и подобрал парочку документов, затем метнул взглядом на игровую версию Аластора и обратно на листы. На них был английский, хотя имена большинства персонажей французские.       Попав сюда, мир начал казаться проработанным, или же отфильтрованным под него, чужака. Даже бумажная волокита была привычным ритмом, счета, заявки, недельные планы, категории, новости, баланс - все это легко перебиралось в его пальцах. Ненужное он направлял в дальний правый угол столика, срочные документы - с левой стороны, поближе. Развлекающим новостям и планам он оставлял место посередине. Легкая работа для опытного человека, но не для новичка. Ему хватило часа, чтобы получить новую кучку документов и новую задачу по категориям.       Хаос. У Вокса возникло такое чувство, словно перед его приходом намеренно все кинули в одну стопку, чтобы он занял себя делами; либо, что было еще хуже - здесь давно не прибирались. Воксу же больше нравилось это считать распорядком идиота с амнезией.       Он нахмурился и, не сдержавшись, съязвил: – У кого-то был невероятно хороший отпуск.       – О, как ты понял? – Аластор не шелохнулся и даже не взглянул на него.       У Вокса дернулся глаз от сарказма, фамильярности и мысли о том, что им, похоже, приходится убирать чей-то сброшенный на них груз послетусовочного дерьма.       – Наш руководитель по доброте душевной предоставил нам невероятную возможность, – продолжил Аластор, лениво перебирая листочки собственного эфира.       – Это какую? – Вокс отправил очередной документ в кучку, тем временем Аластор быстро проскальзывал взглядом по своему листу, параллельно отвечая.       – Деньги.       – О да, деньги. А что еще? – Вокс скинул еще один документ в стопку с остальными, накапливая внутреннее раздражение к уже и так нервному сердцу.       – Хммм... Больше денег? – это больше походило на вопрос, чем нужный для Вокса ответ.       Винсент дернул за воротник белой шелковой рубашки, левой ладонью удерживая лист с отрывками на быструю руку написанного сценария на парный эфир. «Джозефина и Аластор. Чайный вечер Жасмин. Пятница, 8 мая.»       Винсент зацепился за заголовок, мысленно перечитывая его еще пару раз, сохраняя тему на будущее. Я ушел в отпуск вечером 4 мая. Может ли быть так... что оно в реальном времени?       После чего он плавно приподнял глаза в сторону игрового Аластора, словно из медного фарфора воссозданной живой скульптуры, в жакете винного цвета с полосочками, под которым была белая выглаженная рубашка с длинными рукавами и ремешками в районе бицепсов, как тугой сексуальный аксессуар.       Начинкой к его облику был ярко-красный галстук - не ясно зачем, но красный и белый цвет на Аласторе и правда сочетались хорошо, словно он был рожден, чтобы носить хорошо ухоженную и яркую одежду, не выглядя при этом похабно.       В сконцентрированном на работе Аласторе тоже был свой шарм уверенности и привлекательной лени. Красивый мудак с шармом и голосом, но с противоречивым характером. Если бы я засосал Джози на твоих глаза, то ты бы посмотрел на меня с омерзением и выбросил ее из общих эфиров или просто мягко улыбнулся бы?       Мысли, как скользкие гадюки, от которых он сдержанно откашлялся, стараясь побольше проверить "почву" или же "безрогую зверюгу".       – Разве здесь не было достаточно спокойно? – спросил Вокс, припоминая, что смысл игры совершенно не в сумме зарплаты, тем более, что в Аду он и так богат.       – Верно, но с деньгами еще спокойнее. Разве нет? – Аластор оторвался от листов и взглянул на Винсента у куч с разными разделенными по группам документами, буквально заваленном в этом, как в речном потоке, где невозможно сделать лишнее движение, всплыть на поверхность или вдохнуть воздуха, чтобы снова не утонуть. Но Винсент все равно справлялся, без задержек, легко, просто взгляд стал немного мрачноватым, а усталых вдохов больше.       – Ага... – Вокс не был согласен, наклонил голову вперед и взглянул на мужчину в слаженном образе, продолжая: – Но разве люди сюда не приезжают отдохнуть и развеяться-... – его прервали так резко, словно Винсент стал той самой рыбой, которую проткнули в потоке всего остального. Стопка бумаг шелохнулась от дуновения ветра, и Вокс поспешно коснулся ее края, удержав бумаги от падения, после чего его взгляд зацепился за ярко-красный галстук на шее Аластора и его плавные, но крепкие движения рядом с тканью.       Аластор смотрел на него, голос окрасил мягкий и потрескивающий звук ткани, должно быть ткани, а не жестокости и потрескивающего радио.       – Обычно. Так и происходит, – поправил его Аластор, удавкой затягивая на своей четко вылепленной шее яркий, как свежий след удушения или капли крови, красный галстук. Шелковый узел скользнул с резким звуком взмаха хлыста. – Но не все остаются надолго.       Вокс сглотнул и судорожно выдохнул, чувствуя призрачный шлепок, ощущая, как сердце заполнилось адреналином, чувствуя как тело потеплело, а пальцы дрогнули, смяв край того самого пятничного сценария.       В помещении были только они вдвоем. Аластор улыбался, но его глаза - нет. Коричневые радужки в тени казались совсем темными и без бликов. Взгляд был ближе к...       – Так что нам стоит постараться хотя бы ради нашего милого руководителя, – Аластор наклонил голову и закрыл глаза, очки блеснули бликом, губы придали более длинную форму безобидной улыбке, словно то, о чем они говорили - само собой разумеющееся.       Вокс отвернулся обратно к документам, не оспаривая слова, а стараясь успокоить реакцию тела и думая о том, что он здесь никакая не акула, а рыбешка - легкая мишень, и Аластор мог с ним сделать все, что захочет.

⫘𓆩ꨄ︎𓆪⫘

      Трудоемкая работа продолжалась в затянувшихся часах чтения, проверки и распределения. В полной тишине, ни разговоров, ни слов, только молчание. Фон за окнами окрасился в розоватые и пурпурные оттенки весеннего вечера.       Во всем этом была ирония побега от работы в игру, чтобы заново угодить на работу.       Вокс чувствовал усталость, расплывающийся мыслями в одной цели, в желании закончить все это поскорее, чтобы вернуться, подчистить интернет от дезинформации и преувеличений, поднять зарплату Итану и отправится на подзарядку в бархатные ткани постели...       Аластор прервал тишину и его сладкие мечты:       – Принеси кофе. Время перерыва, – не мягкий бархат, а приказный тон, словно скрываемая злость или отвращение.       Но за что?       У Винсента дернулся глаз с бледно-зеленой радужкой. Был бы это его мир, то все бы закончилось потасовкой.       Только распробовать терпеливо почву помогло бы все выяснить и освободиться от игрового мира, и лишь это еще удерживало Вокса.       – А разве этим обычно не занималась Джози? – Вокс приподнял бровь, направив голубой глаз в сторону "собеседника".       – Разве она мой помощник? – весомый аргумент - сложно оспорить без конфликтов, в свою очередь они бы помешали поддерживать "дружелюбные отношения с боссом", поэтому Винсент предпочел смириться, как временной тактикой, а не внутренней усталостью.       – Хорошо, я принесу тебе твой кофе. Скажи пропорции, – Вокс фамильярничал, отложив бумаги и вставая с насиженного места, ноги поддавались с легкой тяжестью от многочасового сидения без движения.       – Угадай, – Аластор ничего против не сказал, но в глазах у него зажглась искра ехидства.       – Хах? Я должен угадать? Но если он тебе не понравится? – под влиянием эмоций Винсент жестикулировал, чувствуя, как вскипает кровь в жилах.       – Не велика беда. Ты сделаешь новый. В нашей работе важна интуитивность, и если ты не можешь справиться с обычным кофе, то об общей работе нам даже не стоит говорить, – Аластор скрестил руки на груди, отворачиваясь, заканчивая разговор и не давая ни малейшего шанса Винсенту.       Вокс считал это идиотизмом и прямой издевкой, но если у него был шанс проветриться, то он им воспользуется, потому что нахождение с Аластором в одной комнате, словно плавание в лаве с акулой - безумно жарко и выматывающие.       – Как пожелаешь, – проговорил он, скрипнув зубами, и вышел из кабинета.

⫘𓆩ꨄ︎𓆪⫘

      Единственной ошибкой Вокса стала буквальное незнание местонахождения кухни. Он помнил, что такая локация здесь была, но он не был уверен, где именно, и точно ли на втором этаже, особенно, когда он застрял на третьем этаже, словно в лабиринте из одной дороги, где ни конца, ни лестницы не видно. Чем дальше он шел, чем чаще мигали лампы, местами перегорая, обвивая все темной мглой.       Вокруг были повторяющиеся стены, тусклые или практически сумрачные коридоры, те же отвратительные обои то ли красного, то ли розового оттенка, с маленькими рисунками желтых гвоздик, как насмешка над вкусовыми предпочтениями Вокса.       Путь к маленькой кухне казался критически бесконечным, тишина длинного помещения прерывалась его шагами и все еще непривычным стуком сердца в ушах, за ним хвостом тянулись тени, фон сменялся зеркалами и редкими дверьми из дерева с плохо освещенными номерами, пока наконец глаза не зацепились за одно из них, и Вокс остановился. «666» - адская цифра, на третьем этаже... ошибка?       Винсент нахмурился и пошел назад, к прошлой двери, чтобы прочитать номер, но после того, как он прошел 10 метров, остановившись, его зрачки недоверчиво увеличились, а по позвонку пробежал холодок. «616», но между ними не было больше дверей.       Он быстрым шагом прошел назад еще 10 метров, остановившись у двери, продолжая мысленно читать номер. «424» Какого...?       После чего Вокс повторил это еще несколько раз, пробегая мимо каждой двери, попадающейся ему на пути. Стук громкого сердца неприятно бил по ушам, дыхание прерывалось, глаза постепенно адаптировались к темноте, а тело стало одновременно легким и тяжелым.       У всех дверей номера были совершенно не очередной и невообразимо большой цифрой, которая никаким образом не могла быть на трехэтажном здании, либо не могло быть из-за маленькой цифры. «408» «303» «216» «202» «121»       Он продолжал, пока не остановился, запыхавшийся и подрагивающий, глаза шокировано блестели. «90» номер двери... Какой номер был у кабинета Аластора, когда я выходил оттуда?       Вокс нахмурился - все расплывалось перед глазами в нечеткие формы и преображалось в смутную цифру - и прошептал самому себе:       – «4». А там? – он развернулся в сторону, откуда бежал: – Не номера кабинетов... Это здание гребаная аномалия.       Сомнительная, сюрреалистическая аномалия, и этот "мир" - вероятная имитация, подражающая прошлому веку или даже самой новелле. Нужно больше деталей... Может... это просто такой этаж? В игре вообще такое хоть раз было? Я не помню.       Вокс развернулся, сжимая ладони в кулак - внутри было напряжение, словно удавкой сдавливающее его шею. Он поспешно шел по первоначальному пути, пересматривая каждый кабинет еще раз, чтобы удостовериться, была ли эта галлюцинация.... Те же номера.       Вокс сглотнул, продолжая идти по бесконечному коридору, пока наконец ему на глаза не попалась приоткрытая дверь, а в ней - деревянная лестница вниз, освещенная теми же настенными лампами.       Он задержал ладонь у края двери, приподнимая разноцветные глаза. Номер «13».       Его взгляд на ней задержался дольше, а после опустился по траектории влево, в коридор перед ним, сотканный из мрака и одного светильника.       В унисон сердцу мигала одна-единственная настенная лампа, то и дело перегорая и издавая тихий ритмичный звук электрики. С каждым разом звук отдавался в ушах громче, как звонкий писк, как одинокий сигнал, как...       Взрыв. Резкий. Неприятный. Закладывающий уши.       Осколки светильника разлетелись по всему пространству, и Вокс вздрогнул моментально, быстро закрывая за собой дверь, ведущую по лестнице вниз, словно бежал не от неизвестности, а от реальности и шанса того, что он никогда не проснется.       Не думая, он спускался, скользил ладонью по перилам, пробегал каждую лампочку, не обращал внимание на смену обстановки или лихорадочную дрожь. Все давило на Вокса тесными стенами и цепляло за ноги невидимыми нитями, но он не останавливался, словно был под мутной водой адреналина.       Винсент буквально выпрыгнул на выход из лестницы. Подрагивая, он потянулся к дверям, каждая из которых была закрытой, как шутка дьявола.       Щелчок ручки был кислородом в потоке безумно странных ощущений, свойственных человеку, а не ему.       Винсент закрылся и стукнулся спиной и головой о деревянную поверхность, слегка сползая от слабости в коленях. По вискам пробегал пот, волосы взъерошились и мокро прилипли ко лбу, а горячие легкие набирались жизненно необходимым воздухом. Вокс не сразу обратил внимание на то, как часто он задерживал дыхание, но теперь это стало ощутимо и болезненно.       Он кашлял как не в себя и тянулся к тумбочкам, поспешно открывая каждую, обыскивая на наличие кружки, пока не подхватил одну из них, наливая в нее холодную воду и опрокидывая в себя остужающую жидкость. А потом еще раз, повторяя до тех пор, пока лихорадочная жара не покинула его, буквально заливая лицо водой из крана.       Когда все внутри утихло, Вокс прислушался к окружению и разлепил до этого закрытые глаза.       Вокруг него была кухня, а в ней - он один.       Вокс устало хмыкнул, провел прохладной от воды ладонью по локонам и прислонился бедрами к кухонному столу у рукомойника. Ну нахуй. В ближайшие 10 минут я отсюда ни ногой. Мой перерыв будет дольше твоего ебаного кофе, "мистер босс".