Я переродился в другом мире, и меня терзает вопрос - а это точно клишированная романтическая новелла?

      Гетерохромные глаза, спрятанные за квадратными очками, вглядывались в дверь напротив словно в надежде, что деревянная структура сгорит и рассыпется в угли, что саму поверхность разломают неоново-голубые металлические когти, что номера дверей не будут нормальными. Какой ебанат создавал это здание?       Второй этаж буквально светился в солнечных нежных лучах, словно все плоскости и даже персонал расцеловывали обожанием; словно сами ангелы пели сладостные и умиротворенные ноты и сглаживали все острые углы в мягкие, подобно серебристым облакам; словно сам Бог преподнес подарок в самый мрачный день жизни Вокса, что аж блевать тянуло. В общем-то прямая противоположность третьего этажа, где разглядеть таракана уже было чудом.       Винсент здесь находился не так долго, чтобы о чем-либо с уверенностью судить, однако тишина - единственное, что удушало и напрягало, пока воспоминание минувшего отдавалось остаточным покалыванием на кончиках пальцев, как неугодные тучи.       Перед ним, идущим по коридору, менялись двери одна за другой. Он не бежал и не прятался, а пространство вокруг не сжималось и не угрожало заготовленным сюрпризом в виде взрыва. «205», «206», «207», «208»... Все до единой, как в считалке, шли поочередно.       Винсента не преследовали, а сердце не сжималось в болезненной пульсации. Его тело остыло - легкие не горели, кровь не кипела, а колени не старались подкоситься при каждом шаге - и уже давно приняло в себя чашечку кофе, но мысли продолжали блуждать, подобно заряженным электрическим импульсом, словно Вокс был в лесу из красных нитей, где все вокруг пыталось обмануть сознание и рассудок.       Насколько велик шанс того, что он оказался здесь по случайности? Нулевая. Смерть для грешника невозможна, если только... его не поглотили живьем.       От этой мысли Воксу становилось дурно, поэтому он предпочел отрицать все подобные варианты, тем более что никто бы не посмел и даже не забрался бы внутрь башни Ви или в его защищенную модерн-комнату... Вокс же не мог умереть и запросто переродиться в игру, или все же мог?       Винсент нахмурился, размышления не приводили к бесспорным ответам, и даже то, что он видел, казалось сюрреалистическим, но почему-то все вокруг продолжало выглядеть слишком реальным.       Он плавно шел по длинному светлому помещению, освещаемому солнечными лучами из окон, все это время удерживая в левой руке свежий горячий кофе. Коридор был в светлых, даже райских тонах: белое, кремовое, мягкое, как перышко и... темная древесина, прямо как на этаже выше, и, если бы не она, то Винсент всерьез ослеп бы, настолько было непривычно и ослепительно, что хоть глаз выколи или случайно застрелись.       Краем глаза он заметил движение на улице и остановился, развернувшись боком к большому окну.       Там, за большими густыми деревьями, заходило и пряталось солнце. Небо окрашивалось в ярко-оранжевые и алые цвета, пока "люди" спешно куда-то уходили, словно заблудшие души в поисках храма. Реален ли мир, воссозданный по подобию эпохи прошлого?       Он словно попал на замедленную съемочную площадку, где все суетились, до блеска приводили себя в порядок, разминали свой голос и мимику, технически настраивали все и старались не цеплять ногами провода, пока "лица" в спешке повторяли подготовленный текст для новостей. Все ради начала трансляции, где он чувствовал себя не то зрителем, не то участником, в сцене, в которой он изначально участвовать не планировал, но мир, казалось бы, жил.       Перед его глазами были уличные дороги из камня, которые украшали фонарные столбы из кованого железа; проезжали пару троек винтажных автомобилей; вдоль дорог стояли кирпичные и деревянные дома и магазины - не так много, как в мегаполисе, но достаточно, чтобы захватить несколько кварталов. По улицам ходили люди разной расовой принадлежности и возрастов, в такой же старомодной одежде, как он сам или Джози и Аластор, словно Вокс и правда угодил в новеллу без экранных ограничений, только окруженный неизведанным лесом, из которого побег, вероятно, был невозможен. «Ready or not...» Я пойман тобой.       Винсент вздрогнул от холодка по спине и отвернулся от окна, возобновляя шаги по коридору, и на этот раз помещение казалось даже блеклым, когда по стенам расползлись яркие лучи закатного солнца. Пока напряжённый мозг не уловил наконец посторонние шумы закрывающейся двери за поворотом и стук громких каблуков от покачивающейся походки. Шаги Джози отличались от походки сейчас, так что он был почти уверен, что это кто-то другой.       Еще несколько шагов вперед, и Вокс столкнулся с высокой стройной женщиной в облегающем блестящем темно-розовом платье с открытыми плечами и большим вырезом на груди; ее алебастровая кожа выделялась на фоне светлых стен, переливаясь теплым отсветом заката; ее тонкие руки до локтя прикрывали темные перчатки и белый мех, словно она была певицей, а не просто танцовщицей. Длинные блондинистые локоны слабо колыхались от движений и прикрывали ее спину и правую сторону лица. При виде него она заулыбалась, как хищница при виде денег.       Винсент не успел притворится занятым, хотя чашка кофе в руке должна была намекнуть на его занятость, но похоже, незнакомка была слишком увлечена пойманной "добычей", чтобы обращать на такое внимание. Она тесно прижалась грудью к его правому локтю без каких-либо эстетических соображений, или, возможно, Винсент испытал отторжение к ней, потому что она напоминала любимую шлюху Валентина? Вокс не был уверен, кроме желания вылить на нее весь кофе.       У Вокса дернулся глаз, и он, не сдержавшись, проворчал: – Ты еще кто такая? – Винсент отдернул локоть, и она наконец отпустила его из похабной хватки.       – Оооу дружок, неужели твое сердце все еще разбито? – она наклонилась к нему, параллельно устроив тонкие руки на своих бедрах, и оценивающие пробежалась по нему круглым салатово-зеленым глазом: – Как главная красавица Бойтилии, я очень расстроена этим фактом.       Вокс абсолютно не имел никакого понятия, о чем она, потому что красивее Аластора здесь уже никого нет, все призы по гендерной красоте смело перешли бы к нему - главному похитителю всех сердец.       – Мимзи - собственной персоной. А теперь ты можешь поцеловать мою руку, – она выпрямила спину и драматично положила ладонь на лоб, после чего протянула ему руку и взглянула, ожидая действий, которые так и не настали. Даже когда она кашлянула, намекая, Вокс это проигнорировал и, не впечатлившись, проговорил свое дальнейшее предположение.       – Так... Ты просто певица? – Мысленно Вокс недоумевал по поводу ее личности, пусть имя и казалось знакомым.       – О, нет-нет-нет, я - профессиональная певица. Это совершенно разное! Кхм-кхм, в любом случае, бар Sinner's Blues всегда открыт! Ну, кроме воскресенья... Однако после 7 часов вечера меня на сцене всегда можно увидеть по вторникам, четвергам и субботам! Если будет одиноко - приходи, мы всегда рады новым гостям! Особенно когда нужно залатать чьи-то сердца, – она подмигнула ему, источая слишком много энергии, когда Воксу совершенно не помогал даже кофеин в крови. Для него день был слишком выматывающим, чтобы обращать внимание на все.       Мимзи всерьез ему рекламировала свое выступления и бар, даже в голосе переменившись, словно говорила заученный рекламный текст.       – Ага... Я запомнил, но что ты сегодня забыла здесь? – Винсент намеренно приподнял бровь, и она ойкнула.       – Ты не должен спрашивать у дамы о таком! – Мимзи смущенно махнула ему ладонью и приблизилась, чтобы прошептать тайну: – Не говори об этом Аластору, а то он злится, когда я не вовремя краду внимание от его шоу!       – Сегодня пятница? – Винсент сузил глаза, тоже понизив тон до шепота, умножая дважды два, просто чтобы быть уверенным.       – Именно! А я всего на часик хотела побыть звездой! – она отодвинулась от него, снова театрально выражая свои эмоции.       Винсент приоткрыл суховатые губы, раздумывая над ситуацией и последующими словами, ведь каков был шанс того, что ему в руки угодит должница игрового Аластора? Мимзи - не значимая для сюжета и Аластора персонаж, но имеющая информацию как легкий и дешевый жемчуг.       – На третий этаж ведут две лестницы? – Мимзи удивленно посмотрела на него и кивнула.       – Да, – она активно продолжила, ведя себя теперь уверенно, приподнимая свой круглый подбородок и драматично махнув ладонью у открытой части груди: – вот только второй лестницей обычно никто не пользуется. Все же она чуть ли не всегда закрыта под дверью с номером 13, как безвкусица, не то, что мои яркие выступления!       Вокс задержал на ней взгляд - всего на секунду теряя связь с реальностью и чувствуя, как тело пропадает в невесомости под давлением грозы - после чего сжал ручку кружки и метнул проверочный взгляд на края. Кофе не вылился, хотя и был налит по самую кромку.       Вслед за этим Винсент растянул губы в дежурной улыбке и продолжил безобидным голосом, в котором скрывалось больше, чем он показывал:       – Я не думаю, что Аластор обрадуется твоей самовольности, ведь... договор есть договор, да? – Винсент аккуратно наклонился и приподнял брови в сочувствии, и пусть он пытался звучать мягче, его голос выдавал легкое нетерпение и жесткие нотки, от чего она притихла, как пойманный воробушек: – Но я промолчу за маленькую услугу. Всего лишь... покажи мне первую лестницу и заткнись, хорошо?       Она активно закивала, а Винсент обольстительно улыбнулся. Если у тебя есть слабость, то ты будешь помалкивать... Так было заведено в моем мире.

⫘𓆩ꨄ︎𓆪⫘

      Добрался он до кабинета Аластора без каких-либо новых происшествий, пусть тусклый коридор все еще напрягал. Мимзи уже давно оставила его, вероятно, так же, как крысиную шалость - вечер пятницы принадлежал Аластору, а значит, сегодня с высокой вероятностью было 8 мая.       Вокс хотел разобраться со всем как можно скорее, а точнее, у него уже была одна наивная мысль об сновидении и маленьком техническом сбое. Если быть точным, то он всячески отрицал реальность происходящего.       Смирение было временным, а вот терпение могло длиться дольше, поэтому он решил "доиграть день", и если это был "сон", то он проснется в своем мире, а если нет... то он об этом подумает завтра.       А сейчас напоить Аластора было заманчивей.       – Мм, приемлемо, – игровой Аластор даже не скривился, а со спокойной улыбкой отпил еще один глоточек горячего кофе, продолжая сидеть на том же месте, что и до этого.       Вокс стоял над ним, между ними был стол из дуба, но даже так он не почувствовал себя выше и влиятельнее Аластора. Перед ним был идеальный медный фарфор без морщин, ссадин и усталости, от которого покалывало очередной дрожью то ли от раздражения, то ли от красивых вблизи прищуренных карих глаз с бронзовым отливом. Аластор был притягательным.       Винсент даже моргал медленнее, чтобы уловить малейшее изменение или... опьянение, а в итоге добился лишь участия в бессмысленной игре в гляделки. Я добавил туда виски, а тебе это еще и понравилось? Мудак, не смотри на меня так пристально и сексуально. У тебя даже над головой нет сердца.       Винсент настолько не отрываясь смотрел на лицо и глаза напротив себя, что не заметил, как Аластор плавно передвинул к нему стопку документов и отложил кофе в сторону, приоткрывая свои пухлые губы и обволакивая слова в бархат, от которого у Вокса практически кружилась голова...       – Винсент. На сегодня твоей последней задачей будет отнести эти документы продюсеру Шарли. Полагаю, ты не забыл, что ее кабинет 213? Даже если ее не будет, оставь их на столе, и можешь быть свободен.       ... Если бы Аластор не решил испортить идиллию. Вокс забрал свои слова обратно, Аластор не сексуален на работе.       – И не отлынивай от дела, иначе она уйдет раньше, чем ты успеешь проморгаться, – Аластор стукнул указательным пальцем по стопке документов, прерывая гляделки Вокса.       Гетерохромные глаза быстро опустились вниз, а после поднялись и моргнули, словно Винсент отошел от наваждения.       И тогда он услышал странную фразу на пониженной ноте, звучавшей так отчетливо, будто Воксу прошептали не просто под ухом, а в голове, отдаваясь эхом еще пару миллисекунд:       – Глаза есть везде, кто знает, куда их взор обратится сегодня?       – Ага... Приму к сведению, – хрипловатым голосом ответил Винсент, пока его мозг то плавился, то перезагружался от новой информации, событий или источника напряжения.       Безопасно ли здесь вообще?       Конечно. Что ему вообще мог сделать там какой-то игровой персонаж? Тем более этот Аластор? Его слова все еще не имели веса, каким бы красивым он не был или насколько его приветливая улыбка совершенно не обнадеживала. У каждой иллюзии был свой лимит, и если Вокс чувствовал эту усталость, то он лишь подтвердил, что его тело могло с чем-то бороться.       Что они вообще могут сделать Воксу, если до конца дня осталось всего ничего? А он, не теряя ни минуты, уже направлялся в нужный кабинет со стопкой документов в руках.       Шагая быстрой походкой, Винсент спускался по относительно безопасной лестнице, прошел по уже знакомому освещенному красными лучами коридору и со стуком вошел внутрь нужного кабинета. Вокс, не сдержавшись, не церемонился, но и, не обнаруживая никого внутри, решил просто оставить документы на столе.       А перед тем, как выйти, он быстро пробежал глазами по помещению, где ничего странно-примечательного так и не обнаружил. Обычный рабочий кабинет со стеллажами, письменным столом и всем, что свойственно иметь продюсеру, любящему маленький творческий хаос из разного вида ручек на столе, полного мусорного ведра со скомканными бумагами, с неинтересным содержанием внутри полок стола и разного вида ретро картин на стенах помещения, кроме одной:       Серо-белая фотография пейзажа леса.       Она казалась невероятно простой, чтобы иметь какую-либо глубину, небольшой выступ холма с нижней левой стороны фотографии, над ним по краям - два ровных позеленевших дуба, на которых уже местами растет мох, а в глубине фото находился сгущающийся лес, в котором укрывалась ненавязчивая темнота.       Вокс моргнул высохшими глазами и отвернулся от скучной фотографии пейзажа. Выходя из кабинета, он оставил после себя лишь щелчок дверной ручки и безмолвную тишину.

⫘𓆩ꨄ︎𓆪⫘

      Постепенно сумрак накрывал городок, фонарные столбы включали маленькие лампочки, звуки моторов и голоса прохожих затихали, а в домах зажигались окна, и лишь один силуэт продолжал свой путь к дому, пока параллельно этому началось вечернее радиошоу.       – Мы рады вас приветствовать в чайный вечер Жасмин! Сегодня с вами, как и всегда, буду я - Аластор, и мой дорогой чайный компаньон Джозефина!       Из динамиков радио трещали приятные голоса и мягкий женский смех.       – Находясь рядом с тобой, я чувствую себя цветущей розой. Но, надеюсь, что и вы, наши дорогие слушатели, тоже приготовили ароматный чай!       – О, дорогая, я этого ждал с нетерпением, ведь слухи так же восхитительны, как цветы.       На фоне ненавязчиво стукнула чашечка чая, о котором Джози лестно отозвалась и продолжила беседу, томно вдыхая:       – Только самые вкусные смогут насытить прекрасным глотком, например как примула, источающая начало весны. Ммах, любовь так прекрасна~       Аластор хрипло усмехнулся, тембр мужского голоса стал глубже, словно он наклонился к микрофону, чтобы поделиться секретами:       – Они обожают домашние условия и плохо выдерживают переливы, увядая несчастными бутонами... Но мы ведь здесь, чтобы насытить наших гостей и ежедневных слушателей чем-то стоящим?       Он позволил вопросу повиснуть в воздухе, а Джози подхватила тему:       – Вечерние истории до мурашек, это как раз то, за что можно обожать пятницу. Аластор, мы уже сгораем от нетерпения! Что же сокрыто под солнцем?       Последние лучи слабого сияния обняли землю, растворяясь в темноте города Бойтилии.       Винсент тенью проходил по незнакомым улицам и поворотам, следуя игровому описанию местоположения дома главного героя. Переход, потом направо, и спустя два квартала налево и по прямой, мимо заведения для чистки Gentlemen of Shine, а чуть дальше мимо уютного домика с еще не раскрывшимися бутонами гибискуса.       Гетерохромные глаза не задерживались долго на местности, а ноги, не останавливаясь, несли его приглушенными шагами, как по привычной системе, где лучший тот, кто уже приготовил нож. И неважно, что Винсент сейчас был безоружен. Сила - не то что можно удалить, но и новые ощущения - не то что можно подавить.       Все продолжали веселиться и шептаться, закрывшись в своих домах, словно радио - их Бог, а темнота ночи - всеобщий страх, пока Вокс неотступно шел вперед, словно любая задержка прямо сейчас могла стоить ему жизни.       – Возможно, Боба постигла не случайная смерть.       – Ах, быть того не может! Аластор, побойся шерифа!       Голоса в динамике неразборчиво затрещали, после чего вновь раздались в четком дуэте, словно они были главными актерами и любителями местных интриг.       – О, я законопослушный гражданин, который любит пятничные чаепития, как и все здесь. А все скрытое и тайное недолго является таковым, когда нас захватывает интерес - а что, если?...       Голос Аластора разносился по динамику, как секундное эхо в пространстве, после чего Джози словно вынимала слушателей из купола теплым и заинтригованным голосом.       – Неужели кто-то и правда мог быть причастен к его... Ах, все ведь поверили, что это несчастный случай!       Винсенту оставалось пройти еще пару переулков, где темень постепенно захватывала пространство и перебивала свет от старого фонарного столба, на котором были приклеены маленькие наклейки.       Тогда-то его глаза задержались на сгорающих молях, после чего скользнули по кирпичному зданию и темному окну. Среди большинства домов это был один из немногих домов без света или закрытых вычурных штор и смеющихся голосов через приоткрытые окна. Там была чистейшая пустота, как черная субстанция, в которой ничего невозможно разглядеть.       Не было холодно, но отчего-то по его спине пробегали мурашки и вставали дыбом маленькие волоски, словно на хищном чутье предчувствуя что-то, или находясь под пристальным вниманием кого-то.       Это было ново, охлаждающие или даже отрезвляющие - то, чего Вокс не испытывал давно. Я не добыча и не заложник в чей-то игре.       Не единожды он повторял это себе, как только внутри поднималась первобытная паника, когда сомнения пробирались к нему, когда от потери контроля все подкашивалось, когда всего на секунду у него промелькнула мысль о клетке в форме игры, где он добыча - жертвенный ягненок или диковинная кукла - без оверлордской силы и влияния.       Винсент, нахмурившись, отвернулся и продолжил свой путь, где-то внутри надеясь на нарушение временного восприятия и на одинокий путь без тайных преследователей или иллюзий в далекой листве за крышами домов, без красных глаз и шорохов леса, без физических ощущений того, что каждый след и вдох - не твой единственный.       – Кто его знает? Я делюсь чаем, а не ответами. Тем более, когда тени имеет свойства структурировать физические образы.... Что произойдет на этот раз? - Никто не предугадает.       – Ах, но тогда нужны предположения? Как думаешь, Аластор, что послужило причиной смерти?       Воксу было неизвестно, о чем вещает радио, или что на сердцах у местных. Только безлюдье и ночь служили ему скрытным попутчиком.       Шаг за шагом, след за следом Винсент ступал по каменистой дороге в одном из многочисленных переулков. Здания зажимали с двух сторон, ночь не радовала звездами, только мраком и неизвестностью.       В полутьме и местами, освещенными маленькими фонариками, Вокс прослеживал путь и чувствовал, что скоро проявится дом игрока.       – Мм, любовь? Разве от нее нет дурмана? Иногда ты не знаешь, как справиться со своими чувствами, и тогда... решать их так - словно приятная мелодия. Ха-ха, но, конечно же, я никого не призываю... Мне сложно представить этот уровень отчаяния.       – Ах, мое сердце дрожит! Должно быть, это невероятно больно? И даже страшно. Когда за тобой следуют.       Винсент судорожно выдохнул и всего на секунду замешкался, выискивая нужное здание или малейший намек. Он должен быть рядом.       – Только в начале так. Никто еще не выживал, чтобы поведать правду своей смерти.       Перед небольшим домом появилось красное оповещение, глаза пробежали по тексту, после чего окошко рассыпалось на крохотные красные частички также быстро, как и прошлое.

      《Твой дом - твой храм. Бережно выбирайте гостей.》

      В ушах вновь громко ударил стук сердца, и даже дыхание ему показалось чрезмерно шумным. Ноги механически подались вперед, преодолевая расстояние в два больших шага, а пальцы потянулись к дверной ручке, открывая легким нажатием дверь. Так он вошел внутрь "своего дома".       Как по часам - шоу всегда продолжалось, пока станция нескончаемо посылала статический звук сигнала. Лишь одна дверь закрылась, чтобы заглушить все звуки в штиль.