Наруто: Лис с Предвыборной Программой

      Темнота. Абсолютная, как экран сдохшего посреди ночи смартфона. А потом — звук. Глухой, тяжёлый, ритмичный, будто кто-то решил устроить метал-рейв прямо внутри моей черепушки. Бум. Бум. Бум. Похоже на сердцебиение. Только не моё, а чьё-то чужое, злобное и явно с похмелья. Я попытался открыть глаза. Получилось с трудом, веки словно склеили суперклеем. И первое, что я увидел, когда всё-таки их разлепил… О боги аниме. Прямо по курсу маячила гигантская оранжевая морда с клыками размером с автобус. Не с обычный ПАЗик, а с тот, что возит туристов прямиком в ад. Клыки блестели, глаза горели красным, как стоп-сигналы в глухой пробке, а от дыхания веяло жаром, способным растопить ледник. Я моргнул. Раз. Два. Подождал, пока мозг перезагрузится. Морда никуда не делась. Стоит себе, пялится, как будто я — её любимый ужин. «Ага… — мысленно протянул я, стараясь задушить панику. — Понятно». Сон. Нормальный такой, забористый сон по Наруто. Отлично, мозг решил устроить кроссовер с моей жизнью. Может, вчера слишком много фанфиков перечитал? Или это карма мстит за то, что я так и не досмотрел «Боруто»? Я попытался пошевелиться. И вот тут что-то пошло не так. Тело… маленькое. Слишком маленькое. Как будто меня утрамбовали в костюм для куклы. Я попробовал сказать: «Чё за хуйня?», но изо рта вырвалось только жалкое: — Уа-а-а-а-а! Я заткнулся. И медленно, очень медленно переварил факт: это был не мой голос. Это был младенческий писк. Как у котёнка, которого макнули в ледяную воду. «Так. Стоп. Давай по порядку», — подумал я, пытаясь собраться. Если это сон, то почему так реалистично? Где кнопка «проснуться»? В поле зрения нарисовался какой-то мужик. Светловолосый, с лицом, которое выглядело полумёртвым, но при этом сияло таким пафосом, будто он репетировал речь для Оскара. Плащ с надписью «Четвёртый Хокаге». Печати на руках. Минато Намиказе, собственной персоной. Он выглядел так, будто вот-вот совершит самое эпичное самопожертвование в истории аниме, а потом его фанаты будут рыдать под грустный саундтрек. Я уставился на него, как на привидение, и скосил глаза в сторону. Рядом лежала рыжая женщина — бледная, упрямая, с чётким выражением лица «я сейчас умру». Кушина Узумаки. Мама Наруто. Или… моя мама? О блин. Где-то снаружи завыло — громко, как сирена апокалипсиса. Я снова посмотрел на гигантскую тушу. Клыки. Глаза. Концентрированная ненависть, которая могла бы испепелить целую деревню. Курама. Девятихвостый лис, который в каноне служил главному герою батарейкой — заряжает, но иногда взрывается. «Курама… ты серьёзно? — мысленно пробормотал я, стараясь не заржать от абсурда. — Вот такой здоровый, а в каноне тебя запихивают в ребёнка, как аккумулятор в мобилу. И ты ещё злишься? Я бы тоже взбесился, если бы меня использовали как повербанк». В этот момент давление в груди подскочило. Не физическое — глубже, как будто кто-то огромный смотрит прямо тебе в душу и прикидывает: «А этот мелкий — следующий на обед». О. Отлично. Он ещё и чувствуется. Прекрасно. Просто идеальный сон. Или… не сон? Я снова попытался пошевелить рукой. Рука поднялась… сантиметров на пять. Маленькая. Младенческая. С крошечными пальчиками, которые даже не могли толком сжаться в кулак. Я замер. Медленно опустил взгляд вниз. Маленькие пальцы. Маленькие ноги. Маленькое тело. Пуповина ещё, сука, не обсохла, а я уже в эпицентре апокалипсиса. «…Блять», — мысль прозвучала кристально чётко, как удар грома. «Я что… Наруто? Переродился? Или реинкарнация? Вселенная, ты издеваешься? В прошлой жизни — офисный планктон с кредитами, а теперь — сирота с демоном внутри? Спасибо, блин, за апгрейд!» Светловолосый хер (то есть Минато) начал складывать печати. Руки мелькали, как в ускоренной съёмке. — Мы начинаем, — сказал он голосом, полным решимости. Кушина кивнула, превозвозмогая боль. Я чуть не заржал. Истерически. «Да ладно, Минато, тормози. Давай обсудим. Я только проснулся. Можно без смертей родителей в первые пять минут? Может, кофе сначала? Или хотя бы памперс поменять?» Но чакра взорвалась. Мир задрожал, как при девяти баллах по Рихтеру. Курама заревел так, что заложило уши и завибрировали кости. И вот тут до меня дошло — это не сон. Сон бы уже закончился на титрах. А тут боль. Настоящая. Горящая. Как будто в вены вливают раскалённую лаву, щедро приправленную перцем чили. Я заорал. Тело орало само — истошный младенческий визг, полный ужаса. А внутри я только и думал: «Офигенно, просто офигенно. Я умер, переродился в Наруто и сразу получил Кьюби в подарок». Даже без выбора сложности. «Лёгкий» — офис, «Средний» — средневековье, «Хард» — Наруто-верс. А это, блин, «Найтмер» мод с пермадэтом. Давление усилилось. Кушина прошептала что-то про любовь — классика, трогательно, но сука цинично: она умирает, а я даже не могу сказать «спасибо». Минато задвигал про печать и защиту деревни. Я смотрел на всё это и кристально ясно осознавал одну вещь: я знаю, чем это закончится. Родители героически откинутся, меня запечатают с лисом, и Коноха будет плевать мне в спину всю жизнь. И я ничего не могу сделать. Потому что мне буквально пара часов от роду. Я не то что ниндзюцу кастовать — я ползать не умею. «Вот это баланс, — мысленно процедил я, корчась от боли. — В прошлой жизни проблемы с работой и начальник-идиот. В этой — демон-лис, сиротство и мировая война через шестнадцать лет. Спасибо, вселенная. В следующий раз респавни меня в Бикини Боттом — там хотя бы ананасы и никаких хвостов». Чакра резко сжалась. Что-то захлопнулось внутри, как стальная дверь в камеру. И в груди стало… тяжело. Будто рядом поселился сосед-маньяк, который ненавидит всё живое и иногда рычит по ночам. Тихий, но огромный. Курама. Теперь мой «внутренний демон» в самом прямом смысле. Я мысленно выдохнул. «Ладно. Хорошо. Принято. Если это не сон… если это реально… Тогда правила меняются. Никаких «я стану Хокаге, потому что друзья». Это выживание. С чёрным юмором и чётким планом». Я снова посмотрел на Минато. Он улыбался — последняя улыбка героя. «Окей, батя. Умри красиво. Я дальше сам. И маме привет передай на небесах. Скажи, что я не подведу… ну, постараюсь». Мир потух, как выдернутый из розетки телевизор. И последнее, что я успел подумать перед тем, как сознание отключилось: «Ну что, Наруто… посмотрим, кто кого. Ты, каноничный идиот, или я, циничный попаданец с мемами в башке. Ставлю на себя. Хотя бы потому, что в каноне ты чуть не угробил мир пару раз». * Пахло… молоком. Слегка прокисшим, будто кто-то забыл его в холодильнике на неделю. И ещё старым, потрёпанным деревом. Я моргнул. Потолок. Деревянный. С паутиной в углу и пятнами от влаги. «Отлично, — мысленно констатировал я. — Значит, точно не сон. Во сне я бы уже летал на драконе или гасил Мадару голыми руками. А тут потолок. Бюджетный. Как в дешёвом хостеле на окраине». Попытался повернуть голову. Вышло с трудом, шея болталась, как у новорождённого. Слева — окно, за которым мелькают тени деревьев. Справа — облупленная стена с разводами, которые можно было принять за карту Конохи или просто за плесень. Никаких родителей. Ни Минато, ни Кушины. Только тишина, прерываемая далёким гулом деревни. Я завис на пару секунд. «Стоп. А где, собственно… опека? Няня? АНБУ с пафосными масками, которые должны охранять джинчурики? Или меня реально просто… оставили? Как брошенного котёнка на теплотрассе? Коноха, вы серьёзно? Главный герой — и сразу в приют? Экономим бюджет на сюжете?» Сердце неприятно кольнуло. Не от грусти — от суровой реальности. Я знал канон. Знал, что Наруто рос в изоляции и ловил на себе взгляды, полные ненависти. Но знать — это одно. А лежать в крошечной кроватке в пустой комнате, слушая тишину — совсем другое. Как будто тебя списали в утиль прямо с конвейера. «Так. Без соплей, — резко одёрнул я себя. — Это просто вводные данные. Не повод ныть. Пережил увольнение — переживу и это. План: выжить, раскачаться и потом отомстить всем шептунам. С широкой улыбкой». Я попробовал пошевелить пальцами. Маленькие. Слабые. Но… чувствительные. И вот тут я замер. Что-то внутри было не так. Не боль. Не страх. Давление. Как будто в грудной клетке свернулся огромный ком шерсти — злобной, вибрирующей шерсти. Я закрыл глаза. И попытался… прислушаться. Тишина. Но под ней — глухой, низкий фон. Как гул промышленного генератора в подвале. Чакра. Я не знал, откуда, но я понимал, что это она. Она текла внутри меня. Не просто энергия — океан. Бурлящий, но запертый за решёткой. «Ох ты ж… — мысленно присвистнул я. — Вот это батарейка. Курама, ты там не спишь? Может, махнёмся не глядя? Я тебе тишину, ты мне — силу, чтоб не сдохнуть от первого встречного чунина?» И в этот момент внутри словно что-то провернулось. Еле заметно. Но ощутимо. Не мысль. Не голос. Просто… фокус внимания. Как будто огромный глаз открылся в темноте. Я застыл. «Эй. Спокойно. Я тут временно, вообще-то, — попытался отшутиться я. — Соседи, давайте жить дружно. Ты демон, я попаданец. Вместе мы идеальная тима для апокалипсиса. Ну или для похода к психотерапевту». Ответом была тишина. Но ощущение чужого присутствия никуда не делось. Он там. И он не спит. Смотрит. Ждёт, когда я облажаюсь. «Ладно, коврик блохастый. Играем по твоим правилам. Но если ты меня подведёшь, я тебя в каноне оставлю — с Наруто, который жрёт рамен тоннами и орёт "даттебайо" двадцать раз на дню». * Прошли дни. Может, недели. Я понял это не по календарю, а по циклу: проснулся — поел какую-то пресную баланду — попытался не выглядеть слишком осознанным — уснул. И это было сложнее, чем кажется. Когда ты взрослый лоб в теле младенца, твоя главная задача — не спалиться. Не смотреть слишком осмысленно. Не пытаться заговорить. Просто лежать и пускать слюни пузырями. А внутри-то всё кипит. Однажды в комнату зашла медсестра. Обычная, в белом халате, с помятым от усталости лицом. Я внимательно посмотрел на неё и не удержался — задержал взгляд. Она посмотрела в ответ. — Бедный малыш… — прошептала она, но в голосе не было сочувствия. Там было что-то другое. «Да, да, я знаю, сюжет трагичный, — мысленно вздохнул я. — Родители погибли героически, демон внутри, все боятся. Классика жанра». Она отвернулась. И я заметил. Микроскопическая пауза. Лёгкое напряжение в плечах. Как будто она смотрела не на ребёнка, а на фугас с таймером, готовый рвануть в любую секунду. Я всё понял. Ненависть к джинчурики. С самого рождения. Отлично. Коноха, вы меня даже не знаете, а уже приговорили? Прямо как в интернете — ставь лайк, если ненавидишь демона. Я отвернулся к стене. «Ну и хрен с вами. Пусть боятся. Страх — это тоже инструмент. И он будет моим». Через пару недель я перешёл к практике. Тело ещё слабое, еле барахтаюсь, но сознание-то моё. Взрослое, накачанное инфой из фанфиков и википедии. Я пытался нащупать чакру. Не Курамы — его океан был слишком монументальным, снесёт к чертям. Свою. Маленькую. Тонкую, как зубная нить. Я концентрировался. Сжимал кулак (насколько позволяла моторика). Пытался направить энергию в пальцы. Ничего. Ещё раз. Снова пусто. «Ладно. С первого раза у меня даже в прошлой жизни ничего не получалось, — усмехнулся я. — Помнишь, как пытался научиться жонглировать? Три мандарина — и фингал под глазом». Но на третий день лёд тронулся. Пальцы чуть-чуть… потеплели. Едва заметно. Но факт остаётся фактом. Тепло, как от пальчиковой батарейки. И чакра. Моя собственная. Я замер. «Так. Стоп. Это уже нифига не шутки. Я младенец, который уже чувствует чакру. Это значит только одно: если я начну качаться рано… Очень рано… То к выпуску из академии я буду не тем клоуном, каким был каноничный Наруто. Не тем неудачником, что заваливает иллюзии и жрёт рамен в одну харю. Я буду… монстром. И в самом лучшем смысле этого слова». Я уставился в потолок. И впервые за всё это время улыбнулся. Не по-детски. Холодно и расчётливо. «Ладно, Коноха. Вы хотели получить живое оружие? Вы его получите. Но только на моих условиях». * Четыре года — это тот возраст, когда ты уже достаточно взрослый, чтобы понимать, что мир — полное дерьмо, но ещё недостаточно большой, чтобы дать этому миру в морду. Или хотя бы пнуть по яйцам. Я стою на толстой ветке дерева. Босой. В шортах, которые висят на мне, как на вешалке. Колени сбиты в синие пятна от бесконечных падений. Внизу двое чунинов трут о чём-то «суперважном» — наверное, о ценах на взрыв-печати или о том, как Итачи снова попустил всех на тренировке. Один из них то и дело косится в мою сторону, как на неразорвавшуюся мину. — Говорят, он опять в лесу пропадал, — бормочет первый. — Ну, он же… — тянет второй, и в этом «же» звенит всё: демон, монстр, бракованный ребёнок с сюрпризом внутри. Будто я грёбаный киндер, только вместо игрушки — тротил. Я чуть усмехаюсь. Договаривай. Демон. Монстр. Тот, кого все шугаются, но никто не трогает — потому что старик Хирузен приказал «не вредить». Они уходят, а я прыгаю на соседнюю ветку. Чакра в стопах держится тонко, на честном слове, как паутина. Если переборщу — кто-нибудь засечёт фон и настучит. Если недожму — полечу мордой в грязь. Лечу. Шмяк. Лежу в грязи, любуюсь небом. «Отлично. Величайший герой всех времён повержен корой дуба. Опять». В каноне Наруто хотя бы падал с грацией, а я рушусь, как мешок с картошкой. Встаю, отряхиваюсь и продолжаю. Потому что в этом мире дети не плачут над разбитыми коленками — они либо встают, либо дохнут. И второй вариант меня не устраивает. У меня внутри сидит лис, который, наверное, ржёт в голос: «Мелкий, ты даже с деревом справиться не можешь, а мир спасать собрался?». Во дворе приюта сегодня шумно. Трое пацанов постарше, года на два-три. Один толкает меня в плечо — грубо, проверяя на прочность. — Эй, демон, — шипит он с ухмылкой, полной той самой отборной детской жестокости. Я посмотрел на них. Трое. Старше. Уверенные, что мир у них в кармане — ведь их родители живы, а мои… ну, вы в курсе. Я медленно отряхнул шорты. Огляделся. Рядом стояла каменная тумба у старого колодца. Ничего особенного, но чтобы возвышаться над ними на полголовы — в самый раз. Запрыгнул на неё легко, спасибо чакре, которую я качал втихаря. Встал на тумбе, заложив руки за спину. Ветер чуть треплет блондинистые, как у Минато, волосы. Смотрю на эту троицу сверху вниз и начинаю спокойно, почти торжественно — в наглую копируя речь Арагорна из «Властелина колец». А почему бы и нет? В этом мире нет авторских прав. — Возможно, настанет день, когда страх победит сердца Конохи… — выдаю я с таким пафосом, будто вещаю древнее пророчество. Пацаны переглядываются. Один нервно хихикает. Я повышаю голос: — День, когда вы перестанете трусливо шептаться за спинами. Когда треснут стены вашей хвалёной деревни, и наступит закат эпохи шиноби… Выдерживаю мхатовскую паузу. Смотрю прямо в глаза самому борзому. — Но только не сегодня. Тишина. Они зависли, будто я их в гендзюцу поймал. — Может прийти час, когда мужество покинет вас. Когда вы предадите друзей, разорвёте союзы и спрячете головы в песок… Я драматично вскидываю руку к небу. — Но только не сегодня! С балкона кто-то замирает — наверное, бабка-соседка, которая обычно кидалась в меня гнилыми помидорами. — Может быть, придёт день, когда те, кого вы называете демонами, станут последней надеждой этой деревни. Когда ваши «герои» падут, а липкий страх снова сожмёт ваши сердца… Я делаю шаг вперёд, прямо на край тумбы. — Но только не сегодня! — Голос звенит, почти боевой клич. — Сегодня Коноха ещё стоит! Сегодня вы ещё можете смеяться, тыкать пальцем и называть меня монстром! Раскидываю руки в стороны. — Сегодня вы ещё свято верите, что всё под контролем! Снова пауза. Наклоняюсь чуть вперёд и говорю уже тише, почти зловеще: — Но если придёт день, когда тьма снова поднимется… когда стены задрожат, а земля загорится… Я улыбаюсь. Холодно. Исключительно чёрным юмором. — Вы будете скулить и звать того, кого сейчас боитесь. Демона. Монстра. Меня. И я приду. Но за плату — ваш рамен и пожизненное «спасибо». И резко, наотмашь: — Сегодня мы сражаемся! Пацаны синхронно вздрагивают. — За всё, что вы любите на этой земле! За ваш рамен! За ваши дома! За ваши спокойные сны! Тычу в них пальцем. — Сыны Конохи! Мои братья! Выдерживаю последнюю паузу. И тихо, с откровенной издёвкой заканчиваю: — Зову вас… просто не быть идиотами. Потому что в этом мире идиоты умирают первыми. А демоны — последними. Гробовое молчание. Они стоят, разинув рты, процессоры в их головах явно зависли. Я спокойно спрыгиваю с тумбы. Прохожу мимо них, как ни в чём не бывало, и бросаю через плечо: — А если что — демон к вашим услугам. За отдельный прайс, разумеется. Жизнь — это вам не бесплатный рамен по акции. За спиной слышится отмерший шёпот: — Он точно поехавший… Я только улыбаюсь. Пусть думают, что поехавший. Нормальные в этом мире долго не живут. Они быстро становятся сухой статистикой — ещё одним безымянным шиноби, сложившим голову на миссии С-ранга. А я? Я стану легендой. С ядерным реактором внутри. Коноха, готовьтесь.