Наруто: Лис с Предвыборной Программой

Трубка медленно тлела — казалось, даже табак понимал, что в Конохе ничего хорошего быстро не происходит. Дым поднимался лениво, под стать тёплому и тихому вечеру. Слишком тихому на вкус Хирузена Сарутоби. Типичное затишье перед бурей, когда все нутром чуют летящие в спину кунаи, но старательно делают вид, что всё в норме. Старик стоял у окна, глядя на крыши: семьи ужинали, дети смеялись, а шиноби притворялись нормальными людьми. «Мирная деревня, — цинично подумал Хокаге. — Если забыть, что под ней закопано больше трупов, чем деревьев в лесу». — Докладывай, — бросил он, не оборачиваясь. Голос звучал ровно, но внутри неприятно заныло предчувствие — как старый шрам перед грозой. Перед столом замер АНБУ в маске кота. Иронично, учитывая, что объект их разговора напрямую связан с лисом. Шиноби стоял как изваяние, но в его позе сквозило лёгкое напряжение. — Объект… проявляет аномальную активность. Хирузен даже не шелохнулся. Он знал, о ком речь. «Объект». Не ребёнок, не мальчик, не сын Минато. Объект. Как мина замедленного действия, которую аккуратно прикопали и теперь молятся, чтобы не рванула. — Конкретнее. — Он регулярно уходит в лес. Один. Забирается глубоко и проводит там часы. Пауза повисла в воздухе вместе с табачным дымом. Хирузен ждал. — И? — Он тренируется. Трубка дрогнула в пальцах. Сердце старика пропустило удар — не от страха, а от дикой, накатившей усталости. «Тренируется. В четыре года. Пока другие дети лепят куличики из грязи, этот уже лепит из себя шиноби. Замечательно». — Тренируется… — спокойно эхом отозвался Хирузен, давя удивление. — В каком смысле? — Бег. Баланс. Контроль чакры. Мы зафиксировали устойчивую подачу в стопах. Он уже может удерживаться на ветвях. Не просто цепляться руками — держаться, будто родился на дереве. Тишина стала плотной, как чакра перед разрушительной техникой. Четырёхлетний пацан, который недавно научился ходить на горшок, уже манипулирует чакрой на уровне студента Академии. Хирузен медленно выдохнул дым, провожая его взглядом. «Минато, ну и подарочек ты мне оставил. сюрприз с девятью хвостами. А теперь этот "сюрприз" учится бегать по деревьям. Что дальше? Расенган в пять лет на утреннике?» — Ты уверен? — Так точно, Хокаге-сама. Старик прищурился. Внутри шевельнулось мрачное осознание: дети в Конохе взрослеют быстро, но этот растёт как раковая опухоль — стремительно и непредсказуемо. — Он использует чакру Кьюби? — Никак нет. Поток стабилен. Чистый. Контроль превышает возрастную норму. Выше, чем у многих генинов-первогодок. «Выше нормы. Кто бы сомневался. В этой деревне вообще нет ничего нормального. Мы трамбуем демонов в младенцев, а потом искренне удивляемся, что они не хотят играть в куклы». — Что ещё? АНБУ запнулся на долю секунды — неслыханная роскошь для элиты. — Сегодня во дворе приюта произошёл… инцидент. — Он на кого-то напал? — Хирузен наконец повернулся, его глаза сузились. — Нет. Он… выступал. Хокаге моргнул. — Выступал? Как в цирке? Жонглировал кунаями? — Он взобрался на возвышенность и произнёс речь. Пафосную. С элементами боевой риторики. Так, словно толкал речь перед армией. — Речь? — Старик грузно осел в кресло, забыв про трубку. «Четырёхлетний оратор. Блеск. Завтра он организует профсоюз джинчурики и потребует соцпакет». — О страхе. О падении Конохи. О том, что однажды те, кто называют его демоном, будут умолять его о помощи. С драматическими паузами и жестикуляцией. Словно цитировал какой-то древний эпос… или театральную пьесу. Хирузен живо представил картину: мелкий блондин стоит на тумбе и, размахивая руками, вещает о конце света. Было бы смешно, если бы не было так крипово. — Он угрожал? — Формально — нет. Прямых угроз не зафиксировано. Но… подтекст был. Как предупреждение. — Дословно. АНБУ бесстрастно, механическим голосом процитировал куски монолога: «…возможно, придёт день, когда стены задрожат…», «…но только не сегодня…», «…когда вы будете звать того, кого сейчас боитесь…» В кабинете стало неуютно. Старик долго молчал, а потом тихо, горько усмехнулся. «Дети играют в героев. А этот играет в пророка Апокалипсиса. Минато, твой сын — либо гений, либо конченый псих. Впрочем, в Конохе грань между этим стёрта». — Он не звучал как ребёнок, — осторожно добавил оперативник. — Голос… уверенный. Взрослый. Хирузен посмотрел на маску кота, как на клинического идиота. — Ты хочешь сказать, что четырёхлетка строит многоходовочки против скрытой деревни? Планирует госпереворот с помощью пафосных речей и прыжков по веткам? — Я лишь докладываю факты, Хокаге-сама. Хокаге снова отвернулся к окну. Ветер мирно шевелил кроны деревьев. Минато бы сейчас улыбнулся и сказал: «Он просто сильный. Весь в меня». Но Минато мёртв, а расхлёбывать это Хирузену. Он затянулся. «Сильный. Бесспорно. А если он сломается? Станет вторым Кьюби без печати? Тогда Коноха на своей шкуре узнает, как "сильный" мальчик стирает её с карты мира». — Наблюдать. Не вмешиваться. — Хокаге-сама… — Он ребёнок, — мягко, но со сталью в голосе отрезал Хирузен. — Одинокий и окружённый чужой ненавистью. Если он нашёл способ справляться с этим через фантазии о своём величии… пусть. Лучше театральные монологи, чем выброс чакры Лиса в центре торгового квартала. АНБУ молчал. — И ещё, — добавил старик. — Проследите, чтобы никто из гражданских не переходил черту. Мне не нужны инциденты. Не хватало, чтобы какой-нибудь местный мститель-идиот решил «помочь» деревне и закончил свою жизнь с лисьим хвостом в заднице. — Есть. Оперативник растворился в тенях. Кабинет снова погрузился в тишину, словно этого разговора и не было. Хирузен прикрыл глаза. Контроль чакры. Боевая риторика. Падение деревни. Слишком рано. Слишком осознанно. — Минато… надеюсь, ты знал, что делал. Иначе твой спаситель станет нашим гробовщиком. * А в это самое время «объект аномальной активности» стоял в лесу по щиколотку в грязи и изо всех сил пытался не блевануть от перерасхода чакры. Потому что ничто так ярко не кричит «я — будущий великий шиноби!», как рвотные позывы после тренировки. Я тяжело дышал, чувствуя себя марафонцем, которому привязали к ногам мешки с цементом. Четыре года. И я только что создал своего первого нормального теневого клона. Не жалкую соплю, не кривую иллюзию, которая лопается от дуновения ветра. Настоящего. Он стоял напротив и точно так же хватал ртом воздух — моё идеальное зеркальное отражение, разве что без синяков на коленях. «Прекрасно, — подумал я. — Теперь у меня есть я, только ещё более слабый, временный и с функцией самоуничтожения. Напарник мечты». Клон закатил глаза — точь-в-точь как я это делаю. — Если ты сейчас заставишь меня отжиматься, я развеюсь из принципа. Я тут не для того, чтобы быть твоим фитнес-рабом. — Узбагойся. Физуха — только на оригинале. Мы же не дебилы. Ты — для прокачки мозга, я — для мышц. Или что там у меня вместо них сейчас. Механику я знал отлично. Когда клон хлопается — оригиналу прилетает весь его опыт и память. Не мышечная масса, не стамина, а именно чистая инфа. Загрузка файла прямиком на хард. Схема вырисовывалась элементарная: я бегаю, прыгаю и жру землю лицом, как идиот. Клоны сидят на жопе ровно и медитируют над контролем чакры. «Гениально. Каноничный Наруто юзал эту фишку для толпы и троллинга, а я — для откровенного хака системы. Потому что если ты переродился с википедией в башке, грех не начать читерить с нулевого уровня». Я плюхнулся прямо в грязь. — Значит так. Твоя задача — удержание чакры в ладони. Максимальная стабильность потока. Ни миллиграмма лишней энергии. Представь, что держишь гранату без чеки — дрогнет рука, и мы тут все взлетим. — А ты чем займёшься? — спросил клон, усаживаясь напротив. — А я буду носиться по веткам, пока не сдохну. Или пока не сломаю шею. Ставки можешь сделать прямо сейчас. Он кивнул. Я подорвался с места. Прыжок. Чакра в стопах — тонкая, на грани разрыва. Приземлился на ветку. Чуть не улетел вниз — левая нога поехала по коре. — Блять! — Выровнял баланс, влив чуть больше энергии. Ещё прыжок. Ещё один. Через десять минут лёгкие горели, будто я выкурил пачку «Примы» за раз. Ноги стали ватными. Спрыгнув вниз, я чудом не вспахал носом кусты. Клон сидел в той же позе, гипнотизируя свою ладонь. Чакро-плёнка на коже держалась ровно, без мерцания. — Как успехи? — прохрипел я. — Стабильно. Почти не дрожит. Ощущение, будто я — местный гений, а ты просто мимо крокодил. — Шикарно. Развеивайся. И передай мне заодно, каково это — не падать с деревьев. Хлопок. И в мозг врезается плотный поток чужих ощущений. Как удар током, но приятный. Я схватился за виски. — О-о-о… охренеть можно… Чувство микроконтроля. Нюансы циркуляции, которые я бы сам нащупывал долгими месяцами, влетели в голову за секунду. «Это же бесплатный патч первого дня. Спасибо тебе, Масаси Кисимото, за эту дыру в балансе. В нормальной ММО такое бы понерфили ещё на альфа-тесте». Я сел на землю и хрипло рассмеялся. Вот в чём был главный прикол. Канонный Наруто допёр до этого только в Шиппудене. А я вскрыл механику сразу. Теневые клоны — это разгон процессора. Тело я буду ломать сам, как грёбаный мазохист, но мозг… мозг теперь работает на стероидах. «Говорите, Наруто тупой? Ха. В каноне на него все забили болт, а он стал местным богом. А я — читер-попаданец с готовыми гайдами. Коноха, вы сами не поняли, какого монстра вырастили». Складываю печать. Ещё клон. — Твоя задача — аналитика. Сканируй поток чакры. Отмечай все микроразрывы и перепады. Будь дотошным, как налоговый инспектор. — А ты? — А я буду повторять. Потом сверим логи. Если я налажаю — можешь поржать, прежде чем лопнешь. Через полчаса я сидел, обливаясь потом, как в сауне. Клон исчез. Снова информационный хук в голову — с лёгкой мигренью, но кучей экспы. Я поморщился. Лимит есть. Если переборщить с потоком инфы — процессор сгорит, и я уйду в блэкаут. Проснусь в палате с АНБУшниками, которые будут светить мне в зрачки и спрашивать: «Мальчик, лисичка внутри тебя не шалит?». Значит, строгая дисциплина. Максимум два-три клона за сессию. Не больше. Не стоит провоцировать Кураму на вечеринку в моей подкорке. Я раскинул руки, глядя в синее небо с мультяшными облаками. И вдруг отчётливо понял: Наруто — реально гений. Его никто ничему не учил. Ему не ставили базу, не давали свитков — только пинали и смотрели с брезгливостью. Саске с пелёнок мариновали в элитном клане, вдалбливая основы: «Ты Учиха, держи марку». А Наруто? Презрение, одиночество и пожизненное клеймо. «Спасибо, Коноха. Вы сами дали мне лучший бафф из всех возможных — свободу. Свободу качаться в тени, пока вы там плюётесь ядом. А когда придёт Пэйн или Мадара, вы будете выть: "Наруто, спаси нас!" И я спасу. Но тариф будет конский». Я перевернулся на бок и ухмыльнулся. В отличие от канона, я знаю вектор развития. Знаю, что решает контроль и КПД, а не тупой спам техниками. К моменту поступления в Академию я не буду самым шумным клоуном. Я буду самым опасным ублюдком в классе. Саске, дружок. Ты пашешь, чтобы кому-то там доказать свою полезность и отомстить. А я пашу, потому что весь этот мир хочет пустить меня на фарш. Мотивация решает. И когда твой братец вырежет клан, ты будешь сопли наматывать на кулак, а я… я запасусь попкорном. Вытер пот со лба. — Ладно. Ещё один подход и на базу. Главное — по дороге не забыть скорчить рожу потупее. Пусть все соседи видят: зверёк тупой, зверёк не кусается. Клон перед исчезновением хмыкнул: — Выглядеть дебилом — это вообще твой врождённый талант. Хлопок. Снова лёгкий пинг в мозг. «Академия обещает быть весёлой, — подумал я, поднимаясь. — Настоящий цирк-шапито. Только вместо клоунов — малолетние киллеры». * Следующие два месяца слились в один сплошной режим выживания. Утро — марш-бросок по бурелому, пока не откажут ноги. День — игра в деревенского дурачка: улыбаемся, машем, спотыкаемся на ровном месте. Вечер — снова лес, до полной темноты. Я загнал себя в график хардкорной подготовки, потому что в этом мире проваленный экзамен означает билет в один конец на кладбище. Физуху тянул сам. Бег по пересечёнке, прыжки по ветвям (где ошибка стоит перелома), отжимания до тремора в руках. Сначала пять раз. Потом десять. Потом стадия «какого хера я вообще творю?». Баланс чакры в стопах отрабатывал, как ходьбу по канату. Сначала падал постоянно. Потом реже. А потом тело начало адаптироваться с пугающей скоростью. «Это гены Узумаки читерят? Или Курама потихоньку сливает баффы? Спасибо, лис. Ты мой персональный легальный допинг». Выносливость росла. Если в первую неделю я дох через десять минут тренировки, то через месяц чакра-контроль стал фоновым процессом. Как дыхание. Или как аура ненависти в Конохе — постоянно, привычно, не напрягает. Клонов юзал строго для теории. Один сидит, прессует чакру в ладони, добиваясь идеальной плотности. Второй — работает сканером, фиксируя ошибки. Хлопок. Загрузка. Оптимизация. Самое интересное началось на пятой неделе. Чакра в руке перестала просто «течь». Она начала подчиняться. Я научился собирать её в плотный, стабильный шарик без паразитных выбросов. Сидя на берегу реки, я смотрел на ладонь: — Ну что, пора переходить к стихиям? Огонь? Ветер? Или сразу молнию, чтоб местные АНБУ поседели? Начал аккуратно. Фокус на изменении свойств. Сначала — ноль реакции. «Пациент мёртв». Через неделю — лёгкое покалывание. Ещё через пару дней — жар. Реальный, физический жар, от которого покраснела кожа. «Горячо. Прямо как стул под Хирузеном, когда я начну здесь всё разносить». Я не форсировал. Медленно повышал плотность. И на долю секунды над пальцами проскочила искра. Настоящая. Я завис, разглядывая руку, а потом тихо, злобно рассмеялся. — Ну привет, стихия огня. Мой первый шаг к барбекю из врагов. Попутно я стал быстрее. Не иллюзорно, а физически. Тайминги перемещений от дерева к дереву сокращались. Реакция на срывы стала инстинктивной: хрустнула ветка — тело само перераспределяет чакру, перекат, зацеп за соседний ствол. Однажды внизу прошёл патрульный чунин. Я мгновенно погасил выброс чакры, вжимаясь в кору, как партизан. Он даже не поднял голову. «Отлично. Стелс работает. Главное правило — не отсвечивать». Во дворе приюта меня вообще обходили по широкой дуге. Моя давешняя «проповедь» дала плоды — я получил статус поехавшего. А с поехавшими не связываются. Если кто-то и шипел вслед «демон», я просто оборачивался и натягивал максимально жуткую улыбку, намекая: «Да, я. Рискнёшь здоровьем?». Помогало безотказно. Спустя два месяца я стоял на вершине дерева и смотрел на закат — кроваво-красный, как небо Четвёртой Мировой шиноби. И чётко осознавал: я больше не испуганный попаданец. Я — четырёхлетка с идеальным контролем, нечеловеческой реакцией и зачатками стихии. И об этом не знает ни одна живая душа в Конохе. «Вы меня сильно недооцениваете, ребята. Как и в каноне. Но в этот раз, когда всё полетит к чертям и вы начнёте молить о помощи… я приду. С готовым прайс-листом».