Наруто: Лис с Предвыборной Программой

Ночь была обычной. Ничего эпичного — просто пустая квартира, скрип половиц под ногами (хотя я уже спал), и ветер за окном, завывающий, как забытый шиноби на миссии. Я уснул без пафоса — просто вырубился после тренировки, как мешок с костями. Мышцы ныли, мозг отключился, и никаких снов о героических битвах. Только пустота. Блаженство. Потом стало холодно. Не физически — не то чтобы одеяло сползло или окно открылось. Глубже. Как будто внутри души кто-то включил кондиционер на «арктический ад». Я открыл глаза — или подумал, что открыл. Вода. Тёмная, по щиколотку, холодная, как сердце Конохи по отношению ко мне. Коридор — длинный, мрачный, с эхом шагов. И в конце — огромная клетка. Прутья толстые, как стволы деревьев, с печатью, которая выглядела так, будто её нарисовал пьяный каллиграф. Я медленно выдохнул, стараясь не паниковать. «Ну конечно. Отлично. Добро пожаловать в подвал сознания. Потому что ничто не говорит "нормальная ночь" лучше, чем внезапная экскурсия в свою голову. Может, ещё кофе предложат?» Поднимаю взгляд. И замираю. За прутьями — глаза. Красные. Огромные, как фары грузовика из ада. И туша — оранжевая, пушистая, но с клыками, которые могли бы жевать танки. Курама. Девятихвостый лис, мой «внутренний сосед», который явно не платит за аренду. — Еба-а-ать… — медленно произношу я, не удержавшись. — Какая здоровая рыжая хуйня. Ты выглядишь как кот, которого накачали стероидами и посадили на диету из ненависти. Сколько хвостов? Девять? Поздравляю, ты — официальный рекордсмен по пушистости. Тишина. Гнетущая, как ожидание в очереди к стоматологу. Потом веки гиганта приподнимаются полностью — медленно, драматично, как в плохом хорроре. Давление накрывает, будто воздух стал бетонным. Чакра густая. Тяжёлая. Ненавидящая. Она идёт не словами — ощущением. УНИЧТОЖУ. СОТРУ. РАЗОРВУ. Как телепатический спам от злобного тролля. Я морщусь, пытаясь не согнуться. — Блять, ты с утра такой токсичный, или это режим по умолчанию? Может, кофе? Или терапию? «Здравствуйте, я демон-лис, и у меня проблемы с гневом». Глаза сужаются — красные щели, полные ярости. Вода начинает вибрировать от его чакры, как бассейн во время землетрясения. — ЧЕЛОВЕК. Голос гремит в голове, как гром, но с эхом. — Формально — да, — отвечаю я. — Пока маленький, но с амбициями. А ты — формально лис, но выглядишь как локальный апокалипсис на лапах. Ненависть усиливается. Волна давит на грудь, как будто кто-то сел сверху. — Я СОТРУ ТЕБЯ. — Слушай, — я наклоняю голову, игнорируя давление. — Ты бы хоть разнообразил репертуар. «Сотру, уничтожу, разорву»… ты как заевшая пластинка. Может, добавишь «ты пожалеешь» или «это твоя последняя ошибка»? Классика же. Глухой рык. Коридор дрожит, вода плещется. — ВЫ ВСЕ ОДИНАКОВЫ. — А ты, значит, уникальный? Огромная лиса с проблемами доверия. Сколько людей тебя уже запечатали? Три? Четыре? Ты — как вечный заключённый, а мы — тюремщики. Но эй, по крайней мере, у тебя шикарный вид на океан... из чакры. Ещё всплеск. Вода расходится кругами, брызги холодные. — Я НЕНАВИЖУ ЛЮДЕЙ. — Взаимно, кстати. Но я хотя бы не заперт в клетке. Ты — как кот в переноске, только с суперсилами. Может, почешу за ухом? Пауза. Чакра становится плотнее. Темнее. — Я РАЗДАВЛЮ ТЕБЯ. Я оглядываю его внимательно, стараясь не показать страха. — Ты знаешь, что самое смешное? Ты выглядишь как кот, которого посадили на диету. Девять хвостов — и ни одного нормального обеда. Жаль, что ты не можешь просто заказать доставку рамена. Глаза вспыхивают ярче, как фары. — ЧЕЛОВЕК… — Ладно-ладно, серьёзно. Вопрос. Хагоромо тебя вообще воспитывал, или просто кинул цитату из паблика и сказал: «Держи философию, сам разберёшься»? Типа: «Сынок, будь добрым, но если что — рви всех на куски»? Тишина. Абсолютная. Давление меняется. Не просто ненависть — что-то новое. Секунда. Две. — ОТКУДА ТЫ ЗНАЕШЬ ЭТО ИМЯ. Голос уже не просто рык. В нём напряжение, как у детектива, который учуял ложь. Я усмехаюсь, чувствуя, что задел за живое. — О, попал в больную точку? Значит, батя всё-таки был. Расскажи, он тебя обнимал в детстве? Вода поднимается выше — теперь по колено. Чакра рвётся вперёд, как цунами. — КТО ТЫ. Вот тут становится жарко. Не физически. Внутри. Он не просто злится. Он пытается понять. Это уже не «сотру». Это «что за хуйня здесь происходит». Давление работает как сканер — лезет прямо в голову. Я делаю шаг назад, не показывая паники. — Спокойно, рыжий. Я просто сосед. И мне не нравится, когда на меня орут. Может, контракт подпишем? Ты не рычишь, я не трогаю печать. — ТЫ НЕ ОН. — Конечно не он. Я вообще обновлённая версия. Наруто 2.0 — с патчами и без багов вроде «верь в друзей и прощай врагов». Чакра начинает давить сильнее. Коридор трещит, как будто вот-вот рухнет. — Я РАЗОРВУ ТВОЮ ДУШУ. — Попробуй. Ты даже дверцу открыть не можешь. Сидишь там, как в зоопарке. Таблички не хватает: «Не кормить демона». Пауза. Опасная пауза. Он смотрит. Не как на ребёнка. Как на аномалию. Как на вирус в системе. Я чувствую — ещё секунда, и он полезет глубже. Не физически. Копаться в воспоминаниях. А вот это мне не надо. Мои секреты — не для лиса. Я резко улыбаюсь, как ни в чём не бывало. — Ладно, было весело. Но у меня завтра тренировка. Не хочу проспать и стать завтраком для тебя. И отступаю. Не бегу — просто позволяю сознанию провалиться обратно. Чакра пытается схватить меня — как когти в темноте. На секунду темнота сжимается. Глаза Курамы становятся ближе, красные, жгучие. — КТО ТЫ. Я уже почти выныриваю, чувствуя, как реальность возвращается. — Тот, кто не собирается быть твоей игрушкой. И мир рвётся — как ткань. Всё кружится, и... Я резко открываю глаза в своей комнате. Тяжёлое дыхание — как после марафона. Пот по спине — холодный, липкий. Сердце бьётся слишком быстро, как барабан в аниме-саундтреке. Я лежу в темноте и смотрю в потолок — тот же старый, с трещинами. Тишина. Но внутри… Он не просто злится. Он думает. Анализирует. Как будто я — не просто сосуд, а загадка. Я медленно усмехаюсь, несмотря на озноб. — Ну что, рыжий. Добро пожаловать в новые правила. Ты — демон, я — попаданец. Вместе мы — комедия ошибок. Но если ты полезешь глубже — я запечатаю тебя в мемы. И впервые за всё время чувствую не его ненависть. А его интерес. Как будто лис решил: «Этот мелкий — не как другие. Может, не сразу сожрать?» * После той ночи он больше не звал меня. И я его — тоже. Отличная договорённость. Если у тебя в голове сидит гигантская лиса с проблемами гнева, лучше держать отношения в формате «добрый вечер и до свидания». Не лезть в клетку, не дразнить — и, возможно, не проснёшься с лишними хвостами. Прошёл год. Не как в книжках — «и вот он стал сильнее, с сияющей аурой». А как в реальности: в поту, синяках, постоянной головной боли от развеивающихся клонов и ощущении, что тело — это вечный проект капремонта. Мне пять лет. Я стою посреди леса. Вода под ногами — река, спокойная, но холодная. И я не тону. Чакра в стопах — ровная, плотная. Не дрожит. Не скачет. Как будто ноги на магнитах. Я делаю шаг. Ещё один. Стою на поверхности реки, как Иисус, но с чакрой вместо божьего чуда. — Ну привет, базовый уровень шиноби. Теперь я могу ходить по воде. Следующий шаг — ходить по воздуху? Или по головам врагов? Раньше это было напряжение — пот, судорожная концентрация, плеск в реку. Сейчас — фон. Как дыхание. Я прыгаю на дерево. Чакра цепляется к коре автоматически — липкая, надёжная. Поднимаюсь вверх, не думая о каждом импульсе. Это уже не «удержаться». Это привычка. Как есть рамен — просто и без усилий. Внизу — десять хлопков. Десять клонов стоят ровной линией, как солдаты на параде. — Красота, — говорю я. — Маленькая частная армия. Только без зарплаты и с гарантией самоуничтожения. Идеально для экономии бюджета. Первый месяц я падал в обморок после четырёх — мозг кипел, как суп. Потом шесть — уже лучше. Потом восемь — с мигренью. Десять — потолок. Больше можно, но тогда я лежу с мигренью и ощущением, будто мозги пропустили через мясорубку. «Спасибо, клоны. Вы — мои лучшие друзья. И худшие головные боли». — План стандартный, — командую я клонам. — Два — контроль плотности. Два — уменьшение утечки. Три — концентрация. Остальные — анализ и наблюдение. Не облажайтесь. Один клон поднимает руку — точь-в-точь как я в школе. — А физуха? — Я. Всегда я. Потому что мышцы не передаются по Wi-Fi. Идите работайте, лентяи. Клоны садятся — сосредоточенные, как монахи. Я бегу. Сейчас это уже не «ребёнок прыгает». Сейчас это система. Рывок — ветка — толчок — соседняя. Тело реагирует быстрее, чем я успеваю об этом подумать. Пот выступает на лбу. Лёгкие горят, как после красного перца. Но я не срываюсь. Возвращаюсь, дыша тяжело, но удовлетворённо. — Развеиваемся по очереди. Не все сразу, или я взорвусь. Первый — хлопок. В голове лёгкий удар — плотность стала лучше. Второй — хлопок. Я чуть морщусь. Третий — хлопок. Уже чувствуется серьёзно. После седьмого я грузно сажусь на землю. — Всё. Хватит. Перебор — и я просто усну здесь как бомж. В лесу. С волками. Прямо романтика. Оставшиеся клоны исчезают — хлоп, хлоп. Мир становится слишком тихим. Я лежу на траве и смотрю в небо — синее, с пушистыми облаками. Пять лет. Я спокойно стою на воде. Хожу по деревьям. Держу десять клонов. И самое главное — никто этого не видел. АНБУ? Может, и видели, но не поймали с поличным. Во дворе приюта я по-прежнему идиот. Иногда ору. Иногда дурачусь. Иногда снова лезу на тумбу и начинаю проповедовать про мир и дружбу, просто чтобы поддерживать бренд. «Братья! Давайте любить демонов!» Люди расслабились. «Он странный, но безобидный». Отлично. Пусть думают, что я шут. Шуты выживают дольше пафосных героев. Внутри клетки — тишина. Но иногда, когда я слишком сильно напрягаюсь, я чувствую, как оттуда идёт наблюдение. Не ненависть. Не ярость. Просто внимание. Как будто лис решил: «Этот мелкий растёт. Может, не сразу сожрать, а посмотреть, чем всё кончится». Он понял, что я эволюционирую. Я поднимаюсь и смотрю на свои ладони. Чакра плотная. Стабильная. Тёплая. Огонь пока нестабилен — искры, вспышки, до Файербола далеко. Но он есть. * Зима давила тишиной — снегопад работал как белый шум, заглушающий всё вокруг. Снег хрустел под ногами, когда меня вели к резиденции. Не под конвоем, конечно — просто «Хокаге-сама хочет тебя видеть». Звучит как приглашение на чай. С цианидом. Отлично. Пять лет. Уже вызывают на ковёр к начальству. «Молодец, Наруто. Ты даже в Академию не поступил, а уже влип». Я шёл и вспоминал вчерашний вечер. Снег — пушистый, но холодный. Трое придурков — старше меня, уверенные в себе, как все деревенские идиоты. Хината — бледная, с глазами, полными животного страха. В каноне я бы получил по лицу и лежал в сугробе с разбитым носом, сопливо бормоча «даттебайо». В этой версии — всё прошло иначе. Я не геройствовал. Не орал «я вас спасу!». Я просто сломал им тайминги и ритм. Клон — на отвлечение, незаметный, как тень. Подсечка — быстрая, точная. Два чётких удара в корпус — не сильно, но чтобы сбить дыхание. Один в плечо — чтобы запомнили. Не калечил. Но унизил жёстко. Они катались по снегу, матерясь, и даже не поняли, что конкретно произошло. Как будто их призрак уделал. Я тогда только выдохнул и подумал: «Ну всё. Это точно не останется без внимания. АНБУ где-то рядом, наверное, сидят и попкорн жуют». И вот — кабинет. Деревянная дверь закрылась за спиной с тихим щелчком — как приговор. Хирузен сидел за столом, в своей привычной позе. Трубка в руке, сизый дым вьётся под потолок. Спокойный взгляд — но под ним чувствуется сталь. — Наруто, — мягко сказал он. — Присядь. Я сел — на стул, такой же жёсткий, как реальность этого мира. — Ты знаешь, зачем я тебя позвал? Я пожал плечами, мастерски изображая невинность. — Наверное, потому что я вчера спас девушку и сломал троим пацанам самооценку. Или это награда? Медаль за героизм дадите? Взгляд старика чуть изменился — появился лёгкий прищур. — Ты их побил. — Не сильно. Встанут. Может, даже поумнеют. — Почему? Я посмотрел ему прямо в глаза — без вызова, но твёрдо. — Старик, я заступился за девушку. И считаю это правильным. Или в Конохе теперь новое правило: «пусть издеваются толпой, главное — не вмешивайся»? Тишина. Хирузен долго на меня смотрел. Не как на пятилетнего ребёнка. Как на что-то, что он изо всех сил пытается понять. Как на бомбу с часовым механизмом. — Ты не должен решать вопросы силой. — А они должны были? — спокойно парировал я. — Трое на одну. Герои, блин. Пауза. Старик тяжело выдохнул дым — такой же густой, как его мысли. — Ладно. И вот тут началось самое интересное. Резкий переход от образа «добрый дедушка деревни» к «главный инквизитор». — Наруто… расскажи-ка мне про свои тренировки. Внутри у меня громко щёлкнуло. Вот и приехали. «Бля. Конечно, было невероятно тупо думать, что за мной никто не следит. АНБУ — это вам не мебель». — В смысле? — Мне докладывали, что для своего возраста у тебя очень хороший контроль чакры. Выше нормы. На уровне генина. Мысленно: «Конечно. Они видели. Но явно не всё». Я молчу, жду продолжения. — Также мне сообщили, — невозмутимо продолжил Хирузен, — что ты освоил хождение по деревьям и воде. В пять лет. Без учителя. Я продолжаю молчать. Пусть говорит сам. — И ещё… — старик прищурился, как кот перед решающим прыжком, — что ты демонстрировал признаки владения стихиями ветра и огня. Искры, вспышки. Это не было случайностью. А вот это уже неприятно. «Они подобрались близко. Слишком близко». Я заставил лицо остаться расслабленным — непроницаемая маска деревенского дурачка. — Старик, я просто тренируюсь. Один. В лесу. Что в этом плохого? — Как? Вот тут главное — не переиграть. Не врать слишком нагло, иначе он почует фальшь. — Я смотрел, как тренируются другие шиноби. Скрытно. Подсмотрел и запомнил. — Подсмотрел и запомнил? — эхом повторил он. Скептически. — Ну да. У меня хорошая память. «И запредельная мотивация — просто не сдохнуть». — И технику теневого клонирования ты тоже «подсмотрел»? Внутри всё похолодело: «Бля. Это уже не просто совпадение. Они видели клонов. Может, даже считали их количество». Я склонил голову, изображая искреннее удивление. — Старик, что за допрос? Да, подсмотрел. Да, запомнил. Что в этом такого сложного? Я — Наруто Узумаки. И я стану Хокаге. Тишина. Хирузен смотрел на меня долго. Очень долго. Как будто сканировал саму душу. Потом медленно кивнул. — У тебя действительно хорошая память. — Спасибо, стараюсь. Может, в Академии буду отличником? Он усмехнулся — устало и как-то цинично. — Наруто… ты понимаешь, что подобные способности для твоего возраста — это огромная редкость? — Ну я же особенный, — беспечно пожал плечами я. «С сюрпризом внутри. Демон, сирота, всё строго по канону. Почему бы заодно не побыть вундеркиндом?» Он не улыбнулся. Взгляд стал предельно серьёзным. — Через полгода ты поступишь в Академию. Я кивнул. — Понятно. Буду учиться. Может, даже не провалю вступительные экзамены. — И я надеюсь, что ты направишь свои способности в правильное русло. На благо деревни. Я встал со стула — медленно, без резких движений. — Старик. — Да? — Я правда считаю, что вчера поступил правильно. Заступиться за слабого — это и есть «на благо деревни». Или я ошибаюсь? Очередная пауза. — Я знаю, — тихо ответил Хирузен. В его голосе мешались одобрение и глубокое беспокойство. Я вышел из кабинета. Тяжёлая дверь закрылась. И только когда я спустился по лестнице на улицу, позволил себе нормально выдохнуть. «Близко. Чертовски близко. Но он не знает всего. Пусть думает, что я — просто очень талантливый псих. Психам доверяют меньше, но и спрашивают с них не так строго». Зима снаружи была всё такой же холодной, но я шёл домой и улыбался.