Наруто: Лис с Предвыборной Программой

Я поймал её до того, как она коснулась земли. Тело обмякло мгновенно — чистый выруб, без лишней жестокости. Рефлексы сработали сами: рука под спину, вторая под колени. Лёгкая. Слишком лёгкая для человека, вокруг которого сейчас рушится мир. Не думай. Я перекинул её на плечо и сразу двинулся. Без пауз. Без оглядок. «Маршрут — зелёный», — прошёлся сигнал по сети. Клоны-птицы сорвались с мест и полетели вперёд по заранее рассчитанному пути отхода. Живая разведка. Подвижный коридор. Я бежал следом за их зрением. Крыши. Переулки. Тени. Всё было просчитано. Почти. Первый сигнал тревоги пришёл резко. Одна из точек просто исчезла. Без эмоций. Без образов. Пустота. Клон развеялся. Я стиснул зубы. Плохо. Второй сигнал пришёл через секунду. Ещё один клон. Пусто. — Чёрт… — выдохнул я сквозь маску. Картина сложилась мгновенно. АНБУ. Они перекрывают квартал. Не точечно. Полностью. Я ускорился. Мозг работал быстрее тела. Они не знают, что я здесь. Они закрывают периметр. Но если я задержусь хоть на минуту… Я окажусь внутри кольца. Клещи. И это был худший сценарий из всех. Я перепрыгнул через крышу и приземлился на край карниза, едва не сорвавшись вниз. Вес Изуми тянул назад, сбивая баланс, но времени на аккуратность не было. Ещё один клон исчез. Теперь уже близко. Слишком близко. Я резко остановился в тени между домами. Дышать ровно. Думать быстро. Можно было рискнуть и попытаться проскочить на чистой скорости. Глупо. Можно было спрятаться и переждать. Самоубийство. Можно было бросить цель. Невозможно. Оставался один вариант. Тот, который я откладывал до последнего. Я закрыл глаза на долю секунды и потянулся внутрь. Глубже. Туда, где обычно не ходят без крайней необходимости. Темнота встретила меня знакомым холодом. Влажный воздух. Каменные стены. Огромные ворота. Клетка. Девять хвостов лениво шевельнулись в полумраке. Глаза открылись. Красные. Осознанные. Древние. — Курама, — сказал я спокойно. — Без шуток. Мне нужна твоя сила. Лис усмехнулся, обнажив клыки. — Я уже перестал удивляться, — протянул он. — Ты знаешь имя моего отца. Знаешь моё имя. Вещи, которые должны быть тебе недоступны. Он наклонил голову, разглядывая меня внимательнее. — Кто ты такой, сопляк? Я не отвёл взгляда. — Я обещаю рассказать, кто я, — ответил я тихо. — Но потом. Если у нас будет взаимовыгодное сотрудничество. Пауза. Тишина внутри клетки всегда давила сильнее любого крика. — Без подстав, — добавил я. — С твоей стороны и с моей. Я усмехнулся. — Поверь, я знаю многое. В том числе то, чего не знаешь ты. Курама смотрел долго. Слишком разумно для зверя. Слишком устало для демона. А потом фыркнул. — Наглый ты… — протянул он. Хвосты медленно качнулись в темноте. — Ладно. Так уж и быть. Он оскалился. — Я поделюсь силой. И в этот момент произошло то, чего не было в каноне. Я не тянул её силой. Не вырывал. Не давил. Я просто… Не мешал. Чакра поднялась мягко. Не как пожар. Как прилив. Тёплый. Густой. Живой. Секунда внутри клетки. Доля мгновения снаружи. Я распахнул глаза. Мир вернулся рывком. Ночь. Крыши. Вес на плече. Опасность. Чакра Курамы окутала тело, как пламя без жара. Красноватая, густая, почти материальная. Она не рвала меня на части, как я ожидал когда-то. Она ложилась ровно. Синергия. Чёртова синергия. Я сделал шаг. И мир замедлился. Шуншин. Воздух взорвался вокруг. Крыши перестали быть крышами — они стали линиями. Переулки — провалами. Фонари — растянутыми вспышками света. Я летел. По-настоящему. Если бы сейчас меня видел какой-нибудь джоунин, он бы выругался. И правильно сделал бы. Я чувствовал, как кольцо смыкается за спиной. Как точки АНБУ сходятся. Как клоны исчезают один за другим, покупая мне секунды. Но теперь этих секунд было достаточно. Последний прыжок через границу квартала дался тяжелее всего. Я буквально вырвался из невидимой стены, перескочив на внешние крыши, туда, где сеть уже не была такой плотной. И сразу не сбавляя темпа — вниз. В лес. Только когда деревья сомкнулись вокруг, я позволил себе замедлиться. Чакра Курамы ещё пульсировала под кожей, но уже тише. Я справился. Я вытащил её. Не останавливаясь, я углубился дальше, пока не увидел знакомый склон. Пещера. Моя страховка. Заранее найденная. Проверенная. Пустая. Я скользнул внутрь и только там наконец остановился. Тишина ударила по ушам. Настоящая. Без погони. Без шёпота сети. Без чужих чакр. Я осторожно снял Изуми с плеча и уложил на ровный участок камня, подложив под голову сложенный плащ. Она дышала ровно. Живая. Этого было достаточно. Я прислонился спиной к стене и медленно выдохнул. Адреналин начал отпускать, оставляя после себя тяжёлую усталость и звенящую пустоту в голове. Где-то далеко, за лесом, сейчас начиналась ночь, которая войдёт в историю. А я сидел в холодной пещере с бессознательной Учихой и планом, который ещё предстояло пережить. — Ладно… — тихо сказал я в темноту. Теперь самая сложная часть. Когда она проснётся. Я прикрыл глаза. Мне придётся рассказать правду. Но не всю. Правда без дозировки — это тоже оружие. А мне сейчас нужен союзник. Не враг. Я посмотрел на неё ещё раз. И впервые за эту ночь позволил себе короткую, честную мысль. Я успел. Прошёл примерно час. Я не зажигал огня. Только слабый свет от входа в пещеру пробивался внутрь, рисуя неровные тени на стенах. Воздух остыл, а вместе с ним ушёл и остаток адреналина. Я сидел у стены и просто слушал её дыхание. Ровное. Живое. Главное — живое. Она зашевелилась резко. Пальцы дрогнули, дыхание сбилось, и через секунду Изуми открыла глаза. Взгляд сначала был пустым, расфокусированным. Потом резко прояснился. Она дёрнулась. И тут же поняла, что связана. — Что… — голос сорвался. — Что происходит?.. Её взгляд метнулся по пещере и остановился на мне. Жёстко. Учиха всё-таки. — Кто ты? — резко спросила она. — Что ты сделал? Что тебе от меня нужно? Я медленно поднял руки, показывая, что не двигаюсь. — Спокойно, — сказал я тихо. — Я не враг. Я сейчас всё объясню. — Если ты не враг, — перебила она резко, — то зачем связал меня?! В голосе уже звенела паника, перемешанная с злостью. Хороший знак. Значит, не сломалась. Я поморщился. — Да блять… — выдохнул я устало. — Хотя бы затем, чтобы ты не накинулась на меня сразу после пробуждения, кидая во все стороны огненные шары и сверкая шаринганом. Она замерла на секунду. Но злость никуда не делась. Я выдохнул. Хватит ходить вокруг да около. — Слушай внимательно, — сказал я уже серьёзно. — Твоего клана больше нет. Тишина. Тяжёлая. Каменная. — Умерли все, — продолжил я тихо. — Кроме Саске. И… Итачи. Я посмотрел ей прямо в глаза. — Итачи вырезал клан. Она уставилась на меня так, будто я ударил её. — Ты врёшь… — прошептала она. Не крик. Хуже. Отрицание. — Ты врёшь, — повторила она громче. — Итачи бы никогда… Голос дрогнул. Она зажмурилась и дёрнулась вперёд. — Отпусти меня! Я хочу домой! Я стиснул зубы. Вот она. Самая грязная часть. — Утром ты всё узнаешь, — сказал я тихо. — Но в Коноху ты вернёшься только под хенге. Я сделал паузу. — Изуми Учиха больше не существует. Она перестала дёргаться. Медленно подняла на меня взгляд. Пустой. — Думаешь, я шучу? — добавил я глухо. — Как думаешь, что сделает Данзо, если узнает, что выжила ещё одна Учиха? Имя сработало. Я увидел, как что-то внутри неё сжалось. Она долго молчала. Потом тихо сказала: — Допустим… допустим, это правда. Слова давались ей с трудом. — Как ты об этом узнал?.. Она смотрела прямо на меня. — Ты что… будущее видишь? Пауза. — И почему… меня? Голос стал тише. — Мы даже не знакомы. Я отвёл взгляд. Вот он. Момент, где правда превращается в инструмент. Внутри всё сжалось. Нужно было врать. Но не полностью. Я сложил печать. Хлопок. Рядом появился теневой клон. Изуми дёрнулась. Клон молча посмотрел на меня. Я кивнул. Он сложил печать и в следующее мгновение превратился в птицу. Тёмное пятно взмахнуло крыльями и вылетело из пещеры. Она смотрела ему вслед широко раскрытыми глазами. Я пожал плечами. — Таких я могу создать ещё штук тридцать. Сел обратно к стене. — Считай, у меня своя маленькая агентская сеть по Конохе. Я усмехнулся без радости. — Так я и узнал, что что-то случится с Учихами. Я говорил спокойно. Медленно. Даже слишком. — Потом начал уделять больше внимания вашему кварталу, — продолжил я. — Следить. Слушать. Смотреть. Пожал плечами. — И увидел тебя. Она молчала. Слушала. Я отвёл взгляд в сторону. — Обычная девчонка, — тихо сказал я. — Не высокомерная. Не злая. Просто… нормальная. Я усмехнулся краем губ. — Редкость для шиноби. Тишина повисла между нами. Долгая. Живая. Она смотрела на меня иначе. Уже не как на врага. Как на загадку. Я видел этот момент. Как сомнение начинает грызть страх. Как разум цепляется за любую версию, в которой мир ещё не окончательно сломан. — И… всё? — тихо спросила она. Я кивнул. — В целом — да. Полуправда. Самая удобная ложь. Она опустила взгляд. Долго смотрела в пол. Потом прошептала: — И что… мне теперь делать?.. Вот оно. Самый страшный вопрос. Не «почему». А «что дальше». Я вздохнул. — Пока поживёшь у меня, — сказал спокойно. Она резко подняла голову. — Что?.. — Придётся тебе новую жизнь собрать, — продолжил я. — Новая одежда. Без символики Учиха. Кивнул на её форму. — Всё это — долой. Я помедлил. — Волосы… тоже. Она застыла. — Перекрасить. Подстричь. Маскировка полная. Слова падали между нами, как камни. Тяжёлые. Необратимые. И в какой-то момент она просто… Сломалась. Плечи опустились. Взгляд потух. И она заплакала. Тихо. Без истерики. Хуже всего. Я отвернулся. Не потому что было плевать. А потому что смотреть на это — самое тяжёлое. Слёзы стекали по её щекам, падая на камень. Мир, который она знала, закончился. Не громко. Вот так. В холодной пещере. Я прикрыл глаза. Ничего сейчас не скажешь. Никакие слова не помогут. Внутри поднялась тяжёлая, вязкая усталость. Надо дать ей время. Просто пережить первый удар. Я тихо выдохнул и прислонился затылком к стене. — Поплачь… — пробормотал я почти неслышно. — Потом будем думать. Впервые за эту ночь я позволил себе не быть тем, кто всё контролирует. Иногда единственное, что можно сделать — дать человеку сломаться. Чтобы потом он смог собраться заново. Я почти не спал. Не потому что боялся. Просто организм ещё не понял, что можно расслабиться. Чакра Курамы давно улеглась, но внутри всё ещё звенело — как после слишком громкого удара. Пещера за ночь стала холоднее. Сырым камнем тянуло в кости, и даже дыхание казалось громче, чем должно быть. Она перестала плакать ближе к утру. Просто замолчала. Слёзы закончились, а слова так и не появились. Самый плохой вариант. Когда первые лучи света начали пробиваться к входу, я понял — пора. Тянуть дальше нельзя. — Пойдём, — тихо сказал я. Она не ответила. Только медленно кивнула. Глаза опухшие. Лицо пустое. Но держалась. Я развязал верёвки осторожно, будто они могли её сломать окончательно. Она не попыталась ни убежать, ни ударить. Даже не посмотрела на меня. Просто сидела. — Хенге, — сказал спокойно. Она сложила печати. Её силуэт дрогнул и поплыл. Черты лица изменились, волосы стали темнее, короче. Одежда тоже потеряла знакомые очертания. Теперь передо мной сидела обычная девчонка. Одна из сотен. И в этом было что-то особенно жестокое. Она посмотрела на свои руки. Долго. — Теперь ты не Учиха. Она ничего не сказала. И это молчание было тяжелее любого крика. Дорога обратно в Коноху прошла почти без слов. Я шёл впереди, она — на шаг позади. Лес просыпался. Птицы пели. Где-то журчала вода. Мир жил своей обычной жизнью. Как будто ничего не произошло. И именно это было самым неправильным. Когда показались первые дома, я остановился. — Слушай внимательно, — сказал тихо. — С этого момента ты молчишь. Говорю я. Она кивнула. Механически. Мы вошли в деревню на рассвете. И сразу стало ясно. Слухи уже пошли. Люди стояли кучками. Шептались. Озирались. Кто-то спешил в сторону центра, кто-то наоборот — старался держаться подальше от главных улиц. Страх всегда распространяется быстрее новостей. Изуми шла рядом, не поднимая головы. Но я чувствовал, как она напряглась. Она знала. Ещё до слов. — Ты слышал?.. — Говорят, весь клан… — Это невозможно… — Итачи… он… Обрывки фраз резали воздух. Как ножи. Я ускорил шаг. Не сейчас. Она не выдержит, если услышит всё сразу. Когда мы свернули на мою улицу, стало чуть тише. Здесь ещё не знали деталей. Только ощущали, что что-то случилось. Тишина перед новостями. Дом встретил привычной пустотой. Я открыл дверь и пропустил её внутрь. Она переступила порог медленно, будто входила не в дом, а в чужую жизнь. Что, в общем-то, было недалеко от правды. Я закрыл за нами дверь. Щёлкнул замок. И только тогда выдохнул. По-настоящему. Она стояла посреди комнаты и не знала, куда себя деть. Руки опущены. Взгляд потерянный. Как человек, которого вырвали из реальности и забыли вернуть обратно. Я снял плащ и бросил его на стул. — Садись, — сказал спокойно. Она послушно опустилась на край футона. Аккуратно. Будто боялась занять слишком много места. С улицы доносились приглушённые голоса. Деревня просыпалась. И вместе с ней просыпалась правда. Изуми вдруг тихо спросила: — Это… уже знают? Я помедлил. Секунду. Две. — Да, — ответил честно. Она закрыла глаза. И медленно кивнула. Будто это был последний гвоздь. Тишина повисла в комнате. Тяжёлая. Живая. Новая. Я смотрел на неё и впервые за всё время понял одну простую вещь. Операция закончилась. Но история — только началась. Где-то в центре деревни уже собирались шиноби. Старейшины делали лица серьёзнее обычного. АНБУ писали отчёты. А в маленьком доме на окраине сидели два человека. Один — тот, кто знал слишком много. Вторая — та, у кого больше ничего не осталось. Я подошёл к окну и посмотрел на улицу. Солнце поднималось. Тёплое. Обычное. Совершенно не подходящее этому дню. — Добро пожаловать в новую жизнь… — тихо сказал я, сам не зная, кому именно. Ей. Или себе. Жизнь не остановилась. И это было самым странным. После ночи, которая должна была перевернуть всё, Коноха просто… продолжила жить. Магазины открылись. Люди вышли на улицы. Дети побежали по делам. Будто мир не треснул. Будто просто сменился сезон. Я в академию сам не ходил уже давно. Технически — ходил. Фактически — нет. Теневой клон справлялся идеально. Сидел за партой, отвечал на вопросы, строил из себя обычного Наруто. Даже иногда специально тупил, чтобы не выбиваться из образа. А я занимался тем, чем должен был заниматься на самом деле. Выживанием. В тот день я сидел у окна и смотрел воспоминания клона, как кино. Академия сразу почувствовалась другой. Давящей. Тяжёлой. Дети не шумели так, как раньше. Говорили тише. Даже учителя выглядели старше, чем обычно. Страх всегда меняет лица. Саске в тот день не пришёл. И никто не спросил почему. Это было самое громкое молчание из всех. Прошёл день. Потом ещё один. Деревня постепенно переваривала новость. Кто-то говорил открыто, кто-то шептался, кто-то делал вид, что ничего не произошло. Но пустота от исчезновения целого клана ощущалась даже в воздухе. На третий день Саске вернулся. Клон запомнил этот момент особенно чётко. Он вошёл в класс тихо, без обычного холодного высокомерия. Просто прошёл на своё место и сел. И всё. Никаких слов. Но он изменился. Сильно. Взгляд стал острее. Холоднее. Глубже. Как будто внутри него что-то перегорело и осталось только чёрное стекло. Он не выглядел сломленным. Он выглядел… пустым. И это было страшнее. Клон смотрел на него, а через клона — я. И ничего не почувствовал. Ни жалости. Ни злости. Только понимание. Ну и хер с ним. У каждого свой ад. Я закрыл поток воспоминаний и откинулся на спинку стула. Комната была тихой. Слишком тихой для дома, в котором теперь живут двое. Изуми постепенно приходила в себя. Не быстро. Но заметно. Первые дни она почти не говорила. Просто сидела, смотрела в одну точку, иногда выходила на улицу под хенге и так же молча возвращалась. Но паники больше не было. Истерик — тоже. Осталась тень. Тяжёлая, липкая. Такие вещи не уходят за неделю. Но сегодня она впервые сама заварила чай. Мелочь. А значит — прогресс. Я поймал себя на том, что выдыхаю чуть свободнее. Живая. Держится. Этого пока достаточно. И всё же мысли упорно возвращались к одному. Курама. После той ночи между нами что-то изменилось. Не дружба. Скорее… пауза. Как будто мы оба сделали шаг навстречу и теперь не знали, что с этим делать. Я вздохнул. — Ладно, — пробормотал я. — Пора. Я закрыл глаза и нырнул внутрь. Темнота встретила меня знакомой тяжестью. Влажный воздух. Каменные стены. Огромные ворота. И девять хвостов в полумраке. Курама открыл глаза сразу. Он всегда чувствовал меня. — Чего тебе? — лениво протянул он. Я почесал затылок. — Ладно, Курама… скажу честно. Он прищурился. — Я из будущего. Тишина. Потом он медленно оскалился. — Ах ты мелкий… — голос стал ниже. — Мы же договорились говорить правду. Чакра вокруг него зашевелилась. — Я тебя разорву. Я поднял руку. — Так я серьёзно. Пауза. — Из будущего. Он смотрел, не моргая. Я усмехнулся. — Помнишь, что сказал тебе твой отец перед смертью? Внутри мелькнула мысль. Как обычно. Лучшая ложь — это правда, доведённая до нужной формы. Моё прокачанное красноречие не даст соврать. Курама замолчал. И этого было достаточно. Я выпрямился и заговорил медленно, почти нараспев. Как старый монах из дешёвого фильма. — Я недолго проживу… — тихо произнёс я. — Шукаку, Мататаби, Исобу, Сон Гоку, Кокуо, Сайкен, Чомей, Гьюки… Курама. Его зрачки сузились. — Даже если вы разделены, вы всегда будете вместе… — продолжил я. — Когда-нибудь настанет время, когда вы снова станете единым целым. Я смотрел прямо на него. — У каждого из вас есть имя. И в иной форме, нежели раньше, вы будете направлены по верному пути… Тишина вокруг стала плотнее. — Что такое истинная сила… — закончил я тихо. — …до тех пор. Я сделал паузу. И добавил уже проще: — Он ещё говорил, что будет человек, который запомнит вас всех по имени. И станет вашим другом. Я пожал плечами. — Так вот. Этот человек — я. Курама молчал. Долго. Очень долго. Я видел, как в его взгляде мелькают эмоции, которые он обычно прячет глубже ненависти. Память. Смысла не верить у него почти не было. Слишком точно. Слишком лично. Об этом действительно не должен был знать никто. Он фыркнул. Громко. — Пфф. Я расплылся в улыбке. — О, ты прям как Учиха. Эти ваши фирменные «пфф». Он мгновенно оскалился. — Не смей сравнивать меня с этими тупыми красноглазыми! Чакра дрогнула. — Я даже рад, что их повырезали. Я только усмехнулся. Не из-за слов. Из-за реакции. Живой. Настоящей. Я развернулся к выходу из клетки. — Ладно, — сказал спокойно. — Я пойду. Оглянулся через плечо. — Дам тебе обмозговать всё. Я вынырнул обратно в реальность с лёгким чувством, будто сделал ещё один шаг. Не большой. Но важный.