Наруто: Лис с Предвыборной Программой

Утро после экзамена ощущалось странно. Как будто мир не до конца понял, что я официально стал генином. Я проснулся раньше будильника. Привычка. Тело уже жило по своему графику, и даже ночь без сна не смогла это сломать. Голова всё ещё гудела от свитка, но жить можно. Значит, нормально. К академии я подошёл одним из первых. Тот же класс. Те же окна. Но ощущение было другое. Как будто это уже не школа, а перевалочный пункт перед мясорубкой. Внутри стоял привычный хаос. Генины. Свежие, новенькие, с повязками, как с трофеями. Кто-то сидел гордо. Кто-то нервничал. Кто-то уже строил из себя ветерана войны, пережив один экзамен. Дети. Я занял своё место и лениво осмотрелся. Картина почти каноничная. Саске сидел у окна. Спокойный, отстранённый, как будто уже на два уровня выше всех в комнате. Взгляд холодный, движения минимальные. Но если приглядеться — напряжение никуда не делось. Он изменился. И не только из-за ночи резни. Сакура крутилась рядом, делая вид, что просто “случайно” оказалась поближе. Классика. Глаза — на Саске. Мозг — где-то далеко. Логика — отключена. — Саске-куун… Я закатил глаза. День только начался, а я уже устал. Шикамару развалился на парте, как будто его сюда принесли насильно. Полузакрытые глаза, лицо человека, который уже пожалел, что родился. Чоджи рядом жевал что-то подозрительно большое для восьми утра. Киба о чём-то рассказывал Акамару, размахивая руками, как будто уже стал Хокаге. Хината тихо сидела, сжимая край рукава и краснея каждый раз, когда случайно смотрела в мою сторону. Я усмехнулся. — Ничего не меняется. Кто-то заметил меня и ткнул соседа локтем. Шёпот пошёл волнами. — Это Узумаки… — Тот самый… — Он же не сдал вчера… Я лениво помахал рукой в воздухе. — Автографы после урока, — пробормотал себе под нос. И всё же атмосфера была другой. Под поверхностью шума сидело напряжение. Все понимали: сегодня не просто болтовня. Сегодня решается, с кем ты будешь выживать дальше. Дверь открылась. И класс автоматически притих. Ирука вошёл спокойно, но я сразу понял — он не спал нормально. Взгляд цепкий. Усталость спрятана, но не исчезла. И когда его глаза на секунду задержались на мне, я понял: он всё ещё прокручивает ту ночь. Ну… прости, сенсей. Поздно отматывать назад. Он прошёл к столу, положил список и оглядел класс. — Итак, — сказал он спокойно. — Поздравляю. С сегодняшнего дня вы официально генины. Кто-то улыбнулся. Кто-то выпрямился. Кто-то впервые осознал, что это не игра. Ирука сделал паузу. — Но быть генином — значит не просто носить повязку. Он обвёл класс взглядом. — Сегодня вы будете распределены по командам. Вот теперь стало тихо по-настоящему. — Команды формируются по три человека, — продолжил он. — Они сбалансированы по силе, навыкам и потенциалу. Кто-то уже начал перешёптываться. Кто-то, наоборот, замер. — Это решение Хокаге-сама, — добавил Ирука. И вот тут напряжение стало почти осязаемым. Потому что все поняли главное. Это не выбор друзей. Это назначение. Я откинулся на спинку стула и сцепил руки за головой. Ну да. Ирука развернул список. Класс затаил дыхание. Тот самый момент, когда жизнь делится на “до” и “после”, а ты ещё сидишь за школьной партой. — Команда номер восемь, — начал он. Кто-то уже выдохнул с облегчением, что не первый. — Хьюга Хината. Инузука Киба. Абураме Шино. Сенсей — Юхи Куренай. Класс чуть оживился. Киба тут же расплылся в ухмылке. — О, я знал! — заявил он громко. — Это будет самая сильная команда! Акамару гавкнул, подтверждая его гениальный анализ. Хината тихо кивнула, но когда её взгляд на секунду пересёкся с моим — она моментально покраснела и уткнулась в парту. Я машинально почесал затылок. — Ох, канон… — пробормотал себе под нос. Шино просто молча поправил очки. Как обычно. Человек-насекомое, человек-тишина, человек-загадка. Стабильность — признак мастерства. — Команда номер десять, — продолжил Ирука. Я уже знал, что сейчас будет. И не ошибся. — Яманака Ино. Нара Шикамару. Акимичи Чоджи. Сенсей — Сарутоби Асума. Ино победно улыбнулась. Шикамару уронил голову на парту. — Хлопотно… Чоджи просто продолжил жевать, будто ему объявили состав меню, а не судьбу. Традиция Ино-Шика-Чо жила и побеждала. Я усмехнулся. Некоторые вещи в этом мире были прочнее стали. Ирука перевернул страницу. Вот теперь стало интересно. Я почувствовал, как внутри что-то чуть сжалось. Не страх. Предвкушение. Он сделал паузу. Специально. Чтобы все замолчали. — Команда номер семь. Тишина в классе стала густой. — Узумаки Наруто. Несколько человек повернули головы в мою сторону. Я лениво поднял руку. — Живой. — Учиха Саске. Ожидаемо. Полкласса зашевелилось. — Харуно Сакура. И вот тут начался шум. — ЧТО?! Сакура вскочила первой. — Саске-кун со мной?! Пауза. Она перевела взгляд на меня. И её лицо изменилось. — И… с ним?! — почти простонала она. Я тяжело вздохнул. — Доброе утро, да. Саске даже не шелохнулся. Сидел, как статуя. Будто всё это его не касалось. Но я заметил. Едва заметное движение плеч. Он слушал. Я откинулся на спинку стула и усмехнулся. Ну здравствуй, команда травмированных детей. Ирука кашлянул, возвращая порядок. — Ваш сенсей — Хатаке Какаши. И вот тут я уже не удержался. Улыбнулся шире. Серебряные волосы. Маска. Опоздания. Психологический террор. — О, будет весело, — пробормотал я тихо. Сакура продолжала метаться между счастьем и отчаянием. — Почему он?! — шипела она, тыкая в меня пальцем. — Он же худший в классе! Я лениво поднял бровь. — Репутация — тяжёлый крест. Кто-то тихо засмеялся. Кто-то отвернулся. Кто-то просто наблюдал. Саске впервые перевёл на меня взгляд. Короткий. Холодный. Оценивающий. Я улыбнулся в ответ. Лёгко. Как будто знал что-то, чего не знали остальные. Что, в общем-то, было правдой. Ирука тем временем продолжил: — Команды сформированы для баланса. Сильные и слабые, разные навыки, разные подходы. Он обвёл класс взглядом. — Вы должны научиться работать вместе. Я тихо хмыкнул. Баланс, ага. Один псих с лисом. Один мститель с травмой. Одна девочка с розовыми волосами и будущим ПТСР. И сверху Какаши. Отличный рецепт. Ирука положил список на стол. — Ваши сенсеи заберут вас после обеда. Но запомните главное. Он стал серьёзнее. — Сначала будет тест. Класс зашумел. — Не все его пройдут. И вот тут стало тихо. Очень тихо. Я закрыл глаза на секунду и усмехнулся. Колокольчики. После объявления команд класс постепенно опустел. Команды уходили одна за другой. Куренай забрала восьмую, Асума лениво увёл десятую, даже самые шумные быстро рассосались. А мы остались. Как сироты. Прошёл час. Потом второй. Потом третий. Я сидел, уткнувшись подбородком в ладонь. — Он умер, — сказал я спокойно. — Я уверен. Сакура дёрнулась. — Не говори так! — Ну тогда его похитили. Или он уснул в канаве. Или его съели нукенины. — НАРУТО! Она начала нервно теребить волосы. — Может… он забыл про нас? — пробормотала она. Саске сидел у окна, не двигаясь. — Тихо, — сказал он коротко. — Ждите. Я посмотрел на него. Потом на часы. Потом на потолок. И в какой-то момент внутри что-то щёлкнуло. — Ладно, — сказал я, поднимаясь. — Раз сенсей опаздывает, значит, пара начинается без него. — Какая ещё пара? — устало спросила Сакура. Я уже шёл к доске. Взял мел. И начал писать. Сначала формулы. Потом схемы. Потом стрелки. Потом круги. Потом ещё формулы. Через пару минут половина доски была исписана. Через десять — вся. Сакура смотрела на это с нарастающим ужасом. — Что… ты делаешь? — Лекцию веду, — спокойно ответил я, не оборачиваясь. Саске нахмурился. — Это что? Я отступил на шаг, оценил результат и кивнул сам себе. — Принцип работы ядерного реактора. Тишина. Гробовая. Сакура моргнула. — Чего. — Ядерный реактор, — повторил я терпеливо. — Источник энергии. Очень полезная штука, если хочешь, чтобы всё вокруг светилось… или исчезло. Она уставилась на доску. — Это… не ниндзюцу. — Конечно нет, — кивнул я. — Это страшнее. Саске встал. Подошёл ближе. Смотрел на доску молча, скрестив руки. — Это бессмыслица, — сказал он наконец. Я ткнул мелом в формулу. — Вот это — реакция деления. Вот это — замедлитель. Вот тут тепловыделение. Если неправильно собрать — бум, и у тебя очень большая техника огня. Сакура побледнела. — Зачем ты нам это рассказываешь?! Я повернулся к ним с максимально серьёзным лицом. — Потому что образование — сила. И в этот момент дверь открылась. Щёлк. Я даже не обернулся. Просто поднял руку. — Так, вы опоздали, — сказал строго. — Назовите фамилию, я отмечу в журнале посещения. Тишина. Сакура медленно повернула голову к двери. И зависла. В проёме стоял он. Серебряные волосы. Маска. Повязка на глазу. И книга в руке. Какаши Хатаке. Он молчал. Секунду. Две. Я вздохнул и продолжил тем же тоном: — Если будете дальше опаздывать на пары, я буду вынужден доложить декану Конохи. Вас отчислят. Сакура издала странный звук. Что-то среднее между писком и кашлем. Саске медленно перевёл взгляд с Какаши на меня. И впервые за день выглядел… сбитым с толку. Какаши закрыл книгу. Очень медленно. Посмотрел на доску. Потом на меня. Потом снова на доску. — …Что это? — спросил он наконец. Я спокойно сложил руки за спиной. — Лекция, — ответил я. — Вы пропустили половину. Пауза. Очень длинная. Какаши подошёл ближе к доске. Прищурился. Читает. Реально читает. Я заметил. И внутри тихо усмехнулся. Понял. Значит, не совсем ленивый дурак. Он повернулся к нам. И сказал спокойно: — Моё первое впечатление… Секунда тишины. — Вы все странные. Я поднял палец. — Возражаю. Я странный. Они просто пострадали рядом. Сакура закрыла лицо руками. Саске тяжело выдохнул. Какаши смотрел на нас пару секунд. И я впервые заметил. Он не просто ленивый. Он наблюдает. И это было интересно. Он хлопнул книгой по ладони. — Ладно, — сказал лениво. — На крышу. Все трое. Мы вышли на крышу молча. Тёплый ветер, солнце, вид на Коноху — всё выглядело слишком мирно для деревни, где каждый второй умеет тебя убить. Какаши уселся на перила, как будто это лавочка в парке, и лениво открыл свою книгу. Мы расположились на ступеньках. Я слева. Сакура по центру. Саске справа. Как в каноне. Прям до боли. Какаши не поднимал взгляд от книги. — Ну что, — сказал он лениво. — Давайте познакомимся. Перелистнул страницу. — Расскажите о себе. Что любите, что ненавидите. Хобби. Мечты. Пауза. Тишина. Я прищурился. — А вы не хотите начать? — спросил я лениво. — А то как-то одностороннее интервью. Он перевёл на меня взгляд поверх книги. — Меня зовут Хатаке Какаши. Люблю… разное. Ненавижу… тоже разное. Хобби есть. Мечты… нет. И снова уткнулся в книгу. Я выдохнул. — Мы узнали ровно ничего. — Твоя очередь, блондин, — спокойно сказал он. Я усмехнулся. Ну ладно. Хотели знакомство — будет знакомство. Я поднялся на ноги. Посмотрел на горизонт. И начал. — Когда-то давно, — сказал я спокойно, — мир шиноби жил иначе. Сакура моргнула. Саске медленно поднял взгляд. Даже Какаши оторвался от книги. — Земля, где стояли кланы, — продолжил я, — огонь, что рождал войны. Ветер, что нёс свободу. И вода, что связывала союзы. Я говорил ровно, без пафоса. Просто констатировал. — Четыре великие стихии держали мир в равновесии. Пока однажды люди не решили, что равновесие — это скучно. Какаши закрыл книгу. Полностью. — Начались войны. Кланы жрали друг друга. Деревни рождались из крови. Мир разваливался на куски. Я перевёл взгляд на Коноху внизу. — И тогда появились те, кто решил удержать всё это дерьмо вместе. Каге. Тени деревни. Люди, которые держат мир не силой… а балансом. Тишина стала плотной. Я почесал затылок. И резко сменил тон. — Ну а если коротко, — сказал уже привычным голосом, — меня зовут Узумаки Наруто. Люблю рамен, сон и когда всё взрывается не рядом со мной. Не люблю лицемерие, предателей и утренние подъёмы. Сакура выдохнула. Саске нахмурился. — Хобби? — я пожал плечами. — Выживать. Пауза. — Мечта? Я улыбнулся. Спокойно. — Стать Хокаге. Но не ради шапки. А чтобы больше не было историй, которые начинаются со слов “однажды мир развалился”. Тишина. Настоящая. Сакура смотрела на меня так, будто впервые видела. Саске — слишком внимательно. Какаши молчал. Долго. Слишком долго для ленивого идиота. Потом он перевёл взгляд на Сакуру. — Розоволосая. Она вздрогнула. — А… да! Нервно поправила волосы. — Меня зовут Харуно Сакура. Я люблю… — она покосилась на Саске и покраснела, — ну… разное. Хобби тоже… есть. Мечта… тоже есть. Пауза. Она покосилась на меня. — А ненавижу… идиотов. Я поднял руку. — Зафиксировано. Какаши перевёл взгляд дальше. — Последний. Саске не вставал. Просто сказал: — Учиха Саске. Пауза. — Ненавижу многое. Люблю мало. Мечта — не мечта. Он поднял взгляд. Холодный. — Цель. Возродить клан… и убить одного человека. Тишина упала резко. Как нож. Какаши кивнул едва заметно. Как будто услышал именно то, что ожидал. Он захлопнул книгу. — Ну что ж, — сказал спокойно. — Завтра у вас тест. Сакура моргнула. — Разве мы уже не… — Нет, — перебил он лениво. — Это был экзамен на бумаге. Завтра будет настоящий. Я усмехнулся. А вот и оно. — Тест на выживание, — продолжил он. — Приходите завтра в пять утра. На тренировочный полигон №3 Пауза. Он прищурился. — И не ешьте завтрак. Сакура побледнела. — Почему?! Он пожал плечами. — Стошнит. Я хмыкнул. — Прекрасное начало командной работы. Какаши уже отходил к краю крыши. — Обычно проходит девять из двадцати семи, — бросил он через плечо. — Остальные возвращаются в академию. Сакура вскочила. — ЧТО?! Я усмехнулся. Саске молчал. Какаши остановился на секунду. И впервые посмотрел прямо на меня. Слишком внимательно. — Не опаздывайте, — сказал тихо. И исчез в облаке дыма. Тишина повисла над крышей. Я медленно выдохнул. Я проснулся рано. По привычке. Первым делом — еда. Я спокойно сидел за столом и доедал вторую порцию завтрака, когда Изуми смотрела на меня с выражением “ты сейчас умрёшь”. — Тебе же сказали не есть, — сказала она. Я пожал плечами. — Мне много чего говорили. Я выборочно слушаю. Она вздохнула. — Ты неисправим. — Зато живой. Я допил чай, надел хитай-ате и встал. — Удачи, — тихо сказала она. Я усмехнулся. — Мне она не нужна. На полигон я пришёл специально поздно. Не опоздал. Просто… синхронизировался. Если сенсей опаздывает — глупо приходить вовремя. Когда я вышел на поляну, Сакура уже была там. Злая. Голодная. И готовая кого-то убить. — Ты тоже опоздал?! — взорвалась она. — Нет, — спокойно ответил я. — Я пришёл правильно. Саске стоял чуть дальше, прислонившись к дереву. Молча. Смотрел на лес. Слушал. Анализировал. Молодец. Прошло минут двадцать. И воздух дрогнул. — Йо. Какаши появился в дыму. Как будто телепортировался из клуба ленивых ублюдков. Книга в руке. Всё как в каноне. Сакура взорвалась первой. — ВЫ ОПЯТЬ ОПОЗДАЛИ! Я зевнул. — Новость дня. Какаши лениво почесал затылок. — Чёрная кошка перебежала дорогу… потом старушка… — Не продолжайте, — перебил я. — Мы уважаем традиции. Он посмотрел на меня чуть внимательнее. И достал колокольчики. Два маленьких звона на верёвке. — Правила просты, — сказал он спокойно. — До полудня заберите хотя бы один. Я уже не слушал дальше. Я знал. — Кто не заберёт — вылетает, — продолжил он. — Это тест на выживание. Идите на меня всерьёз. С намерением убить. Он поставил таймер. Щёлк. — Начали. Саске и Сакура сорвались в лес почти одновременно. Оба правильно поняли главное — в лоб на Какаши идти бессмысленно. Я остался стоять на месте. Не потому что тупил, а потому что спешка в бою против такого противника — это сразу минус шансы. Какаши лениво смотрел на меня поверх маски, будто всё ещё надеялся, что я сейчас побегу орать и махать руками. Я только усмехнулся и исчез коротким шуншином, смещаясь в сторону кустов. Не атака. Смена угла. Я присел в тени, выровнял дыхание и быстро сложил печать. Пять клонов — не больше. Армия тут не нужна, она только выдаст уровень чакры и упростит ему анализ. Нужны были инструменты, а не мясо. Я быстро распределил роли. Один клон — приманка, максимально открытое поведение, будто он и есть оригинал. Два — давление с фронта, агрессивные заходы. Ещё два — фланги, работа по слепым зонам. Сам остался в укрытии. Смотреть. Считать. Ждать. Приманка вышла на поляну спокойно, без лишней спешки. Какаши перевёл взгляд, и я сразу понял — заметил, но не уверен. Этого достаточно. В этот момент два клона сорвались с разных углов. Они не лезли в лоб, били низкими траекториями, заходя под периферию зрения. Какаши среагировал мгновенно: один точный удар — и первый клон исчез, разворот корпуса — второй рассыпался дымом. Чисто, без лишних движений. Но он уже начал двигаться. Третий клон ударил со спины, заставляя его сместиться ещё сильнее. Какаши ушёл на полшага, контратаковал и развеял его. Всё ещё контролирует. Но уже не стоит на месте. Приманка рванула вперёд и метнула кунай не в корпус, а в связку колокольчиков. Намеренно грубо. Провокация. Какаши исчез в замещении, бревно треснуло, и в следующую секунду он уже оказался перед “оригиналом”. Удар был быстрый, короткий, без замаха — идеальная нейтрализация. Клон лопнул облаком дыма. — Тоже клон, — спокойно произнёс Какаши. Но теперь он уже не выглядел расслабленным. Я в этот момент вышел из кустов. Без шуншина, на ногах. Пусть видит. Первый удар был пробным — низкий заход, проверка реакции. Он заблокировал локтем слишком легко. Я сразу разорвал дистанцию, воткнул кунай в землю как опору и через разворот ударил пяткой в голову. Он уклонился буквально на сантиметр. Стало понятно окончательно: в лоб не продавить. Я перестал играть в силу и перешёл в ритм. Короткие связки, смещения, постоянные смены углов. Без пафоса, без криков — чистая механика. Он начал отвечать тем же. Лёгкие касания, проверка тайминга, чтение движений. Подсечка — я ушёл. Контрвыпад — я сместился. Песок взлетал от резких остановок, дыхание постепенно тяжелело, но я не ускорялся. Мне не нужно было победить. Мне нужно было заставить его двигаться. Я отскочил назад, сложил печать и создал ещё двух клонов. Последний резерв. Они не рванули сразу, встали рядом со мной. Мы ждали. Когда Какаши сделал шаг вперёд, мы пошли одновременно. Три угла атаки, но с разными таймингами. Один сверху, один по ногам, я по центру. И вот теперь он напрягся по-настоящему. Движения стали резче, менее ленивыми. Он уходил, но уже не идеально. Один из клонов почти достал колокольчики — пальцы скользнули по металлу. Какаши резко провернулся, локтем снёс клона, но в этот момент я уже был рядом. Удар кунаем не в тело, а по запястью, короткий срез. Не чтобы ранить — чтобы сбить ритм. Колокольчики звякнули. Он ответил мгновенно. Удар был быстрый, опасный, без предупреждения. Я ушёл вниз, прокатился по траве, вскочил на одно колено. Во рту почувствовал металлический привкус — задело всё-таки. Мы замерли на секунду. Короткую, но тяжёлую. Я выпрямился, стёр кровь с губы и усмехнулся. — Ну что, уже интереснее? Какаши смотрел на меня иначе. Без ленивой маски. Без снисхождения. Оценивающе. И ответил тихо, но честно: — Да.