Наруто: Лис с Предвыборной Программой

POV Цунаде Кабуто двигался пугающе размеренно. В его манере держаться не было ни капли того театрального пафоса, которым обычно злоупотребляли наемники или безумцы вроде Орочимару. В нем чувствовалась стерильная, профессиональная уверенность хирурга, который точно знает, куда наносить надрез. Я поняла это сразу — этот очкастый пес был по-настоящему опасен. — Я давно хотел проверить кое-что на практике, — произнес он с вежливой, почтительной улыбкой, от которой по коже пробежал мороз. — Действительно ли легендарная Цунаде-сама всё еще так сильна, как пишут в отчетах элитных подразделений? — Проверяй, сопляк, — отрезала я, чувствуя, как внутри закипает глухое раздражение. Он исчез. Его скорость не была запредельной, но точность движений поражала — это был уровень лучшего джонина элиты. Кулак прорезал воздух в миллиметре от моего лица. Я качнулась в сторону, уходя от выпада, и мгновенно пробила в ответ, но Кабуто просто «стек» под мой локоть. Его ладонь лениво, почти ласково мазнула по моему предплечью. Кожу обожгло. Короткая, острая вспышка боли, какую дает только чакровый скальпель. Медик. Причем чертовски одаренный. Он снова рванул в атаку, целясь в корпус. На этот раз я не стала играть в догонялки: перехватила его запястье, резко вывернула сустав и с короткого замаха вбила колено ему в грудину. Кабуто отлетел, но не рухнул кулем, а мягко спружинил, гася инерцию удара и приземляясь на ноги с кошачьей грацией. — Впечатляет, — он поправил очки, которые даже не сбились. — Но будем честны: вы уже не в той форме. Реакция подводит, Цунаде-сама. — Не зарывайся, — я усмехнулась, чувствуя, как чакра послушно концентрируется в кулаке. В следующую секунду я сама перешла в наступление. Когда мой кулак впечатался в землю там, где мгновение назад стоял этот очкарик, ударная волна буквально вспорола почву. Столб пыли и камней взметнулся вверх, а Кабуто едва успел отпрянуть — я видела, как порыв воздуха в клочья разорвал его рукав. — Сила всё еще при вас, — спокойно констатировал он, но в его тактике что-то изменилось. Теперь он не пытался блокировать или отвечать силой на силу. Он начал резать. Чакровые скальпели в его руках мелькали с такой скоростью, что сливались в голубоватое марево. И каждый удар был хирургически выверен, направлен не на то, чтобы убить сразу, а чтобы планомерно лишать меня контроля. Левое плечо. Бок. Бедро. Я блокировала большую часть, но одно лезвие всё же зацепило мышцу. Резкая, дергающая боль — и моя левая нога на долю секунды онемела. Черт. Он не просто режет плоть, он перерезает связки и блокирует нервные каналы. — Как я и предполагал, — вкрадчиво заметил Кабуто, заметив мою заминку. — С возрастом тело становится капризным. Оно уже не так охотно слушается приказов разума. Он пошел на сближение, двигаясь еще быстрее. Его ладонь впечаталась мне в живот, и я почувствовала, как чакра скальпеля уходит глубоко внутрь, в самую гущу нервных сплетений. Легкие сковал спазм, дыхание сбилось в хрип, а ноги окончательно перестали слушаться. Я замерла, пытаясь заставить пальцы хотя бы сжаться в кулак, но они только жалко дрожали. — Нарушение передачи импульсов, — пояснил он, глядя на меня сверху вниз с каким-то исследовательским интересом. — Мышцы, координация, ритм сердца… всё немного перепутано. Легендарная Цунаде, парализованная собственным телом. Честно говоря, я ожидал большего сопротивления. Он сделал шаг вперед, явно собираясь закончить бой. И это была его единственная ошибка. Собрав остатки воли, я сделала резкое, ломаное движение. Моя ладонь врезалась ему в шею, точно в основание нервного узла, который я сама когда-то описала в учебниках. Кабуто отлетел назад, задыхаясь и хватая ртом воздух, точно выброшенная на берег рыба. — Теперь мы квиты, — прохрипела я, поднимаясь и чувствуя, как пот заливает глаза. Кабуто попытался двинуть рукой, но та только безвольно повисла. Он посмотрел на меня с нескрываемым удивлением, которое через секунду сменилось тихим смешком. — Поразительно… — выдохнул он. А затем он сделал то, чего я не ожидала. Быстрыми, почти судорожными движениями пальцев здоровой руки он простучал собственное тело, активируя стимуляцию чакрой. Он пересобирал свои нейронные связи на лету. Чертов гений медицины. — Восстановил примерно восемьдесят процентов подвижности, — сообщил он, поднимая руку. В этот момент воздух позади меня дрогнул. Тяжелая, мощная и до боли знакомая аура Джирайи накрыла поле боя. Я обернулась и увидела их — Джирайю и того самого наглого пацана. Наруто быстро окинул взглядом поле боя: развороченную землю, Орочимару, застывшего в тени деревьев, и меня, едва стоящую на ногах. — Пиздец… — выдохнул он, и в его голосе было столько искреннего утомления, что мне на миг стало смешно. — Опять Саннины что-то не поделили. Когда вы уже угомонитесь, старики? Кабуто поправил очки, в которых отразилось утреннее солнце. — О, знакомые лица. Становится многолюдно. Он медленно выудил из подсумка кунай. Я ждала атаки, ждала новой порции скальпелей, но он сделал нечто иное. Одним резким, почти небрежным движением он полоснул лезвием по собственным запястьям. Ярко-алая кровь брызнула в воздух, тяжело оседая на траву. И в этот миг мир для меня перестал существовать. Звуки битвы утонули в вате, а всё пространство перед глазами заполнилось этой тошнотворной, пульсирующей краснотой. Кровь. Слишком много крови. Ноги, которые я только что заставила слушаться, окончательно превратились в вату. Я чувствовала, как позорный, липкий страх парализует горло. Черт… Только не сейчас. Пожалуйста, не сейчас! Но тело уже не принадлежало мне. Я просто видела эти алые капли и падала в бездну, из которой не было выхода. POV Наруто Я увидел это сразу. Мир вокруг Цунаде будто превратился в застывшую смолу. Она не просто замерла — она выключилась, превратившись в восковую фигуру самой себя. Сенсорика четко фиксировала, как ее чакра продолжает бешено циркулировать по каналам, но тело наотрез отказывалось подчиняться командам мозга. Взгляд, пустой и остекленевший, был прикован к одной-единственной точке на земле. К багровым пятнам на пыльной траве. «Пиздец приплыли», — мелькнуло в голове. Я вспомнил обрывки рассказов Джирайи о величайшем медике всех времен. Ирония судьбы в своем самом извращенном проявлении: легендарный шиноби, чей главный враг — не нукенин S-ранга, а красная жидкость в собственных жилах. Кабуто, этот очкастый стервятник, сообразил всё за долю секунды. Его губы медленно растянулись в торжествующей, почти плотоядной ухмылке. Он даже перестал обращать на меня внимание, полностью переключившись на беззащитную мишень. — Так вот в чем секрет твоей «неуязвимости», Цунаде-сама… — прошелестел он, поправляя очки. В следующую секунду он сорвался с места. Резко, без подготовки, превращаясь в серую полосу. Чакровый скальпель в его руке вспыхнул ядовито-голубым светом, готовый вскрыть грудную клетку Саннина так же легко, как бумажный конверт. У меня не было времени на красивые маневры. Если я просто попробую его перехватить — Орочимару тут же вцепится мне в глотку. Если атакую в лоб — Кабуто просто уйдет на дистанцию. Нужно было что-то, что выбьет почву из-под ног у них обоих. Удар туда, где тоньше всего. Я сделал шаг в пустоту. Вспышка Хирайшина на мгновение ослепила реальность, и я материализовался прямо на пути Кабуто. Он заметил меня слишком поздно — инерция удара была запредельной. Скальпель уже шел по идеальной дуге. Я не стал уклоняться. Наоборот — подался вперед, подставляясь под удар. Резкая, обжигающая боль прошила грудь насквозь. Я почувствовал, как лезвие чакры режет ткани, проходя через плоть с противным влажным хрустом. Кабуто застыл, его рука по локоть ушла в мое тело. На его лице отразилось такое искреннее недоумение, что мне почти захотелось рассмеяться. Он явно не привык, что добыча сама прыгает на нож. Кровь толчками хлынула из раны, щедро заливая траву и ботинки Цунаде. Я тяжело выдохнул, чувствуя, как во рту появляется металлический привкус, и медленно опустился на одно колено. Боль была адская, но я успел сместить жизненно важные органы в последний момент. Хреново, но жить буду. Главное сейчас — картинка. А картинка была максимально убедительной. Кабуто медленно вытащил руку, глядя на свои окровавленные пальцы с каким-то брезгливым любопытством. — Хм… — выдавил он. — Оригинальный способ защиты. Ты решил стать живым щитом? Я поднял голову, игнорируя звон в ушах, и посмотрел прямо в глаза Цунаде. Она всё еще стояла на месте, неподвижная, как памятник собственной трусости. Но теперь она смотрела на мою кровь. Ту, что теплыми струйками стекала по моей одежде и с тихим шлепками падала в пыль прямо у ее ног. Я выдавил из себя кривую, окровавленную усмешку. — И это всё? — мой голос прозвучал хрипло, перемежаясь с тяжелым дыханием. — Я-то думал… легендарные Саннины сделаны из другого теста. А ты просто стоишь и смотришь, как очередной «дурак» дохнет за твои грехи. Я закашлялся, выплюнув на землю сгусток алой жижи. — Ты не от войны убежала. И не от деревни. Ты просто сбежала от самой себя, — я вытер рот рукавом, оставляя на лице длинный красный развод. — Сидишь в кабаках, чтобы не слышать, как тикают часы твоих долгов. Посмотри на меня. Это тоже будет на твоей совести. Больно было так, что на мгновение я реально забыл, как дышать. Скальпель Кабуто — это не просто кусок железа, эта дрянь режет сами нервные волокна. Но, глядя на то, как у Цунаде окончательно уплывает почва из-под ног, я понял: оно того стоило. «Блять, какой же я всё-таки охуенный актер. Станиславский бы не просто поверил, он бы лично мне Оскар вынес, рыдая в три ручья». Внутри всё горело, будто мне в грудь залили расплавленный свинец. Курама в подсознании уже начал приглушенно рычать, раздраженно ворочаясь за клеткой — он терпеть не мог, когда я так бездарно подставлял «нашу» тушку под удары. Но я чувствовал, как теплая, липкая чакра Лиса уже потихоньку поползла к ране. Пять-десять минут — и от этой дырки останется только воспоминание. Но Цунаде об этом знать не обязательно. «Давай, бабка, смотри внимательнее. Видишь эту красную жижу? Это цена твоего страха. Если ты сейчас не очнешься, я так и подохну здесь, на твоих глазах, просто чтобы доказать, какой ты дерьмовый шиноби». Я специально кашлянул посильнее, выплевывая на траву еще одну порцию «спецэффектов». Именно то, что нужно для глубокой психологической травмы. К сожалению, вернуть эту лудоманку в реальность по-другому было нельзя. Ей бесполезно читать лекции о долге, чести или воле огня — она всё это слышала миллион раз и благополучно утопила в бутылках. Ей нужен был стимул. Мощный, кровавый триггер, который заставит её защищать что-то, кроме своих пустых карманов. «Ну же… Ну давай! У меня там Изуми в коме, мне некогда тут в мученика играть. Либо ты сейчас включаешь режим Легендарного Саннина, либо я реально обижусь». Я чувствовал на себе взгляд Кабуто. Очкарик был в замешательстве, и это давало мне время. Теперь всё зависело только от того, насколько глубоко сидит эта бабская истерика внутри Цунаде. Я поставил на кон свою шкуру — самая крупная ставка в её жизни. POV Цунадэ Кровь. Она была повсюду: на жухлой траве, на моих дрожащих ладонях, на куртке этого ненормального мальчишки. Густой, тяжелый запах железа заполнил легкие, вытесняя кислород. Я не могла дышать. Не могла пошевелиться. Мир вокруг меня начал плавиться, превращаясь в бесконечную, удушливую петлю прошлого. Грязь Танзаку стала грязью полей сражений Третьей мировой. Вместо Наруто передо мной возник другой силуэт. Наваки. Тот же упрямый разлет бровей, та же нелепая, светящаяся надеждой улыбка. И та же багровая лужа, жадно впитывающая в себя его жизнь. Я слышала собственный хрип. Сердце колотилось в ребра, как пойманная птица, но тело оставалось чужим, каменным. Наруто стоял на одном колене прямо передо мной. Его одежда стремительно пропитывалась красным, становясь тяжелой и липкой. Он едва держался, его дыхание было рваным, но взгляд... взгляд оставался ясным. До невозможного упрямым. В этом взгляде не было страха смерти — там была только злая, колючая насмешка надо мной. «Вот поэтому ты и сбежала из Конохи». Эти слова, брошенные им мне в лицо, теперь гремели в ушах набатом, перекрывая шум крови в висках. Кабуто шагнул вперед, тенью накрывая мальчишку. В его движениях было что-то механическое, безжалостное. — Похоже, на этом театральная постановка закончена, — буднично произнес он, вскидывая руку. — Пора подводить итоги. Чакровый скальпель в его ладони вспыхнул с новой силой. Мерзкое голубоватое сияние отразилось в линзах его очков. Он собирался покончить с этим одним коротким движением, перерезая последнюю нить, связывающую меня с реальностью. Я смотрела на кровь. На Наруто. На идиота, который добровольно шагнул под удар, чтобы просто вытащить меня из этого оцепенения. И в этот миг внутри что-то треснуло. Громко и необратимо. «Опять? Ты снова будешь просто стоять и смотреть?» Пальцы, которые секунду назад были ватными, вдруг обрели стальную твердость. Кулак сжался сам собой, до белых костяшек, до хруста в суставах. Кабуто уже начал замах. Его рука неслась к незащищенной груди Наруто, но воздух между ними внезапно застыл. Я перехватила его запястье. Моя хватка была не просто крепкой — я чувствовала, как под моей ладонью начинают стонать и деформироваться кости его руки. Кабуто замер, его глаза за стеклами очков расширились от внезапного, почти детского удивления. — О?.. — только и успел выдавить он. Я посмотрела на него в упор. Плевать на кровь. Она была на моей одежде, на моих руках, она пачкала землю вокруг — но она больше не владела мной. Это была просто жидкость. Просто цена, которую этот пацан заплатил за то, чтобы я вернулась. — Хватит, — мой голос прозвучал тихо, но в этой тишине было больше угрозы, чем в любом крике. И я ударила. В этот удар я вложила всё: десятилетия боли, горечь утрат, ярость на саму себя и ту дикую, первобытную силу, которая когда-то сделала меня легендой. Земля под моими ногами не просто треснула — она взорвалась, уходя глубокими разломами во все стороны. Ударная волна спрессовала воздух, вырывая куски дерна. Кабуто отлетел назад, словно в него на полном ходу вписался многотонный таран. Его тело прочертило в поле глубокую борозду длиной в десятки метров, поднимая столб пыли и ломая кустарники. Я медленно опустила руку. Дыхание стало ровным, глубоким. Туман в голове рассеялся, оставляя только кристальную ясность. Впервые за много лет я не чувствовала тошноты. Я чувствовала силу. Только теперь я снова посмотрела на Наруто. Он всё ещё оставался на колене, сгорбившись и тяжело опираясь рукой о землю. Чёрт. Я мгновенно сорвалась с места, в один прыжок преодолев расстояние между нами, и опустилась на колени прямо в грязь. — Идиот… — выдохнула я, и в этом слове было больше горечи, чем злости. Наруто поднял голову. На бледном лице, испачканном кровью, промелькнуло некое подобие победной усмешки, хотя губы его заметно подрагивали. — Сработало же… — хрипло выдавил он, едва не заваливаясь на бок. — Молчи. Просто заткнись, — я оборвала его, не давая тратить последние силы. Мои ладони легли на его разорванную грудь. Изумрудное сияние Мистической Ладони вспыхнуло мгновенно, заливая всё вокруг мягким, теплым светом. Я направила поток чакры в самую глубину поврежденных тканей, и то, что я там увидела, заставило меня внутренне содрогнуться. Скальпель Кабуто прошел глубоко, намереваясь вскрыть аорту, но жизненно важные органы каким-то непостижимым образом оказались смещены на пару сантиметров. Этот ненормальный пацан умудрился ювелирно управлять плотностью собственного тела и чакрой в тот самый миг, когда лезвие входило в плоть. Безумец. Чистокровный, расчетливый безумец. Я усилила концентрацию. Под воздействием моей чакры разорванные волокна мышц начали стягиваться, сосуды запаивались, а рваные края раны срастались прямо на глазах. Кровотечение, которое секунду назад казалось фатальным, прекратилось. Наруто судорожно выдохнул, и напряжение в его теле начало понемногу спадать. — Я… так и знал… — прошептал он, глядя на меня уже более ясным взглядом. — Что вы… всё-таки справитесь. Я нахмурилась, чувствуя, как внутри закипает уже совсем другая ярость — ярость за его неоправданный риск. — Ты подставился специально. Это не было вопросом. Я видела слишком много ранений, чтобы не понять разницу между неудачным уклонением и осознанным шагом под удар. Наруто молчал несколько секунд, разглядывая небо над моей головой, а потом всё-таки едва заметно кивнул. — Нужно было… — он запнулся, сглатывая кровь. — Нужно было вас как следует разозлить. Другого пути… я не видел. Я коротко фыркнула, заканчивая последние штрихи и запечатывая кожу. — Ты был в миллиметре от смерти, герой. Один лишний дерг — и я бы сейчас лечила труп. — Зато сработало, — упрямо повторил он, пытаясь сесть ровнее. Я убрала руки. Рана была закрыта, пульс выровнялся. Я посмотрела на свои ладони — они были густо измазаны его кровью. Липкая, теплая, она всё еще блестела на солнце. Но теперь это зрелище не вызывало парализующего ужаса. Не было ни тошноты, ни звона в ушах. Только холодная решимость довести дело до конца. — Глупый, наглый мальчишка, — тихо сказала я, поднимаясь во весь рост.