Наруто: Лис с Предвыборной Программой

POV Наруто Югито рванула вперед с такой скоростью, будто решила не просто достать меня, а вырвать мне позвоночник и потом еще пройтись по нему когтями из принципа. Только вот я тоже был не лыком шит. Раз уж мы оба полезли в покров хвостатого, значит, сейчас и посмотрим, чей зверинец в ближнем бою выглядит убедительнее. Мы столкнулись резко, без раскачки. Удар в удар. Когти в блок. Колено в бедро. Локоть в плечо. От каждого нормального попадания по воздуху расходились порывы ветра, будто сам лес не понимал, почему его так жестко включили в чужой размен. Деревья вокруг уже начинали напоминать не лес, а очень несчастное поле боя: где-то стволы трещали, где-то кора летела клочьями, где-то ветки сносило просто побочным давлением чакры. Югито дралась хорошо. Не «для джинчурики хорошо», а просто хорошо. Очень собранная в тайдзюцу, с бешеной резкостью на входе и крайне неприятной привычкой бить не туда, где ты сейчас, а туда, где, по ее расчету, окажешься через долю секунды. Биджу-чакра только добавляла всему этому звериной рваности и веса. Мы обменивались сериями почти без пауз. Ее когти дважды срезали мне клок ткани, я дважды продавил ей защиту в корпус. Она попыталась поймать меня на обратном шаге — я ушел через плечо и врезал ей по ребрам. Я зашел снизу — она развернулась в воздухе так, будто у нее суставы вообще не человеческие, и полоснула в ответ. И, конечно, я не мог просто драться молча. — Ну давай, детка, — сказал я, уходя от ее правой и тут же вбивая ей кулак в живот. — Покажи, на что способна. — Заткнись! — рявкнула она и пошла еще яростнее. Вот за это я и любил троллинг. Чем сильнее она злилась, тем прямолинейнее становилась. Не сильно, но достаточно, чтобы я начал чувствовать, где именно ее можно ловить. Она резко увеличила скорость, на чистой злости попыталась проломить мне центр, и именно этого я и ждал. Я подбросил кунай в воздух. Не метнул. Именно подбросил — так, будто делаю какую-то бессмысленную херню прямо в разгар ближнего боя. Югито на это не повелась. Она вообще не обратила на него внимания — вся в атаке, вся в давлении, вся в одном желании: наконец-то вцепиться мне в горло. Хирайшин. Я ушел к другому кунаю сбоку. Ее атака провалилась в пустоту. Она только начала разворачивать корпус, понимая, что промахнулась, а я уже снова рванул — теперь назад, к тому самому кунаю, который только что летел в воздухе. Это заняло мгновение. Для нее — слишком короткое, чтобы среагировать. Я возник у нее за спиной и вбил удар с таким удовольствием, будто лично разочаровался в целой философской школе ближнего боя. Югито опять отправилась полетать. На этот раз в лесок. Не красиво. Практично. С хрустом деревьев, облаком щепы и очень отчетливым пониманием, что сегодня ее мобильность не будет работать так гладко, как хотелось. Я пошел следом уже не спеша. Она вышла из-за сломанных деревьев побитая. Покров хвостатого на ней начал сползать, местами уже рвался, дыхание стало тяжелым, дерганым. Рука, которую я повредил раньше, тоже явно не радовала хозяйку. Но взгляд оставался злым. Очень злым. Я довольно кивнул. — Хорошо потанцевали. Она, тяжело дыша, подняла на меня глаза и почти прорычала: — Ты... ублюдок... — Слушай, это уже не оригинально, — сказал я. — Можем перейти на что-то более творческое. Но тут стало не до шуток. Чакра вокруг нее взорвалась новой волной. Не просто усилилась — захлестнула всю округу разом, плотная, давящая, звериная. Лес затрещал под этим напором. Воздух стал тяжелее. И я сразу понял: вот теперь начинается уже не «джинчурики в покрове», а совсем другой разговор. Передо мной выросла Мататаби. Огромная синяя кошка с двумя хвостами, с телом из живого огня и чакры, от которой даже свет вокруг становился каким-то ненормальным. Красивая. Жуткая. И совершенно не склонная к дипломатии. — О, — выдохнул я. — Вот это уже серьезный уровень. Мататаби не стала тратить время на эффектные позы. Она сразу открыла пасть и выдохнула в мою сторону гигантский огненный шар. Вот тут я чисто по рефлексу решил, что момент идеальный, чтобы применить воду. Ну а когда еще? Против гигантского огненного выдоха биджу — самое то. Я быстро сложил печати. — Стихия воды: стена воды! И... Ну. Вместо нормальной стены воды появилась маленькая струйка. Жалкая такая, почти трогательная. Примерно как если бы кто-то попытался остановить лесной пожар, плюнув в его сторону с большим энтузиазмом. Я посмотрел на эту хуету, потом на летящий в меня огненный шар и коротко сказал: — Н-да. Неудачное применение техники. Ну бывает. Не дожидаясь, пока судьба окончательно решит посмеяться надо мной, я просто ушел с траектории через хирайшин. Огонь прошел мимо. И лес вспыхнул. Не красиво, не кинематографично, а именно так, как горит настоящий лес от техники уровня биджу: резко, зло, с ревом, жаром и мгновенным превращением деревьев в факелы. Пламя пошло по стволам, по веткам, по сухой подстилке, воздух наполнился треском, дымом и запахом горящей хвои. Я появился на безопасной дистанции, окинул взглядом это огненное великолепие и хмыкнул: — Ну всё. На этот раз уже начались профессиональные танцы. Танго, блять. POV Дайго После удара расенганом меня отбросило далеко, но чисто на опыте я успел перегруппироваться еще в полете. Не красиво — красиво в таких ситуациях обычно только дохнут, — а правильно. Сорвал инерцию, ушел в перекат, не дал себе рухнуть на спину и сразу же снова встал в стойку, пусть и через боль. Руку после прямого попадания уже ощутимо вело, в пальцах неприятно ныло, и было ясно без всяких иллюзий: полноценно работать ей в этом бою я уже не смогу. А бой с Саннином — это не прогулка, где можно позволить себе такую роскошь. Я смотрел на Джирайю и очень четко понимал одну вещь: он не показал еще и половины того, что может. И это, мягко говоря, не обнадеживало. Коноха отправила не просто сильную группу. Они отправили именно тот состав, который ломает планы еще до того, как бой входит в полную фазу. Саннин — уже сам по себе бедствие уровня S. Какаши Хатаке — тоже S-ранг, пусть и из тех, кто не орет об этом на каждом углу. А блондин... информации по нему у нас почти не было, и это раздражало сильнее всего. Потому что то, что я успел увидеть собственными глазами, говорило слишком неприятную вещь: этот парень не просто опасен. Он тоже тянет на S-ранг. Мелкий, да. Молодой, да. Но техника Летящего Бога Грома делает возраст несущественной деталью. Я слишком хорошо понимал, как это работает. Когда у противника есть такой инструмент, ты не просто «дерешься с быстрым шиноби». Ты дерешься с человеком, которого в случае чего не сможешь даже нормально зацепить. Если он играет грамотно, то Хирайшин превращается почти в гарантию выживания. Не абсолютную, но близкую к ней. А если к этому добавить тайдзюцу на уровне элитного джоунина, высокую скорость принятия решений и отсутствие страха перед ближним боем, то получается очень мерзкий противник. Я только успел это осознать, как Джирайя снова пошел вперед. Он не давал времени на передышку. Не пытался давить пафосом, не строил из себя героя, а просто шел добивать темпом. Волосы у него резко удлинились и хлестнули вперед плотной массой, как живое оружие. Я успел поставить блок катаной, перехватил удар по правильной линии, но это не спасло. Сила все равно прошла через металл, через руки, через стойку, и меня опять отбросило назад. Плохо. Очень плохо. Такими темпами я проиграю. А если я проиграю, посыпется весь строй. Шинтаро без прикрытия долго не проживет. Рэнджи на дистанции хорош, но не против Какаши, если тот дорежет ему обзор. А Югито... Югито сильна, но даже она не должна оставаться один на один с таким составом, если у Конохи уже есть контроль поля и темпа. Значит, решение только одно. Перегруппироваться. Сорвать их давление. Вызвать подкрепление. Надо было признать очевидное: этой миссии нашей текущей команде не по зубам, если бой будет продолжаться в таком формате. Гордыня хороша до тех пор, пока не начинает убивать твоих людей. Я уже собирался дать сигнал на отход и смену схемы, когда почувствовал чакру. Из леса. Мощную. Слишком мощную. Через секунду деревья затрещали, и над кромкой леса поднялся Двухвостый. На один короткий миг у меня в голове стало пусто. Плохо. Очень плохо. Если блондин вынудил Югито перейти в полный облик, значит, он не просто сильнее, чем я предполагал. Он опаснее всей той картины, которую мы успели набросать по косвенным данным. Настолько, что даже истинный джинчурики Облака посчитала необходимым раскрыться до такого уровня уже в начале столкновения. Я сжал рукоять катаны крепче и впервые за всё утро подумал не о том, как выиграть этот бой, а о том, как не дать ему превратиться в полный разгром. POV Рэнджи Битва с Какаши оказалась совсем не такой, как мне хотелось бы. По-хорошему, бой против противника вроде него надо вести из удобной дистанции: заставлять двигаться, перегружать техниками, душить ритм, не давая подойти ближе. И именно так я сначала и работал. Тем более Шинтаро был рядом. С сенсором такого уровня мне не нужно было гадать, где и когда Какаши попытается зайти. Шинтаро ловил его сигнатуру, подсказывал направление, темп, вектор движения, и за счет этого я мог засыпать Копирующего Ниндзя техниками почти без пауз. Но проблема была в том, что Какаши оказался именно таким противником, которого трудно удержать в «почти». Он не ломился вперед тупо, не велся на приманки и не играл в красивую дуэль техник. Он был скользкий. Очень скользкий. Быстрый, собранный, с этой мерзкой манерой двигаться так, будто он уже заранее понял, какую именно атаку ты считаешь удачной, и именно поэтому в ней не останется. Я снова сложил печати. — Стихия молнии: Змеиный гром! От меня сразу сорвались две электрические змеи. Быстрые, извивающиеся, плотные, с хорошей пробивной силой. Они неслись прямо на Какаши, рассекая воздух и шипя так, будто живые. Я уже почти ждал, что он опять скопирует технику или попытается разорвать их встречной молнией, но на этот раз он поступил иначе. Какаши тоже сложил печати и спокойно произнес: — Дотон: Стена земли. Перед ним резко поднялась земляная стена. Грубая, плотная, без изящества, но ровно такая, какая и была нужна в этот момент. Мои змеи врезались в нее с треском, техника зазвенела, искры пошли по всей поверхности, и на короткое мгновение обе стихии просто выжгли друг друга. Стена пошла трещинами, молния распалась, земля не выдержала и с грохотом осыпалась вниз. Но за ней его уже не было. У меня внутри все сразу неприятно сжалось. Я резко перевел взгляд влево. Потом вправо. Назад. Вверх. И только в этот момент понял, в чем был его расчет. Он не защищался стеной. Он купил себе этой стеной мгновение. Одно ебаное мгновение. И этого ему хватило. Какаши уже был рядом с Шинтаро. Скорость у него оказалась выше, чем он показывал до этого. Гораздо выше. До сих пор он будто специально держал планку пониже, давал нам привыкнуть к одному темпу, а потом просто сорвал тормоза. Блять. Шинтаро успел уловить его чакру в самый последний момент. Я видел, как он дернулся в сторону, пытаясь уйти с линии атаки, но этого уже не хватило. Какаши не замахивался. Не орал. Не строил из себя палача. Он просто сказал: — Райкири. И пробил Шинтаро бок. Не насквозь, не в сердце — если бы хотел убить, убил бы сразу. Но и этого хватило. Удар был страшный. Я увидел, как тело Шинтаро резко выгнуло, как кровь почти сразу пошла по одежде и закапала на землю. Он отшатнулся, попытался удержаться на ногах, но по ране было понятно сразу: зацепило серьезно. — Шинтаро! — рявкнул я. Он не упал, но уже дышал по-другому. Через боль. Через шок. Через попытку сохранить голову ясной, когда у тебя из бока течет кровь. У меня в голове сразу схлопнулся весь прежний план. Дистанционная работа теперь стала проблемой. Если я начну поливать техниками в полную мощность, Шинтаро может попасть под перекрестный урон. А это уже конец. Значит, выбора не оставалось. Придется лезть в ближний бой. Я резко сорвался вперед на Какаши. POV Какаши Я навязывал им свой бой с самого начала. Это были сильные шиноби, но не опытные в том смысле, который действительно имеет значение. Не битые по-настоящему ветераны, не те, кто умеет мгновенно перестраиваться под противника, если чувствуют, что их ведут. Они были хороши в своей роли, хорошо подготовлены, дисциплинированы, но все еще слишком зависели от удобного для себя темпа. А это уже можно было использовать. Поэтому я и не показывал сразу всё. Двигался ровно настолько быстро, чтобы они начали привыкать именно к этой скорости. Давил ровно настолько, чтобы Рэнджи решил, будто успевает читать меня, а сенсор — будто успевает его прикрывать. Плюс я сознательно делал вид, что моя основная цель — дальник. Это было важно. Пока сенсор уверен, что я иду за другим, он начинает смотреть чуть шире и чуть менее напряженно. Совсем немного. Но в бою иногда хватает именно этого «чуть». И, судя по тому, как повел себя Шинтаро, это сработало. Рэнджи снова начал складывать печати. Я видел все очень прозрачно: траекторию чакры, тип техники, порядок завершения. Молния. Что-то узкое, быстрое, рассчитанное на продавливание по дистанции. Я начал складывать свои печати почти одновременно, но не под копирование. Под землю. — Стихия земли: Стена земли. Земля передо мной резко поднялась, плотная, грубая, но ровно такая, как надо. От его техники уже срывались молнии, и он, скорее всего, решил, что я просто ухожу в пассивную защиту. Хорошо. Пусть думает именно так. Пока его заряд летел в стену, я уже начал следующее. По руке побежали молнии. Чидори не нужен. Избыточно. Слишком шумно. Мне хватит более короткой, прямой формы. Стена приняла удар, треснула, осыпалась, а я уже сорвался вперед на полной скорости. Не на той, к которой они привыкли. На настоящей. Рывок вышел чистым. Почти беззвучным. И этого оказалось достаточно. Шинтаро почувствовал меня в последний момент — я увидел это по тому, как у него резко дернулись плечи и взгляд ушел влево, — но было уже поздно. Для полного ухода ему просто не хватало реакции. Я мог убить его. Одной атакой. Чисто. Без шансов. Но в этом не было смысла. Если убить сенсора сразу, дальник все равно останется на дистанции и начнет работать осторожнее. А вот если не убить, а тяжело ранить, то он все равно будет выключен, зато Рэнджи полезет вперед сам. Люди, которые долго дерутся под сенсорным прикрытием, очень плохо переносят его внезапную потерю. Они либо пятятся, либо бросаются спасать своего. И во втором случае их уже можно добирать. — Райкири. Я не пробивал навылет. Не в сердце. Не в позвоночник. Я полоснул его по боку, глубоко, жестко, ровно настолько, чтобы развалить ему бой, но не убить на месте. Разрез получился серьезный. Слишком серьезный для того, чтобы он мог продолжать работать. Кровь сразу пошла по одежде, ноги у него подломились, чакра просела. Всё. Сенсор выбыл. Не окончательно, но в этом бою — да. Если ему срочно не окажут помощь, минут через десять-пятнадцать он просто истечет кровью. Именно этого я и добивался. План сработал безупречно. Рэнджи сорвался вперед почти сразу. Хорошо. Значит, голова у него все же подчиняется инстинкту защищать связку, а не только расчету. Он быстро сократил дистанцию и пошел в тайдзюцу, пытаясь задавить меня в ближнем бою, пока я еще в завершении атаки по Шинтаро. Но в рукопашной он был заметно слабее. Не слабый. Просто не того уровня. Удары резкие, техника чистая, но без неприятной глубины, которая бывает у тех, кто реально любит ближний бой. Он дрался руками и ногами хорошо для шиноби дистанции, а не хорошо вообще. Я легко подстроился под его ритм, отбил первую серию, ушел от локтя, сбил ему линию плеч и почти сразу начал теснить. Шаг за шагом. Без лишнего давления, но уверенно, так, чтобы он сам понял разницу. Вот мой шанс. Сенсор выведен. Дальник уже в моем темпе. Еще несколько разменов — и я могу закончить их обоих. Причем быстро. Именно в этот момент из леса полыхнуло чакрой. Мощно. Грязно. Слишком знакомо. Я невольно дернул взгляд в сторону, и через секунду над деревьями поднялась огромная кошачья фигура. Полная трансформация джинчурики. — А это плохо, — выдохнул я. Не для меня лично. Для расклада в целом. Если она уже раскрылась до полного облика, значит, бой на том участке пошел куда жестче, чем хотелось бы. И это означало только одно: Наруто либо уже загнал ее до предела, либо сам сейчас в очень неприятной ситуации. Я коротко выдохнул, снова переводя внимание на Рэнджи, но мысль уже была сформирована четко и ясно. Надеюсь, Наруто справится.