Наруто: Лис с Предвыборной Программой

Я заметил по лицу джоунина Облака, что он не паникует и не тупит, а именно анализирует. Такие типы опаснее горячих — они не бросаются с криком, а за пару секунд успевают собрать картину, оценить дистанции, прикинуть, кто где сильнее, и уже после этого начинают резать. Было бы идиотизмом подарить ему еще несколько секунд на спокойное осмысление. Поэтому я не стал ждать, пока они окончательно разложат нас по полочкам. Коротко дернул пальцами, давая Какаши и Джирайе понять, как режем состав, и сразу рванул к сенсору. Скорость у меня была приличная, особенно с учетом того, что вход я делал резко, без красивой подготовки, но этот Шинтаро оказался не тряпкой. Молодой, да, но реакция у него была поставлена хорошо. Он успел увидеть мой рывок, сжаться и поставить блок. Глухо ударило предплечье в предплечье, я почувствовал, как он пытается удержать стойку и отойти под прикрытие старших, и понял: тянуть нельзя. Одной рукой я тут же сложил печать. — Теневые клоны. Пуф. Пуф. Два клона появились по обе стороны почти без задержки. Первый сразу ушел вниз, срубая ему опору подсечкой. Шинтаро успел частично перенести вес, но не до конца — его уже повело. Во второй же миг другой клон влетел сбоку и резким ударом ноги подбросил его в воздух, ломая ритм и выбивая из той самой хваленой сенсорной стабильности. Параллельно Джирайя уже схлестнулся с Дайго. Без подводок. Без красивых фраз. Просто два тяжелых бойца сразу вошли в ближний бой, и даже по первым звукам ударов было ясно, что там сейчас идет разговор не для слабонервных. Какаши же не полез слепо вперед — и правильно сделал. Он держал прикрытие, контролируя берег и оставляя внимание на засадах. Потому что рядом, в укрытии, еще сидели враги, и делать вид, что их нет, было бы слишком тупо даже для меня. Шинтаро в воздухе еще не успел понять, как именно его уронили в этот сценарий, а я уже собирался добивать. Но именно в этот момент слева по мне сорвался кунай, напитанный молнией. Слишком быстрый, слишком точный для случайного броска. Я успел довернуть корпус прямо в воздухе, пропуская его в сантиметрах от ребер, и в ту же секунду в бой вошла она. Югито. Она не просто прыгнула на меня — она врезалась в пространство, как хищник, который давно выбрал цель. На руках уже горели когти из синей чакры Двухвостого, длинные, режущие, злые. Ближний бой с таким противником — это не “обменялись ударами”. Это “один раз не так дернулся — и тебя уже разорвало когтями”. Я оттолкнулся от собственного клона, который все еще был в воздухе рядом со мной, и ушел с линии ее первого входа. Когти срезали воздух там, где секунду назад была моя шея. Она была быстрая. Очень. И самое неприятное — двигалась не как обычный шиноби, а с той звериной рваной пластикой, которую дает биджу-чакра. То есть не только техника, но и инстинкт. — О, — выдохнул я, уходя в сторону. — Вот это уже интереснее. Не давая ей снова сесть мне на дистанцию, я тут же метнул кунай ей в корпус. Югито, конечно, не дура. Она отреагировала мгновенно и отбила его когтями, даже не давая металлу нормально войти в траекторию. Только вот это был не обычный кунай. Хирайшин. Мир сложился в рывок, и я уже был у летящего клинка. Расенган собрался в ладони почти за долю секунды — быстро, плотно, без лишней красоты. Я ударил сразу, рассчитывая поймать ее на переходе после отражения. Но Югито тоже была не из тех, кто красиво умирает с первого финта. Она успела среагировать и приняла удар на когти. Расенган врезался в чакру биджу, закрутил ее, сорвал часть защиты и все-таки продавил руку. Не до мяса, не до перелома — чакра Двухвостого смягчила урон, но я отчетливо почувствовал: задел. Неприятно задел. Югито отскочила, рука чуть дрогнула, и по лицу у нее на миг мелькнуло раздражение. — Быстрый, — сказала она коротко. — Стараюсь, — ответил я. Но залипать на ней было нельзя. В бою против группы хуже всего — увязнуть в красивом размене с одним сильным противником и забыть, что вокруг еще трое, и все не прочь закончить твою карьеру. Поэтому я сразу ушел обратно к Какаши, делая короткую перегруппировку. Не отступление — именно перегруппировку. Джирайя все еще давил Дайго, Какаши держал обзор, а я уже прикидывал, кого проще вырезать следующим: сенсора, пока он не пришел в себя, или дальника, пока он не начал засирать поле молнией. И тут Дайго, отскочив на полшага и наконец собрав полную картину, удивленно выдохнул: — Это... техника Четвертого Хокаге. Вот теперь в его голосе не было просто настороженности. Там было что-то глубже. Болезненное узнавание. Нехорошая память. Видимо, старые раны Облака от встреч с Минато до сих пор зудели у них на уровне рефлексов. Джирайя в этот момент уже формировал расенган, и спираль чакры в его ладони загудела слишком знакомо, чтобы Дайго мог позволить себе и дальше таращиться на меня как на оживший призрак. — Я бы не отвлекался, — сказал Джирайя. Дайго среагировал в последний момент. Молния покрыла его тело резким всплеском, и он сорвался с траектории, уходя от удара не столько техникой, сколько чистой физикой и усилением через стихию. Хорошо. Очень хорошо. Не зря ветеран. Следующее мгновение — и он уже оказался рядом с Югито. — Югито, ты как? — спросил он, не сводя глаз с нас. Она коротко выдохнула, опуская раненую руку чуть ниже. — В порядке. Дайго кивнул, но взгляд у него остался жестким. — Будь аккуратна. Этот сопляк пользуется техниками Четвертого Хокаге. Это будет очень непростой противник. Я оскалился. — Ну хоть кто-то тут быстро учится. Я отступил к своим не потому, что меня прижали, а потому, что в бою против такой группы нельзя размениваться как попало. У Кумо был нормальный состав: джинчурики, ближник-командир, сенсор и дальник. Если дать им сцепиться кучей и работать в связке, они быстро превратят побережье в очень неприятное место. Значит, надо было ломать строй. Я коротко сместился назад, оказавшись рядом с Какаши и Джирайей, и сразу сказал: — Какаши, дальник и сенсор — на тебе. Я беру джинчурики. Какаши понял без слов. Даже кивать не стал. Просто поднял повязку, и из-под нее показался шаринган. Красный глаз раскрылся спокойно, почти лениво, но я слишком давно знал, что за этим “спокойно” у него скрывается. Если Какаши включал шаринган без лишней театральщины, значит, он уже все решил. Я же вытащил кунаи с метками хирайшина и начал разбрасывать их по полю. Не как попало, не на эмоциях, а четко — по линиям возможного отхода, по углам входа, по тем точкам, где мне может понадобиться мгновенный рывок назад или, наоборот, резкий заход в мертвую зону. Несколько легли на песок, один ушел в корни у самой кромки леса, другой чиркнул по камню и остался у выступа скалы, еще один воткнулся ближе к морю. Паутина готова. И именно в этот момент из укрытия показался четвертый облачник. Ну вот и весь состав в сборе. Сухой, резкий, с той самой походкой дальника, который привык держать дистанцию и не лезть вперед без причины. Он вышел вовремя — не слишком рано, не слишком поздно. Значит, дисциплина у них есть. Дайго сразу рявкнул: — Рэнджи, держи дистанцию! — Понял, — коротко ответил тот. Я быстро окинул всю картину взглядом и окончательно убедился: если мы сейчас не разорвем их, начнется затяжной групповой замес, где любой сенсорный колл, любая точная подача молнии, любая синхронизация под Югито будет стоить нам слишком дорого. — Тогда режем, — тихо сказал я сам себе. Расенган собрался в руке быстро. Но на этот раз я не остановился на обычной форме. Влил в него чакру ветра — плотную, злую, резкую — и сверху добавил щепотку Курамы, не слишком много, ровно столько, чтобы техника стала нестабильно-живой и начала жрать пространство перед собой. — Расенган: Вспышка. Я ударил не в человека, а в воздух между ними. И этого хватило. Из расенгана рвануло вперед не сферой, а узким, почти ослепляющим лучом спиральной силы, резанувшим пространство по линии так, что песок, воздух и даже утренняя сырость на мгновение будто вскипели. Траектория была выверена специально: не чтобы убить, а чтобы заставить их разойтись. И они это поняли. Почти одновременно. Югито дернулась в одну сторону, Дайго — в другую, Шинтаро и Рэнджи тоже были вынуждены отскочить, чтобы не попасть под этот режущий проход. — Отлично, — сказал я и сразу рявкнул: — Вперед! Джирайя уже сам прекрасно понимал, что делать, а Какаши вообще не нуждался в подбадривании. Я же сразу пошел на Югито. Нащупал метку рядом с ней. Хирайшин. Мир дернулся, и я оказался у нее сбоку, прежде чем она до конца выровняла стойку после ухода. Не стал играть в красивую связку. Просто вбил ей ногу в корпус на развороте, используя весь импульс входа. Удар вышел плотный, злой, и ее натурально отправило полетать в лес. Она врезалась в первое дерево, проломила его, потом второе, потом еще одно, прежде чем смогла погасить инерцию и удержаться на ногах. Я пошел следом, не теряя темпа, но без спешки. Когда вошел под сень деревьев, она уже стояла. Побитая, с грязью на одежде, со сбитым дыханием, но стояла. И смотрела на меня уже без прежней ровности. Я ее разозлил. Хорошо. Это значит, что следующий размен будет менее расчетливым. — Шутки кончились, сопляк, — сказала она, выпрямляясь. Я даже вскинул брови. — Блять, да что ж это за эпидемия такая. Почему каждый, кого я встречаю, зовет меня сопляком? Это уже начинает раздражать. Она не ответила. Вместо этого ее чакра резко пошла вверх. Красная. Горячая. Узнаваемая. Вокруг нее взвился покров биджу, сначала тонкий, потом плотнее, потом оформился в один хвост. Воздух вокруг сразу стал тяжелее, хищнее. В таких вещах всегда есть один неприятный момент: они не просто усиливают тело. Они меняют саму атмосферу боя. Все становится резче. Грубее. Ближе к звериному. Я посмотрел на нее и ухмыльнулся. — Ну давай потанцуем. Мысленно я толкнул зов внутрь: — Рыжий. Подкинь чакры. Обычно на таких просьбах Курама любил повыебываться. Съязвить, растянуть паузу, сделать вид, что я опять его отвлекаю от важного занятия — например, ненависти ко всему миру. Но сейчас он даже спорить не стал. Чакра пришла сразу. Красная, знакомая, тяжелая. Я почувствовал, как она обволакивает тело, ложится вторым слоем силы поверх моей собственной, и через секунду уже сам стоял в покрове. Один хвост за спиной, когти, усиленное дыхание, мир чуть острее, кровь горячее. Вот теперь лицо Югито стоило всех денег мира. Она реально охуела. Не внешне красиво, не с театральным “как так”, а именно так, как охуевают сильные люди, когда в уже понятной схеме внезапно появляется новая, очень неприятная переменная. — Ты... — выдохнула она. — Тоже джинчурики? Я оскалился шире. — Ага. Будем знакомы, крошка. Узумаки Наруто. Будущий президент Конохи. Вот после этого она рванула в атаку. И я, честно говоря, до конца не был уверен, что именно ей не понравилось больше — то, что я назвал ее крошкой, или то, что я с совершенно серьезной рожей объявил себя будущим президентом. **POV Джирайя** Наруто сделал какую-то новую, очень странную разновидность расенгана, и я это отметил сразу. Не потому что было время стоять и любоваться — времени как раз не было ни секунды, — а потому что техника реально работала. Не как красивая вариация ради понтов, а как боевой инструмент: ударил не по человеку, а по построению, одним движением разрезал поле и заставил Облако разойтись. Грамотно. Очень грамотно. Если уж быть до конца честным, в этом конкретном подходе к расенгану он уже превзошел и меня, и, пожалуй, даже Минато. У меня расенган был оружием. У Минато — оружием и высшей точностью. А этот мелкий ублюдок уже начал превращать его в целый класс техник под разные задачи. И сколько же у него еще разновидностей этой штуки в рукаве, мне, если честно, даже знать пока не хотелось. Но думать об этом было некогда. Пока Наруто уводил джинчурики в сторону, а Какаши смещался под дальника и сенсора, я пошел в бой с самым неприятным из оставшихся — с джоунином, которого звали Дайго. Он уже был под покровом молнии. Я увидел это сразу. Не просто усиление чакры, не примитивная броня из стихии, а техника того же семейства, что использует Райкаге. Не такого же уровня, конечно, но почерк был слишком узнаваем. Значит, Облако дало ему не просто подготовку, а реально пустило в круг техник, которые кому попало не раздают. Это уже само по себе было плохой новостью. Такие бойцы в лоб не ломаются. Он вытащил катану и без лишней болтовни пошел в атаку. Быстро. Очень быстро. Для обычного глаза — почти размытое пятно под электрическим покровом. Катана пришла по диагонали, чисто, резко, с расчетом пробить корпус до того, как я успею развернуть нормальную контратаку. Я мгновенно покрыл себя волосами. Техника сработала как надо. Жесткий защитный покров принял лезвие, и катана с неприятным звоном соскользнула, не прорубив защиту. На таких разменах все решает даже не сама блокировка, а то, что ты оставляешь себе право на немедленный ответ. Я уже собирал расенган. Спираль чакры легла в ладонь привычно, без лишней возни. Я ударил почти сразу, в расчете поймать его на завершении выпада, но Дайго оказался не из тупых. Он не стал геройствовать и принимать атаку в лоб. Просто сорвался с траектории в сторону с той самой бешеной скоростью, которую дает молниеносный покров, и расенган только взрыхлил воздух там, где его тело было мгновение назад. — Неприятный ты, — пробормотал я себе под нос. Он услышал и усмехнулся. — Для врагов — да. Хороший ответ. Значит, и язык при нем, и голова. Еще хуже. Если противник быстрее тебя в прямом размене, не надо упрямо пытаться его перегнать. Надо ломать ему пространство. Поэтому я сразу сменил подход. Пока он снова входил в атаку, я уже складывал печати. — Дотон: Грязевое болото. Под его ногами мгновенно пошла трясина. Земля не просто размягчилась — она провалилась, потянула вниз, засосала, превратилась в вязкую, тяжелую жижу, где скорость уже не помогает так, как на твердой поверхности. Дайго почти сразу понял, что произошло, и попытался вырваться рывком, но даже его покров молнии не мог моментально отменить физику болота. Ноги уже увязли, тело просело, импульс сбился. Вот теперь. Я снова собрал расенган. На этот раз без спешки. Без надежды “авось задену”. С холодным расчетом человека, который знает: противник на долю секунды потерял свой главный козырь, и именно в эту долю секунды нужно вбивать технику по самую рукоять. Дайго увидел, понял и попытался сыграть от защиты. Поставил блок. Усилил покров молнии, насколько успел. Хороший ход. Правильный. Но уже поздний. Расенган врезался ему в руку. Не в корпус — он успел подставиться. Но это не спасло его, а только изменило характер повреждения. Спиральная чакра с хрустом продавила защиту, скрутила руку, сорвала стойку и вырвала его из трясины, как ядро из пращи. Дайго буквально выстрелило назад. Он пролетел несколько метров, ломая инерцией остатки болотной кромки, и только потом с тяжелым перекатом ушел в сторону, не позволив себе позорно рухнуть на спину. Хорош. Очень хорош. Покров молнии все-таки сожрал часть урона, и именно поэтому рука не осталась висеть бесполезным куском мяса. Но я видел сразу: полноценно пользоваться ей он уже не сможет. Не в этом бою. Не после такого входа. Дайго поднялся на одно колено, тяжело выдохнул и посмотрел на меня уже совсем другим взглядом. Без прежней холодной оценки. Теперь он смотрел как человек, который окончательно понял: перед ним не просто старый известный шиноби, а противник, способный за один удачный размен превратить его преимущество в проблему. Я чуть качнул ладонью, остатки расенгана разошлись в воздухе, и спокойно сказал: — Ну что, облачник. Побегаем дальше? **POV Какаши** После того как Наруто своей новой разновидностью расенгана буквально разрезал им построение, я сразу пошел в атаку. Пыль после его удара еще не успела толком осесть, воздух был забит песком и мелкой взвесью, видимость просела — а значит, у меня было несколько секунд преимущества. Такие секунды в бою часто важнее громких техник. Я резко сократил дистанцию, заходя на дальника Облака. Кажется, его звали Рэнджи. Впрочем, имя сейчас интересовало меня меньше всего. Важно было то, что он уже начал работать на средней и дальней дистанции и, если дать ему нормально развернуться, быстро превратит весь берег в неудобное для нас пространство. Пока я шел вперед, справа от него уже работал сенсор. Молодой. Спокойный. Без суеты. И именно это делало его опасным. Хороший сенсор не просто “чувствует чакру”. Хороший сенсор ломает противнику темп, подсказывает союзнику нужный угол и превращает любой маневр в читаемую схему. И я не ошибся. — Рэнджи, слева! — резко крикнул он. Дальник отреагировал сразу. Не идеально, но быстро. Вместо того чтобы пытаться принять меня в неудобной точке, он рванул назад, разрывая дистанцию, и уже на отходе начал складывать печати. Я увидел движение чакры почти сразу. Печати легли знакомо. Слишком знакомо. Молния. Я начал складывать те же самые знаки еще до того, как он закончил. Мы завершили одновременно. — Стихия молнии: луч молнии. Две техники сорвались навстречу друг другу почти в один миг. Узкие, быстрые, хищные лучи молнии врезались друг в друга с сухим, режущим треском. Заряды схлестнулись, вспыхнули и взаимно погасили друг друга, оставив в воздухе только запах озона и короткое шипение рассыпающейся чакры. Рэнджи отшатнулся на полшага, и я услышал его голос: — Теперь понятно, почему его зовут Копирующим Ниндзя. Сенсор не дал ему увязнуть в удивлении. — Не расслабляйся. Он элитный джоунин Конохи и ветеран войны. С ним просто не будет. Я ничего не ответил. В бою ответы лучше давать не ртом. Позиция складывалась достаточно ясно. Рэнджи хорош на дистанции, но держится на информации сенсора. Сенсор, в свою очередь, не выглядит сильным бойцом ближнего боя, но зато позволяет своему напарнику не ошибаться в самых опасных вещах: откуда я захожу, под каким углом, где меня ждать и когда я на самом деле ускоряюсь, а когда делаю ложный вход. Значит, сначала нужно либо вырубить сенсора, либо хотя бы сломать ему обзор. Если я устраню его, то смогу нормально подобраться к дальнику. А в ближнем бою тот мне не соперник. Я чуть сместил корпус, позволяя себе на секунду исчезнуть в остатках пыли, и уже на этом движении начал перестраивать бой не под прямой размен, а под охоту. Сенсор — это глаза группы. Значит, сначала надо выколоть глаза.