Голубые небеса

В Конохе стоял непривычно мирный вечер. Учихи процветали, Намикадзе правили, а два великих клана решили скрепить дружбу браком. Наруко стояла за стеной поместья Учиха, сжимая в руках небольшой подарок для Саске. Она не была одной из тех визжащих фанаток; её чувства были тихими, глубокими и честными. Но голос Саске, доносившийся из сада, заставил её замереть. — Это будет просто кукольный домик, — холодный тон Саске резал воздух. — Отец доволен, клан доволен. А я? Буду просто исполнять долг. Жить с ней, спать с ней, завтракать напротив неё... И вечно притворяться.. Вся жизнь — фальшивка без единой капли чувств. Просто потому что так надо. Наруко почувствовала, как внутри что-то с хрустом сломалось. Иллюзия счастливого будущего рассыпалась в прах. Она не хотела быть «долгом». Она хотела быть любимой. Стерев слёзы, которые обожгли щёки, она развернулась и направилась прямиком в резиденцию Хокаге. Минато поднял глаза от бумаг, ожидая увидеть сияющую дочь, но наткнулся на взгляд, от которого в кабинете похолодало. Ледяная синева её глаз была пустой. — Отец, мне нужна миссия. Сроком на год. Вне деревни, — отрезала она. — Наруко? Но как же подготовка к свадьбе?.. — Минато растерянно улыбнулся, не понимая, что происходит. — Полгода. Это мой минимум, — Наруко ударила ладонью по столу. — И ты дашь клятву крови, запечатанную печатью Узумаки. Никто не должен знать, где я. Никто не должен идти за мной. Особенно Учихи. Минато вздрогнул. Перед ним стояла не его «маленькая принцесса», а куноичи, принявшая фатальное решение. Под напором этой пугающей воли он, дрожащими пальцами, начертил символ на свитке.Кровь впиталась в бумагу, скрепляя нерушимый обет. Минато чувствовал, как по спине пробегает холод. Глядя на дочь, он не узнавал её: Наруко, всегда выбиравшая удобные штаны и протекторы, стояла перед ним в изысканном тёмно-синем кимоно с вышитыми белыми цаплями. Она выглядела как истинная принцесса клана, но этот образ в сочетании с мёртвым взглядом пугал до дрожи. — И ещё, отец, — её голос звучал ровно, как звон стали. — До моего возвращения официально не объявляйте имя жениха. Пусть деревня знает лишь то, что заключён союз. «Невеста наследника Учиха» — этого достаточно. Минато буквально «выпал в осадок», уронив ручку. Наруко развернулась и вышла, не прощаясь. Вечером того же дня в поместье Учиха собрался малый совет: Фугаку, Итачи,Микото, Саске и заглянувшие на чай Минато с Кушиной. Атмосфера была гнетущей. — Наруко ушла, — глухо произнёс Минато, не притрагиваясь к чаю. — На миссию. На полгода, а может или дольше. — Что значит «ушла»? — Кушина резко выпрямилась. — Какая миссия перед самой церемонией оглашения? — Она заставила меня дать клятву крови, Кушина. Клятву Узумаки, — Минато поднял на жену глаза, полные растерянности. — Я не могу сказать, где она, и не могу послать за ней хвост. Она была... другой. В кимоно, с ледяным взглядом. Она смотрела на меня так, будто я чужой человек. Кушина замерла, прикрыв рот ладонью. Её весёлая, шумная девочка добровольно надела платье и скрылась в тени? Это пахло катастрофой. Минато повернулся к Саске, который до этого момента сохранял полное безразличие. — Саске-кун, я должен спросить... Между вами что-то произошло? Перед тем как прийти ко мне, она была где-то здесь, в квартале. Саске на мгновение нахмурился. Он вспомнил, как стоял в саду и рассуждал о «кукольном домике», но был уверен, что его никто не слышит. — Мы не общались сегодня, — сухо ответил он, хотя внутри неприятно кольнуло. — Минато, это абсурд, — подал голос Фугаку, нахмурившись. — Наследница Хокаге и невеста моего сына не может просто исчезнуть. Саске, ты отправишься за ней и вернёшь её. Это вопрос чести клана. — Нет, — Минато с силой сжал кулаки, и в комнате поднялось давление его чакры. — Вы не поняли. Клятва крови блокирует любую попытку слежки. Если Саске или кто-то другой попытается её найти, печать сработает как маяк для неё, и она уйдет ещё дальше. Она ясно дала понять: она не хочет, чтобы её искали. Особенно ты, Саске. В комнате повисла тяжелая тишина. Саске смотрел в свою чашку, чувствуя странное раздражение. Он хотел свободы? Получил. Но почему тогда от слов Минато о её «ледяном взгляде» и кимоно у него внутри зародилось предчувствие, что он только что совершил самую большую ошибку в своей жизни? Наступившую тишину в гостиной Учих можно было резать кунаем. Кушина, чьи волосы начали медленно приподниматься от едва сдерживаемого гнева и тревоги, замерла с поднятой чашкой. — Есть ещё кое-что, — Минато потер виски, выглядя постаревшим на десять лет. — Она поставила жесткое условие: никакого упоминания имени жениха в официальных бумагах и объявлениях. До её возвращения она числится просто как «невеста наследника клана». Никаких имен. Никаких «Наруко и Саске». Дзынь! Фарфоровая чашка выскользнула из пальцев Кушины и разлетелась на мелкие осколки, залив дорогой ковер чаем. Но она даже не вздрогнула. — Не называть имени? — голос Кушины стал опасно низким. — Минато, ты хочешь сказать, что моя дочь, которая с пяти лет краснела при виде этого мальчишки, теперь не хочет, чтобы их имена стояли рядом? Саске вскинул голову. Его лицо оставалось маской, но пальцы непроизвольно сжали колени. В груди разливался странный холод. Она всегда смотрела на него с этой тихой надеждой, а теперь...она будто вычеркнула его имя из своей жизни еще до того, как оно официально стало частью её фамилии. — Именно так, — кивнул Минато, игнорируя шокированный взгляд Фугаку. — И это пугает меня больше всего. Она была в том синем кимоно... Саске, она выглядела так, будто собиралась не на миссию, а на собственные похороны. Или на похороны своих чувств. Она сказала: «Пусть это будет просто политический союз, отец. Имена не важны, пока нет обязательств». Микото Учиха прижала ладонь к груди, её глаза наполнились сочувствием. Она знала Наруко как добрую и открытую девочку. Если она надела кимоно — символ покорности и традиций — и при этом потребовала стереть имя жениха, значит, произошло нечто ужасное. — Саске, — Фугаку посмотрел на сына тяжелым, давящим взглядом. — Ты уверен, что не говорил ей ничего... лишнего? Саске промолчал, но в памяти всплыли его собственные слова о «кукольном доме» и «жизни по долгу». Неужели она слышала? Неужели та, кто всегда улыбалась ему, несмотря на его холодность, решила просто... исчезнуть, став той самой безликой «куклой», о которой он говорил? — Она не просто ушла, — добавил Минато, вставая. — Она запечатала свои вещи в свитки. Её комната пуста. Она ушла так, будто не планирует возвращаться той Наруко, которую мы знали. Кушина резко встала, её чакра начала искрить. Она посмотрела на Саске так, что даже Учиха почувствовал желание активировать шаринган для защиты. — Если она вернется со льдом в сердце вместо тепла, — прошипела она, — я лично проверю, достоин ли наследник Учих вообще произносить её имя. Саске остался сидеть в полумраке, когда взрослые разошлись. В пустой гостиной эхом отдавались слова Минато: «Невеста наследника... без имени». Он получил то, о чем просил — отсутствие фанатки. Но почему-то от этой «свободы» в горле встал горький ком.